— Хорошо, Владимир… Я сделаю так, как ты скажешь. Потому что я тебе полностью доверяю.

Марина замялась, потом всё-таки подняла на меня взгляд. В них застыла осторожная надежда и какая-то детская неуверенность.

— Володь… ты скажи мне, пожалуйста… а это правда, что мы всё-таки будем участвовать в олимпиаде нашим классом?

— Правда, — ответил я, не делая из этого тайны. — А ты откуда об этом узнала, Марин?

Девчонка тут же смутилась. Причём так резко, словно я поймал её с поличным. Щёки чуть порозовели, взгляд метнулся в сторону, и она явно пожалела, что вообще открыла эту тему.

— Ой… — выдохнула она почти шёпотом. — Кажется, я сейчас сказала тебе лишнего. Я ведь обещала никому об этом не говорить…

— Ну раз уж сказала «а», то давай уже и «б». Говори.

Марина помялась ещё секунду, а потом сдалась.

— Мне об этом Вася сказал, — призналась она.

— В смысле Вася сказал? — я невольно покосился в сторону её брата. — Он откуда вообще такие вещи знает?

Марина тоже посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— Ну вообще-то Вася с компьютерами на «ты», — начала она осторожно. — Он, конечно, никакой не хакер, но… если ему что-то действительно нужно узнать, то он может…

Учительница запнулась, явно подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко или пугающе.

Василий при этом стоял молча, с тем же потухшим выражением лица, но было видно, что разговор касается его напрямую и он всё прекрасно слышит. Я молча отметил это про себя.

Марина, по всей видимости, так и не нашла того самого «правильного» слова, которое крутила в голове. Поэтому в итоге сказала именно то, что собиралась сказать с самого начала.

— Ну… взломать Вася может, — призналась она наконец, всё ещё заметно смущаясь. — Он и раньше так делал. Мне всякие подарочные купоны доставал, скидки разные…

Девчонка выпалила это, словно стараясь поскорее проскочить неловкий момент.

— И Василий сказал мне, что заявление от школы об участии в олимпиаде, под подписью Софии Михайловны, уже подано и зарегистрировано как положено.

Вот тут я, если честно, слегка опешил. Не так, чтобы сильно удивился, но на секунду всё же задумался.

Впрочем, если смотреть трезво, ничего сверхъестественного в этом не было. Век цифровых технологий на дворе. Любые документы так или иначе проходят через электронные системы, где оставляют след. А если человек умеет пользоваться компьютером и знает, куда смотреть… То вполне реально увидеть то, что формально ещё «не озвучено».

Судя по всему, именно это Василий и сделал.

Я быстро прокрутил ситуацию в голове дальше. Если такая, казалось бы, мелочь, как заявление, действительно была зарегистрирована в электронных системах, то я совершенно не исключал, что там же фиксируются и все остальные документы… Причем не только те, что напрямую касаются олимпиады от нашей школы, но и кое-что куда более интересное. А, возможно, куда более значимое.

Мысль показалась любопытной. Если брат Марины действительно умел делать подобные вещи и ориентировался в этих цифровых закоулках, то его навыки вполне можно было бы использовать во благо.

— Владимир, ну пойдём тогда, — сказала Марина, и её голос выдернул меня из собственных размышлений. — А то как-то некрасиво получается. Мы тут стоим, разговариваем, а все остальные ждут, когда мы закончим.

От автора:

Уже восемьсот лет я нахожусь в своём портрете. Наблюдаю, как мой род гаснет

Перед гибелью рода мой портрет перевернули. И обнаружили инструкцию, как меня возродить

https://author.today/reader/435067/

— Ну что идем? — спросила Марина.

— Да, конечно, — отозвался я. — Считай уже идём, Марин. Я правильно понимаю, что теперь ты получила ответы на все свои вопросы?

— Ну да… — сказала девчонка после короткой паузы.

Я едва заметно кивнул в ответ и перевёл взгляд на Василия. Всё это время он стоял чуть в стороне, у дороги, словно нарочно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Марина только что, сама того не желая, подкинула мне крайне интересную подсказку. Очень важную. Такую, которая может сыграть куда большую роль, чем кажется на первый взгляд.

