— Отнесу тебя к ручью, он тут не далеко, помнишь, пробегали? — сообщаю девке, только чтобы не вздумала кусаться или снова нападать единственной рабочей рукой.

Она ничего на это не отвечает, продолжает глядеть волком и прошибать меня ненавистью.

Зараза, и почему мне это так неприятно? Какое мне вообще дело до ее чувств?

— Не рыпайся, договорились?

И снова ноль реакции. Даже не кивнула.

Тяжело вздыхаю и, стараясь не причинять лишней боли, подхватываю ее на руки. Девушка стискивает зубы и протяжно воет. Глаза зажмуривает, из которых текут слезы.

Не смотри! Не смотри, дубина!

Но не смотреть я не могу, ее боль у меня между лопаток колом встает. Застревает там и самого лишает возможности двигаться. Я замираю.

— Потерпи. Совсем чуть-чуть. Я тебя там уложу и водой напою.

— И как мне это поможет?

Действительно как?

— А я разве должен тебе помогать? — рычу злобно, потому что нормального ответа ведь у меня нет.

— Тогда зачем вообще возишься?

— Помолчи, ладно? А то прирежу.

И надо же, она замолкает. Даже обхватывает меня правой рукой за шею и прижимается к моему обнаженному торсу мокрым лицом.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук… срывается мое сердце, с неадекватной яростью атакуя ребра.

Сжимаю челюсти и, проклиная себя за слюнтяйство, волоку заразу к воде. Там я осторожно укладываю ее на мягкий мох. Приподнимаю голову и пою водой из своей фляги. Набираю ей еще и снова пою. Она не отказывается, тискает бутыль и жадно лакает воду, проливая ее на грудь. Платье намокает, и я вижу, как через тонкую ткань проступают острые пики сосков.

Сглатываю. Перевожу взгляд чуть выше, на плечо девушки, где у нее виднеется татуировка.

— Что она означает? — спрашиваю, касаясь витиеватых рисунков.

— Не твое дело, — дергает воительница плечом и тут же мучительно скулит.

Я одергиваю руку, будто это не ее, а меня пронзила острая боль.

— Извини, — бормочу виновато.

Воительница вскидывает голову, удивленно приподнимает одну бровь. Протягивает мне флягу.

— Оставь себе.

— Она пустая.

— М…

Забираю бутыль, наполняю водой. Вижу, что у самого берега растут дикие красные ягоды. Помню, что такие же приносил кто-то из парней и мы ели их. Значит, не ядовитые. Собираю целую горст и приношу девчонке.

Удивительно, но она принимает у меня и еду, и питье. Ее реакция отчего-то заставляет меня улыбнуться.

Не обманывайся, дурак, это ничего не значит. Вы все равно враги, и ты так или иначе оставишь ее подыхать, так что… Засунь свое благородство в зад.

И я пытаюсь, честно пытаюсь, и вроде как даже выходит. Но вот с любопытством дела обстоят хуже. Я склоняюсь к девчонке так низко, что чувствую на лице ее дыхание. Она все так же стойко держится. Не дрожит, не выказывает признаков паники. Смотрит прямо, даже с вызовом. Своими стальными серыми глазами, обрамленными рыжими ресницами.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, чуть отстраняясь и пропуская сквозь пальцы огненный локон ее волос.

— Твоя совесть. Меня зовут твоя совесть, воин. И я буду приходить к тебе во снах, так и знай.

— Я не против, — глуповато улыбаюсь.

— Поверь, тебе не понравится.

— Посмотрим, — отвечаю, возвращая себе хладнокровие, но, уже понимая, что минутная слабость обойдется мне дорого. Боюсь, эта заноза действительно явится мне во сне. Не стоило касаться ее волос. И вообще так смотреть.

Скай

— Скай! Катан! Отзовитесь, — слышу голос Тайвила, когда подхожу к поляне, где у местных ведьм ритуальный камень стоит.

— Иду, — отзываюсь я.

— Ты ранен⁈ — тревожится старшина.

— Ерунда.

— Где Катан⁈

— Повязан.

— Твою мать! Вы нашли убежище?

— Да. Катан нашел. Это скала с самым большим водопадом. Вход прямо через него. Просил Катана не соваться в одиночку. Но… он, похоже, ослушался. Его там поджидала троица пропавших братьев, — докладываю по существу.

— Проклятье! — бесится Тайвил, и я даже верю в его гнев.

