Оля фыркнула. Никита побледнел. – Твое мнение, Осипов, меня интересует меньше всего, – холодно отрезал он. – Александра, извини, что отвлекли. Удачи с твоей… оптимизацией. – Он подчеркнул последнее слово, бросив на Сашу последний колючий взгляд, и повернулся, уводя Олю прочь. Та оглянулась, бросив на Рому и Сашу взгляд, полный высокомерного сожаления.

Саша стояла, все еще дрожа от ярости и унижения. Ее острый взгляд был прикован к спине уходящего Никиты. Она чувствовала, как слезы предательски подступают к глазам, но готова была умереть, чем дать им прорваться здесь и сейчас. Она сжала челюсти до хруста.

– Ну и гаденыш, – констатировал Рома, откручивая крышку колы. – Не переживай, Сокол, – он повернулся к ней, его зеленые глаза внезапно стали серьезнее. – Такие, как он, они как навозные мухи – назойливые, но безвредные. Если не считать порчи настроения.

Саша резко повернулась к нему. Ее серо-голубые глаза, обычно холодные, сейчас пылали ледяным огнем.

– «Не переживай»? – ее голос был тихим, но таким острым, что Рома невольно отступил на шаг. – Он только что публично назвал меня… неудачницей! Неспособной ни на что, кроме цифр! И эта… эта пустышка в платье хихикала! – Она сделала резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. Рука, сжимавшая телефон, дрожала. «Потеря контроля. Нельзя. Нельзя!»

Рома посмотрел на нее, на ее сжатые кулаки, на дрожь в плечах, на боль и ярость в глазах, которую она отчаянно пыталась скрыть под маской гнева. Он свистнул.

— Жестко. Но… — он вдруг ухмыльнулся своей прежней, бесшабашной улыбкой, — знаешь, что тебе нужно? Настоящий классный парень! Чтобы этот Крюков обзавидовался до коликов. Вот увидишь — сразу рот закроет, как миленький.

Он сказал это шутя, небрежно, запихивая себе в рот чипсы из пакета. Мимоходом. Как глупую, нелепую идею.

Но в голове Саши Андриановой, перфекционистки, отличницы, девушки с железной логикой и сломанным в эту минуту самообладанием, случился ЩЕЛЧОК.

Яркий, громкий, как разряд молнии.

Она посмотрела на Рому Осипова. На его взъерошенные кудри. На его оранжевую косуху. На его глупую ухмылку. На его зеленые глаза, в которых сейчас плескалось веселое озорство. Она вспомнила его ТикТок, где он дурачился перед сотнями подписчиков. Его харизму. Его способность быть в центре внимания и нравиться людям. Его… популярность.

Потом она мысленно увидела презентацию конкурса стартапов. Критерий «Командный дух и лидерский потенциал». Свою собственную панику перед необходимостью «зажигать». Идею Ромы – ту самую, про которую болтал Глеб, что она «бомбическая, но Рома ее закопал, потому что лень бизнес-план писать». Его бардак. Его отсутствие дисциплины.

И наконец, она снова увидела лицо Никиты. Его презрительную улыбку. Его слова. «Неудачница».

Фиктивные отношения.

Слова Ромы эхом отозвались в ее сознании: «Настоящий, классный парень! Чтобы этот Крюков обзавидовался!»

Безумие. Чистейшей воды безумие. Абсурд. Немыслимая авантюра.

Но логика, ее верная служанка, уже начала раскладывать все по полочкам, превращая безумие в безупречный план:

Заткнуть Никиту. Публично. Стильно. С парнем, который вызовет у него дикую зависть своей популярностью и бесшабашностью.

Показать жюри конкурса свою «коммуникабельность» и «личностный рост». Она же в отношениях! С самым обаятельным парнем потока! Какое еще доказательство командного духа нужно?

Заставить Рому работать над его гениальной, но заброшенной идеей для конкурса. Она станет его менеджером. Его дисциплиной. Его структурой. Взамен он станет ее… фасадом. Ее доказательством.

Это было идеально. Безумно. Цинично. Идеально.

Щелчок превратился в гулкую, настойчивую мысль: «Это сработает».

Саша выпрямилась. Дрожь в руках исчезла. Взгляд стал острым, расчетливым, как скальпель. Она посмотрела на Рому, который сейчас доедал чипсы, явно не подозревая, что его шутка только что изменила ход их жизни.

