Зал заседаний Ученого совета казался Саше огромным и безжалостным. Высокие потолки, темное дерево столов, строгие лица членов жюри, выстроившихся за столом президиума. Воздух был наполнен запахом дорогого паркета, кофе и легкого напряжения. В первых рядах сидели студенты, преподаватели. И где-то там, в тени колонны, Саша уловила знакомый профиль – Никита. Его карие глаза наблюдали за ними с холодным, почти голодным интересом. Оли рядом не было.

Рома сглотнул, поправив галстук (редкий для него атрибут, надетый по настоянию Саши). Его пальцы слегка дрожали. Саша стояла рядом, ее осанка была безупречной, лицо – маской спокойствия. Но внутри все было сжато в один гигантский, ледяной ком страха. Проект «Ритм» светился на экране позади них – их детище, их боль, их надежда. И вот сейчас его будут судить.

Презентация началась. Саша взяла микрофон. Ее голос звучал четко, безупречно, как откалиброванный инструмент. Она излагала проблему, рынок, финансовые прогнозы. Цифры, графики, проценты – все было выверено до микрона. Но в ее интонации не было огня. Не было той убежденности, которая зажигает аудиторию. Это был доклад, а не рассказ о страсти. Она чувствовала, как внимание зала рассеивается. Чувствовала, как Никита в первом ряду еле заметно улыбнулся.

Рома подхватил. Он говорил о технологии, о визуализации, о магии превращения звука в цвет и вибрацию. Но его обычная харизма, его способность зажечь толпу, была приглушена. Он был сдержан, почти робок. Его шутки, которые он вставил в слайды, прозвучали плоско. Он бросал быстрые взгляды на Сашу, ища поддержки, но встречал только ее сосредоточенный профиль, обращенный к жюри. Синхронность, та самая искра, что рождалась у них в лучшие моменты работы, исчезла. Их выступление было техничным, но бездушным. В воздухе витала фальшь двух людей, играющих роли компетентных партнеров, но разъеденных вчерашней ссорой и нерешенными чувствами. Никита откинулся на спинку кресла, его ухмылка стала шире. «Провал», – читалось в его взгляде.

Председатель жюри, седовласый профессор экономики с острым взглядом, поднял руку, когда Саша закончила раздел о монетизации.

– Спасибо, госпожа Андрианова. Вопрос по вашей модели бесплатного минимума. Вы указываете конверсию из бесплатных пользователей в платные на уровне 8,5%. На чем основан этот прогноз? Учитываете ли вы специфику российского рынка, где пользователи крайне неохотно платят за цифровые сервисы, особенно социальной направленности? И как вы планируете бороться с высоким уровнем оттока, который неизбежен в такой модели?

Вопрос был сложным, специфичным, бил в самое слабое место их финансовой модели – ее прогнозный характер. Саша замерла. Мозг, еще секунду назад работавший как часы, опустел. Цифры, формулы, обоснования – всё смешалось в кашу. Она видела графики, но не могла их прочесть. Видела лица жюри – ожидающие, чуть скептичные. Видела ухмылку Никиты, достигшую апогея. Паника, холодная и липкая, охватила ее с головой. Микрофон в ее руке дрожал. Она открыла рот, но выдавила только:

— Мы… мы основывались на… средних отраслевых показателях… и… — Голос предательски дрогнул. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки стыда. Провал. Позор. Здесь и сейчас. При всех. При Никите. Ее перфекционизм кричал внутри: «Неудачница!» Она потупила взгляд, готовая провалиться сквозь землю.

В эту секунду громовой тишины и нависшего провала раздался голос. Громкий. Уверенный. Наполненный теплой, заразительной энергией.

Профессор, позвольте мне добавить! – Рома шагнул вперед, к краю сцены, его микрофон ловил каждое слово. Все взгляды устремились на него. Ни тени сдержанности. Ни капли страха. Его зеленые глаза горели азартом и верой. Он улыбался – не натянуто, а своей самой открытой, «солнечной» улыбкой, которая покоряла тысячи в ТикТоке, а сейчас была направлена на строгих профессоров.

