— Не хочу, — говорю через губу, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Тогда отдайся, Грейла, — смакует он мое имя. Я вспыхиваю, но Скай тут же опускает с небес на землю. — Моим заботам, — добавляет, как ни в чем не бывало.

— Заботам⁈ Да если бы не ты, со мной и не пришлось бы возиться⁈

— Это да, тебя бы уже давно вороны клевали, — парирует гад.

Бэйта больше не встревает. Она молча подцепляет с пола мое платье и подает… нет, не мне, Скаю. А мне подмигивает и надо же, просто уходит. Сваха престарелая!

Я провожаю ее взглядом и вцепляюсь в свое платье.

— Неа, — тянет похабник.

— Отдай!

— Не дергай, порвешь, — советует он и снова лыбится, очень пошло, как мне кажется.

Размыкаю пальцы.

— Умница, — хвалит он довольный вовсе не мной, а собой. — Руки подними.

— Шутишь?

— Нет, Грейла. И хватит уже невинность из себя строить. Я видел тебя всю, так что…

— Видел? — выдыхаю излишне взволнованно.

Скай улавливает мое стеснение и смягчается.

— Ведьма лечила тебя. Ей мешало платье, и… — воин опускает руку на мое плечо и слегка сжимает его. — Так было надо, Грейла.

Жест скорее дружеский, а у меня кожа вспыхивает под его пальцами. И картинки перед глазами мелькают. Я безвольная, обнаженная и он рядом.

Трогал? Пользовался моим опьяненным состоянием? Что именно видел?

Ах, сказал же «все».

Сдаюсь и поднимаю руки. Обреченно вешаю голову. Не могу видеть его сейчас.

Он ловко накидывает на меня платье. Раскатывает по мне, чуть задерживая ладони на бедрах. Слава богам, те уже прикрыты сильно укороченной юбкой. Я все это время не дышу и гляжу строго в пол.

Скай отнимает руки и указательным пальцем поднимает мой подбородок. Заставляет в глаза себе посмотреть. Те мраком заволокло и чем-то опасным, зловещим даже. Едва удерживаю себя, чтобы не начать кусать губы, как это делают жеманницы.

— Пойдем? — спрашивает он густым, тягучим голосом.

— Пойдем, — соглашаюсь будто завороженная.

Скай перехватывает мою талию, прижимает к себе плотнее, чем это необходимо, и выводит из грота.

Скай

За водопадом нас встретили подруги Грейлы. Тут же забрали ее у меня, чтобы отвести в отхожее место. Выпуская пальцы воительницы, я почувствовал себя осиротевшим. Так привык за последние сутки к ее присутствию, что срастись успел. Ни разу в жизни столько часов в тесном контакте с кем-либо не проводил. Даже с девками, когда бывал, хватало получаса. И то если сильно любовница нравилась и хотелось продлить удовольствие. А в минуту расставания с воительницей, будто мясо от кости отдирал. И до сих пор под ребрами саднит.

Стою как истукан, жду, когда вернут Грейлу, а с нею и чувство целостности. Из пышной зелени кустов на меня поглядывает Дамир.

— Серьезно думаешь, что не замечаю? — бросаю ему раздраженно.

— Честно? — отзывается он, выходя из укрытия. — Был уверен, что не замечаешь. Когда в башке своя, туго соображается.

— Что своя? — не сразу понимаю я, а когда допирает, хмурюсь.

Зараза, неужели так заметно? Хотя, я ведь даже не скрываюсь, так что…

— Не моя она, — вздыхаю тяжело.

— Хм, — дергает башкой Дамир. — Какие проблемы? Сделай.

— Легко сказать.

— А ты не накручивай. При в лобовую. С Грейлой только так и можно…

— Откуда знаешь? — передергиваю его и даже за плечо хватаю.

— Ай, — картинно закатывает глаза Дамир. Я жму сильней, чтобы по-настоящему больно стало, и повторяю свой вопрос.

— Откуда?

— Я здесь раньше вас всех. За столько дней успел ко всем воительницам присмотреться. Мы ж дежурим вместе.

— Только дежурите? — давлю ревностно.

— Только дежурим, — чеканит Дамир. — У меня Нанна есть. Сама жрица Лавии. Зачем мне еще кто-то? — спрашивает так, будто я должен понимать, что значит быть с жрицей самой Лавии.