Может, зря мы с Катаном не него грешили? Может, и не поддался он на чары высшей жрицы, а она просто сбежала от него. Хотя… как? Как можно сбежать от самого сильного и умного воина из нашего отряда? Даже меня не сумела победить воительница.

Как она там, кстати? Не загрызли ли звери?

— Где ты? — отвлекает Тайвил.

— Я у ведьмовского камня, — отвечаю машинально и только потом пугаюсь, потому что Тайвил изъявляет желание встретить меня.

Подстава, а если он случайно увидит с высоты воительницу? Уже хочу метнуться и прикрыть ее хоть чем-то, но вовремя понимаю, что если Тайвил не найдет меня на поляне, то полетит искать, и вот тогда точно обнаружит девчонку.

Хм, и кто из нас еще кем опутан? Имею ли я право возмущаться поступком старшины, если сам вместо того, чтобы убить врага, дал ей шанс выжить. Ведь должны же ее найти разведчики? Или нет?

Времени размышлять не остается, меня находит Тайвил и, подняв в небо, уносит в город. Но перед тем как завести в храм и отдать на поруки травниц, тушуясь просит не рассказывать пока остальным парням о нашей с Катаном вылазке.

— Хорошо, а что про его исчезновение скажем?

— Что он на особом задании.

— Ты серьезно? — не выдерживаю я. — Особое задание? Веселить жриц?

— Я обмозгую все и утром решу, как лучше поступить, — говорит мне на это Тайвил и наконец, открывает двери в храм.

— Как знаешь, — недовольно бросаю, переступая порог. — Ты старшина, тебе и решать. Но учти, эти сучки в день по парню у нас забирают, так что проволочка будет стоить тебе Катана.

— Боюсь, что его уже не вернуть, — вздыхает Тайвил, и я понимаю, что как бы ни оправдывал его, все бесполезно. Он уже предал нас. Осталось только ждать, что учудит — просто покинет или заставит вернуть город жрицам.

Впрочем, последний вариант исключен. Сюда уже едет Наместник. Не теми лесными тропами, что использовали мы, по тракту идет в повозке и с ночевками. Но не месяц же он будет странствовать? Думаю, дня три еще. За это время нужно не растерять оставшихся братьев. Всего-то. Ха, и еще себя не потерять.

Захожу в храм, вижу встревоженные взгляды парней.

— Ты где был, Скай?

— На разведке?

— На охоте?

Вопросы летят со всех концов, не успеваю ответить. Но зато Тайвил успевает.

— На особом задании. Вместе с Катаном. Завтра все узнаете, а пока, — он прокашливается в кулак. — Не донимайте брата, он устал. Эй, травницы, приведите моего бойца в порядок. Да поживей, — подгоняет он старух.

Те еле копошатся, но раны мои промывают и укладывают на лежанку. Затем готовят какие-то растворы и где-то спустя час накладывают на раны примочки. Тайвил подлюка тоже заботу изображает. Суетится и подносит мне чарку с водой. Уж не знаю, что он задумал, но пить ее нет ни малейшего желания, потому что я умудрился заметить, как он что-то капнул в мое питье. И это что-то явно не на благо мне должно пойти, раз он делал это втихаря.

«Ох, Тайвил, Тайвил, что же с тобой стало?» — думаю я, принимая у него чашу. Делаю небольшой глоток, чтобы он видел, как я набираю в рот отраву, но как только брат отворачивается, сплевываю прямо в матрац. Утыкаюсь лицом вниз и расслабляюсь. Ну, внешне расслабляюсь, на деле обращаюсь в слух. Лежу так довольно долго, даже задремываю. Но когда в храме начинается возня по случаю ужина, просыпаюсь. И почти сразу слышу голос Тайвила.

— Охранять храм. В город не соваться. Дальше отхожего места не ходить и то по трое, — отдает он указания. Подумав, добавляет, — Ская не будить. Пусть восстанавливается. Он сильно напрягся, пока все вы дрыхли.

Вот гад, что-то задумал у всех братьев за спинами. А от меня, похоже, вообще решил избавиться.

— А ты куда? — слышу, как спрашивают солдаты.

— На разведку, — врет Тайвил и хлопает дверью.

И вот что мне делать? Он же наверняка к водопаду полетит. И вряд ли его там встретят лучше, чем нас с Катаном. Если, конечно, он не в сговоре с высшей жрицей.