Рома пришел. Без опоздания. С выключенным телефоном. И даже без оранжевой косухи (вместо нее была темная худи). Но с плюшевым ананасом, торчащим из кармана рюкзака. Саша решила проигнорировать это.

– Ладно, Солнечный пес, – начала она, расстилая распечатки на верстаке, заменявшем стол. – Забудь про хайп. Забудь про Крюкова. Забудь про #РомАлекс. Сейчас только проект. Твое приложение. Моя бизнес-модель. Наш шанс. Понял?

Рома кивнул, стараясь выглядеть серьезным. Но его пальцы нервно барабанили по верстаку – явная ломка без соцсетей. – Понял, Сокол. Только проект. Никаких ананасов. Никаких фанатов.

Работа пошла. Медленно. Саша погружалась в цифры, рынки, целевую аудиторию. Рома, хоть и ерзал, начал вносить дельные предложения по функционалу приложения, по визуалу. Саша ловила себя на мысли, что его идеи действительно гениальны в своей простоте и креативности. Когда он не отвлекался, он был... талантлив. И увлечен.

И если добавить сюда фильтр, который преобразует басы в вибрацию, скажем, для умных часов, – Рома рисовал в воздухе, его глаза горели энтузиазмом, – то даже глухие смогут чувствовать музыку на танцполе! Это же круто?

Саша смотрела на него. Без дурацких ухмылок, без телефона в руке. Просто на парня, который придумал нечто действительно стоящее и горел этим. Это было... впечатляюще. Неожиданно.

— Это... — она искала слова, — потенциально революционно. И социально значимо. Надо проработать техническую реализацию и партнерства с производителями устройств. — Она сделала пометку. — Хорошая мысль, Осипов.

Рома замер. Он смотрел на нее с таким искренним удивлением, как будто она только что объявила о полете на Марс.

– Ты... похвалила меня? Без сарказма? Без угрозы разорвать контракт?

Саша почувствовала легкий жар на щеках. – Я констатировала факт. Идея сильная. Не более того. Не зазнавайся.

Но Рома уже ухмыльнулся, его обычная самоуверенность вернулась, но теперь с каким-то новым оттенком – удовлетворения? – Ох, Сокол, если бы фанаты видели нас сейчас! Сидим в пыльной котельной, пахнет мазутом, а мы тут меняем мир! Это ж круче любого фанфика!

Саша хотела огрызнуться, но в этот момент завибрировал Ромин рюкзак. Громко. Настойчиво. Рома инстинктивно потянулся к карману, где лежал выключенный телефон. Саша накрыла его руку своей. – Нет. Концентрация. Помнишь?

Он задергал ногой, глядя на рюкзак, как наркоман на дозу.

– Но это может быть важно! Варя... Глеб... Может, там пожар! Или... Или новый мем про нас запустили!

– Выключенный телефон не вибрирует, Осипов, – холодно заметила Саша. – Это у тебя второй телефон в рюкзаке. Нарушение устной договоренности о цифровой детоксикации во время работы.

Рома виновато потер затылок. – Ну... мало ли... А вдруг паблик #РомАлекс взломали? Надо же защищать нашу честь!

Саша медленно встала. Ее терпение лопнуло. – Наша «честь» сейчас заключается в том, чтобы сделать рабочий прототип и бизнес-план, а не отслеживать, какой идиотский фанфик там написали! – Она схватила его рюкзак, вытряхнула оттуда второй телефон (в чехле с котиками – явно «запасной» для соцсетей) и плюшевый ананас. – Вот твои приоритеты? Ананас и мемы? Тогда я умываю руки! Ищи себе другого «менеджера»! Или продолжай быть «Солнечным псом» для восторженных первокурсниц!

Она развернулась и пошла к выходу из котельной. За спиной она услышала, как Рома поднял телефон. Не розовый. Тот, что был выключен. Он его включил. Раздался характерный звук запуска, и тут же — лавина уведомлений.

– Сокол, подожди! – крикнул он ей вслед, но Саша уже толкала тяжелую дверь. Она вышла в темный коридор подвала, чувствуя, как бессильная ярость смешивается с чем-то подозрительно похожим на разочарование. На мгновение, в котельной, когда он говорил о музыке для глухих... она увидела другого Рому. Не клоуна. Не балагура. А того, кто мог бы... Но нет. Его настоящие приоритеты были в телефоне в чехле с котиками.