Я уже знал, что, как только мы поднимемся ко мне, мне нужно будет отдельно поговорить с Василием. Понять по фактам, по возможностям, а заодно по реальному уровню того, что он умеет. А уже потом — смотреть, насколько та идея, которая сейчас крутилась у меня в голове, вообще жизнеспособна.

Если окажется, что она действительно состоятельна…

Тогда это будет серьёзный козырь. Очень серьёзный. Такой, который стоит держать в рукаве и доставать только тогда, когда придёт нужный момент. Не раньше.

— Так, ну что, молодежь, — сказал я подходя к своим ученикам. — Приглашаю всех нас прямо сейчас подняться ко мне в гости. Чай попьём, спокойно посидим и поговорим.

Возражений не последовало. Пацаны согласно покивали, всё ещё украдкой поглядывая на Марину. Делали они это осторожно, будто старались не привлекать лишнего внимания. Ситуация для них была непривычной, но ничего — привыкнут.

Марина тем временем изо всех сил пыталась изобразить обворожительную улыбку. Именно пыталась. Получалось у неё, откровенно говоря, плохо — натянуто, даже фальшиво. Было заметно, что сейчас учительница выдавливает из себя эмоции, которых на самом деле не испытывает. И чем больше она старалась, тем сильнее это бросалось в глаза.

Василий же, напротив, словно вообще не собирался никуда идти. Он так и остался стоять на месте, чуть в стороне, будто происходящее его не касалось. Я обернулся к нему и, дождавшись, когда пацан всё-таки поднимет на меня взгляд, вопросительно кивнул.

— Вася, а Вася, тебе что, отдельное приглашение нужно?

Он дёрнулся, будто его выдернули из собственных мыслей, и раздражённо буркнул:

— Что…

Меня эта реакция нисколько не задела. Я уже давно не носил по жизни розовые очки и не ждал в ответ благодарностей или адекватных эмоций, когда искренне пытаешься кому-то помочь.

У этого пацана в голове творилась настоящая каша, и это было видно невооружённым глазом. Даже не каша — война. Внутренняя, тяжёлая, изматывающая. И Василий, судя по всему, ещё не до конца определился, кто в этой войне для него «белые», а кто «красные».

— Я сказал: ноги в руки, пацан, и айда за мной, — жёстко бросил я, не оставляя пространства для обсуждений.

— Угу…

Вся наша компания — большая, шумная и, как мне хотелось верить, всё-таки дружная, двинулась следом и зашла в подъезд.

Когда дверь за спинами хлопнула, меня догнала мысль, которая почему-то пришла слишком поздно. Дома ведь могла быть Аня. А я, между прочим, со своей стороны вообще никак не предупредил её о том, что сейчас приведу к себе целый отряд неожиданных гостей.

Я нахмурился, на ходу достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Ты дома?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Нет, ещё не вернулась. А что случилось?»

Я мысленно выдохнул. Вторым сообщением заверил Аню, что всё в порядке. Иногда старый принцип «меньше знаешь — крепче спишь» работает идеально. Ане сейчас совершенно не обязательно знать, что я собираюсь устроить у себя дома импровизированное собрание с чаем, проблемами и чужими судьбами в придачу.

Я убрал телефон в карман ровно в тот момент, когда мы всей толпой начали протискиваться в лифт. Кабина оказалась явно не рассчитана на такое количество людей сразу. Пацаны переглядывались, кто-то хмыкал, Марина стояла напряжённая, словно струна, а Василий уставился в пол и молчал. Рекс же, будто чувствуя себя главным, занял самое удобное место в уголку кабины и важно фыркнул.

Лифт дёрнулся и поехал вверх. А потом двери разъехались на последнем этаже. Мы вышли и всей компанией остановились у дверей моей квартиры.

Я с самым невозмутимым выражением лица нагнулся, отогнул край коврика у двери и достал ключ от своей квартиры. Ловко вставил ключ в замок, провернул, и дверь мягко поддалась, открываясь внутрь.