Впрочем, я догадываюсь, точнее, предполагаю, что связь их весьма глубинная. Но это не значит, что другие женщины его совсем не волнуют. Дамир всегда был бабником. Но выяснять, является ли он им и теперь, мне не с руки. Не до склок с братом становится, ведь воительницы возвращают мне Грейлу. Принимаю и сильнее, чем следует, прижимаю ее к себе.

— Начнем с прогулки по лесу?

— Я бы сполоснулась, — говорит она и на водопад смотрит, а потом на меня.

Чувствую, как во мне медом разливается превосходство и радость от маленькой, но победы. Признала гордячка, что без меня никак. То-то же.

Но мне ее капитуляции мало, я хочу додавить, поэтому подхватываю на руки и уношу подальше. К другому водопаду. Не то чтобы планировал использовать совет брата, просто… Раздражают зрители. Не хочу быть посмешищем, но стану, если решусь пойти в наступление и получу отпор.

Грейла понимает мой маневр по-своему. Решает, что я ее похитил и волоку в город.

— Пусти! — возмущается она и вертится, причиняя себе боль. — Обманщик!

Я не пускаю. Только плотнее к груди прижимаю, блокируя возможность дергаться, и, активируя доспех, вмиг добегаю до нужного места. Когда Грейла видит пустующую полянку у очередного водного чуда природы, она успокаивается.

Ставлю ее на землю. Поднимаю пристыжено опущенную голову. Как уже делал одним пальцем. Она не сразу, но поддается. Вот только взгляд уводит.

— Вроде не урод, — толкаю раздраженно. — Что так противно смотреть?

— Не урод, — едва слышно признает она и… поворачивается ко мне.

Удар прямо между глаз. Запустила бы стрелой, не так шарахнулся, но мощный заряд откровенного желания вышибает из меня дух. Я вмиг голым перед ней оказываюсь. И перед собой тоже. Осознаю тотальность своей одержимости. Откликаюсь на ее невербальный, но до звона во всем теле оглушительный посыл.

Хочет. Так хочет, что губы дрожат.

И я хочу. И без ее зажигательной смеси тлели внутри угли, а сейчас воспламеняются и требуют подкинуть дров. В противном случае испепелят мою собственную тушку.

— Мыться… кхе… в платье будешь? — прочищая горло, сиплю не своим голосом.

Грейла тушуется, и дрожать не только губами, а всем телом начинает. Понимаю, что ее один только вопрос кошмарит так, что она может закрыться, но подталкиваю к бездне, у которой уже оба мнемся.

— Я видел тебя всю. Забыла?

Не забыла и, похоже, до сих пор не простила. Но я не намерен отступать. Пру дальше.

— У тебя на платье защитный порошок, создающий барьер. Как ты под ним мыться собралась? Или, может, — щурю глаза и откровенно хмыкаю, — может, ты про мытье так просто сказала? Хотела со мной уединиться?

— С чего вдруг? — шипит она и излишне резко пытается стащить с себя одежду.

Придерживаю ее, не даю упасть и перегнуться в спине.

— С того, что не урод, — кидаю предположение как провокацию.

Но воительница не ведется. В стратегии боя кое-что смыслит, использует самую оглушающую тактику — игнорирование. Молча разворачивается и идет к водопаду. Походка ломанная, неуверенная. Но она идет сама. Хоть и медленно, а я… Залипаю на ее покачивающихся бедрах и… округлом упругом заду, который со вчерашней ночи из башки не выходит.

Сглатываю и нервно расчехляю ремень. Резкими, рваными движениями сдергиваю с себя портки. В лобовую пойду. На абордаж буду брать. Потому что если не сейчас, то когда еще?

Догоняю спесивую заразу. Ловлю, придерживаю. Завожу в воду. Со спины захожу. Слишком плотно не жмусь, чтобы не пугать раньше времени наготой. Позволяю встать под воду и смочить тело. Сам же контролирую процесс ее мытья со стороны. Гляжу, как она запускает в волосы пальцы, как прочесывает ими по всей длине локонов. Закусываю верхнюю губу, когда оглаживает плечи, и вздрагиваю, стоит ей подать голос.

— Отвернись, — просит Грейла, не оборачиваясь.

— Хорошо, — соглашаюсь, но только на словах.

Рассчитываю на ее стеснение, которое не позволит повернуться ко мне передом. Выбритым и от того до непотребства интимным передом.

Расчет оказывается верным. Грейла не оборачивается, она… Проклятье, опускает руку и подносит к самой желанного части своего тела, о которой сейчас все мои мысли. И не просто подносит, она… начинает с усердием натирать свою пошлую голую ракушку. Я же распахиваю рот, делая глубокий, судорожный вдох.