Она шла по коридору, и ее собственный телефон в кармане завибрировал. Уведомление из паблика #РомАлекс. Кто-то выложил шип-арт. На нем они с Ромой были изображены не королевой и псом, а... двумя инженерами. Она – сосредоточенная, с планшетом и схемами. Он – увлеченный, что-то чертящий в воздухе. На заднем плане – схематичное приложение и надпись: «#РомАлексProject: Меняем мир, один ритм за раз!»

Саша остановилась. Посмотрела на рисунок. Потом на дверь котельной, за которой Рома, наверное, уже листал ленту с новым мемом про ананасы. В груди что-то кольнуло – не только злость. Что-то глупое и щемящее. Она резко сунула телефон в карман и зашагала быстрее прочь от подвала, прочь от хаоса, прочь от этого абсурдного, невыносимого ада, в котором единственным лучом света был... погасший на ее глазах огонек настоящего таланта в глазах Ромы Осипова.

Лекционный зал был переполнен, гудел как улей. Воздух пропитался запахом бумаги и старой мебели. Саша сидела прямо, конспектируя каждое слово профессора по макроэкономике. Рома развалился рядом, его нога под столом почти касалась ее ноги. Он не спал, что было редкостью, а что-то быстро набрасывал в блокноте – возможно, очередной скетч для ТикТока, а может, идею для их приложения. Саша старалась не замечать его близость, сосредоточившись на графиках спроса и предложения. Но это было все равно, что игнорировать солнце – его присутствие ощущалось всей кожей.

Внезапно Рома потянулся за ее ручкой, которую она положила на край стола. Его пальцы скользнули по ее костяшкам. Короткое, сухое касание. Саша вздрогнула, как от удара током. Небольшого, но неожиданного. Она резко отдернула руку, будто обожглась. Рома даже не заметил, увлеченно чиркая в блокноте. Но это мимолетное прикосновение оставило на коже странное, пульсирующее тепло. Не боль. Не отвращение. Нечто другое. Саша сжала руку в кулак, пытаясь стереть ощущение. Безуспешно.

Потом, когда профессор отвернулся к доске, Рома наклонился к ней, якобы чтобы прошептать что-то о скучности лекции. Его рука легла ей на плечо – тяжелая, теплая, слишком настоящая. «Защита», пункт 3А Контракта. Никита сидел через ряд, и Рома играл роль. Но тело Саши напряглось не из-за игры. Из-за самой близости. Его дыхание коснулось ее уха. Она почувствовала запах его одеколона – свежий, с нотками кедра и чего-то теплого, почти пряного. Не духи Никиты, холодные и дорогие. Это был запах… жизни. И он смешивался с запахом ее собственного шампуня – цитрусовым, резким. Их ароматы сплелись в воздухе, создавая странно навязчивый, интимный коктейль. Саша замерла, чувствуя, как ее сердце колотится где-то в горле. Ее плечо под его ладонью горело. Она должна была отстраниться. Но не сделала этого. Не сразу.

После лекции Никита подловил их в коридоре, где толпились студенты. Оля висела у него на руке, как дорогой аксессуар.

— Александра Богдановна, — его голос был гладким, но лезвие скользило под ребра. — Видела свежие мемы? Ты просто звезда ТикТока. Хотя… — он сделал паузу, наслаждаясь, — «Ледяная Королева, павшая жертвой ананасового заговора»? Немного жалко. Теряешь хватку? Или просто расслабилась в «теплых» объятиях? — Его взгляд скользнул по Роме с презрительной насмешкой.

Старая ярость, холодная и знакомая, поднялась в Саше. Она открыла рот, чтобы выпустить шквал сарказма, но…

– Ой, Крюков, – Рома шагнул вперед небрежно, но его плечо снова коснулось Сашиного. Не игриво. Твердо. – Опять за старое? Скучно. Ты как заезженная пластинка про прошлое, когда у тебя в настоящем… – он кивнул на Олю, – только декорации? – Его тон был легким, насмешливым, но в зеленых глазах горел стальной огонь. Он не ждал ответа, повернувшись к Саше. Его рука скользнула не на плечо, а вдоль ее спины, легким, поддерживающим жестом, притягивая ее чуть ближе к себе. – Пойдем, дорогая, – сказал он, и в этом слове не было ни капли фальши. Была уверенность. Защита. – У нас работа. Важнее, чем слушать чьи-то комплексы.