– Вы абсолютно правы насчет скепсиса российского пользователя! – начал он, и в его тоне было уважение, но и легкая, самоироничная шутка. – Мы сами не раз матерились, пытаясь купить подписку! – В зале мелькнули улыбки. – Поэтому наш фокус – не загнать людей в платную версию, а заразить их возможностью! – Он сделал шаг к экрану, указывая на слайд с демо интерфейса. – Видите этот ползунок «Интенсивность ощущений»? Он не просто громкость вибрации! Это ключ к личному опыту. Глухой парень на вечеринке сам решает, как сильно чувствовать бас. Человек с ДЦП настраивает вибрацию так, чтобы она не причиняла дискомфорт, а дарила радость! Это – власть. Это – уникальность. И когда ты даришь людям власть над их собственным удовольствием… – Рома повернулся к жюри, разводя руками, – они начинают верить, что это стоит их денег! А что касается уровня оттока… – Он обернулся к Саше, его взгляд был ободряющим, полным поддержки. – Саша, можешь показать слайд с нашими программами лояльности и комьюнити? Там как раз крутая фишка с пользовательскими пресетами, которые они могут продавать друг другу!

Это было гениально. Он не просто ответил на вопрос. Он перевернул его. Перевел сухие цифры в эмоции, в человеческие истории. Дал Саше время собраться. Дал ей слово. И сделал это с такой искренней верой в их проект, что зал замер, завороженный.

Саша стояла, глядя на него. Адреналин паники сменился другим потоком – горячим, живительным. Она видела его – настоящего Рому. Не балагура, не напуганного партнера, а талантливого, харизматичного защитника их общего дела. Видела его веру в нее. В них. Его жест был не просто тактикой. Это была рука помощи, протянутая через пропасть их ссоры. И в этот момент лед окончательно растаял. Не просто трещина – рухнула плотина. Страх сменился глубокой благодарностью и решимостью.

Она взяла микрофон, ее голос был уже не дрожащим, а четким, уверенным, наполненным новым знанием. – Совершенно верно, – кивнула она Роме, и в ее глазах горел ответный огонь. Она щелкнула пультом, выводя нужный слайд. – Программа лояльности «Ритм-Создатель» позволяет продвинутым пользователям не только делиться своими пресетами настроек вибрации и визуализации, но и продавать их в нашем маркетплейсе. Это создает микроэкономику внутри приложения, мотивирует пользователей оставаться в системе, развивать навыки и… – она посмотрела на профессора, – генерирует дополнительный доход, снижая общий отток до прогнозируемых 5.2%, что подтверждается нашим пилотным тестированием в трех кампусах. – Она привела конкретные цифры, ссылки на данные. Сухо? Да. Но теперь это была сухость эксперта, подкрепленная страстью партнера рядом.

Рома подхватывал, добавляя яркие детали, истории из пилотного теста, подчеркивая социальный эффект. Они говорили попеременно, но теперь это был танец. Они ловили взгляды, подхватывали мысли друг друга, дополняли фактами и эмоциями. Синхронность вернулась, но это была не та легкая игра начала «фикции». Это была глубокая, выстраданная гармония двух людей, которые увидели друг друга в огне и прошли сквозь него. Фальшь исчезла. На сцене были Саша и Рома. Настоящие. Сильные. Вместе.

Когда последний слайд погас и звучали финальные аплодисменты (не овации, но уверенные и уважительные), они стояли рядом. Не держась за руки. Но плечом к плечу. Саша чувствовала, как ее сердце колотится, но уже не от страха. От победного восторга. Не от результата жюри (они еще не объявили), а от того, что они сделали. Прошли через ад сомнений, ссоры, паники и вышли на сцену как команда. Как партнеры. Как нечто большее, чем фейк или враги.

Она повернулась к Роме. Он уже смотрел на нее. Его зеленые глаза сияли усталостью, но и огромным облегчением и теплом. В них не было вопроса «выиграли?». Был другой вопрос: «Ты видела? У нас получилось. Вместе».

Саша не улыбнулась широко. Но ее глаза ответили ему. Серо-голубые льдины растаяли окончательно, открыв глубину признательности, уважения и чего-то еще, теплого и трепетного. Она кивнула. Коротко. Значительно. «Да. Я видела. Мы сделали это».