– Осипов, – произнесла она тихо, но так четко, что он мгновенно оторвал взгляд от пакета. – Ты только что сказал невероятно глупую вещь.

Рома нахмурился:

– Эй, я же просто…

– Но, – перебила его Саша, и в ее глазах вспыхнул холодный, решительный огонь, – в этой глупости есть рациональное зерно. Очень рациональное. Нам нужно поговорить. Сейчас. И у меня для тебя… деловое предложение. Очень необычное.

Рома замер, не донеся до рта чипсы. Его зеленые глаза расширились от изумления. Он увидел в ее взгляде не ярость, не слезы, а… сталь. И что-то опасное. Что-то, от чего у него по спине пробежали мурашки, смешанные с диким любопытством.

Гул презентации, начавшейся на сцене, стал для них просто фоном. Настоящая драма разворачивалась здесь, у колонны, между девушкой с ледяным взглядом и парнем в оранжевой косухе, который только что шутя предложил стать ее фейковым парнем и понятия не имел, что она воспримет это всерьез.

Кофейня возле университета пахла пережаренными зернами и отчаянием студентов перед сессией. Саша сидела за угловым столиком, пальцы нервно барабанили по крышке ноутбука. Перед ней — Рома Осипов, который, кажется, только что выкатился из мусорного бака, если судить по его виду. Вьющиеся каштановые волосы торчали в разные стороны, оранжевая косуха была расстегнута, а на футболке красовался потрепанный принт с надписью «Я не ленивый, я на энергосбережении».

Он ухмылялся, разглядывая ее с явным любопытством.

— Ну так, Сокол, — Рома отхлебнул свой капучино с зефиркой, оставив на губах молочную пену. — Ты сказала «деловое предложение». Я весь во внимании. Хотя, если это что-то про продажу почки, я, пожалуй, откажусь.

Саша прищурилась.

— Твои почки мне не нужны. Они, скорее всего, уже переработаны в энергетиках.

— Ой, — он приложил руку к груди, изображая раненое достоинство. — Больно. Продолжай.

Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Как вообще можно было всерьез рассматривать эту идею? Но Никитин взгляд, полный презрения, снова всплыл перед глазами. «Неудачница».

— Ты вчера сказал, что мне нужен «настоящий классный парень», чтобы заткнуть Крюкова.

— Ну да, — Рома пожал плечами. — Но это был скорее сарказм.

— А я восприняла это как деловое предложение.

Он замер с чашкой на полпути ко рту.

— ...Что?

— Фиктивные отношения. — Саша выложила на стол план, распечатанный на двух листах. — Ты становишься моим парнем до финала конкурса стартапов. Взамен я делаю тебе бизнес-план, структуру и слежу за дедлайнами. Ты получаешь шанс выиграть. Я получаю... — она чуть дрогнула, — репутацию.

Рома медленно поставил чашку, его зеленые глаза расширились.

— Ты... серьезно?

— Абсолютно.

— То есть... — он наклонился вперед, — я должен притворяться, что влюблен в тебя?

— Да.

— А ты?

— Я буду терпеть тебя.

Он рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— О, Сокол, ты просто прелесть.

***

Через час они сидели в библиотеке, и Саша демонстрировала уровень своего безумия.

— Пункт первый, — она ткнула пальцем в документ, который занимал уже три страницы. — Никаких физических контактов без необходимости.

— То есть?

— Рукопожатия, легкие касания — допустимы. Объятия — только при свидетелях, и только если это выглядит естественно.

— А поцелуи? — Рома поднял бровь.

— Запрещены.

— Ну как же, романтика!

— Пункт второй, — проигнорировала она его. — Никаких личных вопросов. Мы не друзья.

— Оу.

— Пункт третий. Ты не опаздываешь на встречи. Если опаздываешь — штраф.

— Какой штраф?

— Ты покупаешь мне кофе.

— А если я приду раньше?

— Такого не будет.

Рома склонился над документом, читая дальше.

— «Запрещено упоминать ананасы в пицце в моем присутствии». Серьезно?

— Особо важный пункт.

— «Рома обязан носить одежду, которая не режет глаза». Ой, — он схватился за сердце.