— А если быть точным, без кузнеца, кующего доспехи для таких, как мы, и колдуна, который их зачаровывает.

— И что ты предлагаешь? — усмехается Крайд.

— Лишим Наместника преимущества, — коварно улыбается Тайвил.

— Хочешь переманить его умельцев?

— Почему нет? — пожимаем плечами уже все мы.

— Да потому что они добровольно ему служат.

— Мы раньше тоже добровольно служили.

— Похитим? Или может, блудниц к ним пошлешь?

— Если потребуется, — серьезно заявляет Тайвил.

Чувствую, как напрягается Грейла. Ей не нравится, что ее соотечественниц упоминают как разменную монету.

— До этого не дойдет, — утешаю ее.

— Они не откажут. Жрицы сражаются, как могут. У каждого свое оружие, и если то, которым владеют они, останется последним аргументом, то не отступятся.

Я киваю, крепче сжимаю руку Грейлы, но она вдруг выскальзывает из захвата и… переплетает наши пальцы. У меня внутри какие-то заржавевшие скрепы рушатся. Вздрагиваю и едва сдерживаюсь, чтобы не обнять ее прилюдно. Напоминаю, что мы на переговорах и мне лично отведена роль чтеца чужих мыслей.

— Ладно, парни, — слышу голос Имана, сколько уже можно лясы точить? Давайте решайтесь. Вы с нами или против?

Всегда был излишне прямолинейным, гад, но сейчас я с ним солидарен. Достало эту резину тянуть. Видимо, оставшихся ребят тоже. Все, кроме Крайда, переходят на нашу сторону.

Потрясенные, но ничего не способные нам предъявить, солдаты лишь рты разевают и открывают двери храма. Я прощупываю всех на искренность помыслов. Люди мечутся, но свои — братья, что в боях родными стали — единодушны. Один лишь Крайд горит ненавистью.

За что он так на нас взъелся, не успеваю разобраться. Он кидается на Тайвила. Тот отражает удар. Хватает за горло крепкой рукой в доспехе. Но давить не давит. Более того, швыряет Крайда вниз со ступеней и отпускает.

— Ты сделал выбор. Можешь вернуться к Наместнику. Но не ко мне. Я больше не приму.

Крайд встает на ноги, отряхивается и, скаля зубы, рычит что-то нечленораздельное, а после… дает деру.

«Догнать и припрятать в гроте до поры», — отдает приказ Тайвил.

Понимаю его, гонец, который принесет весть о наших планах в столицу, не нужен. Но и убивать брата не хочется. Остается плен. Но о том своим лучше не знать. По крайней мере, тем, кто только что перешел на нашу сторону.

Выпускаю руку Грейлы. Едва заметно киваю ей и отстаю от общего потока. Вместе со мной отстает и Катан. Переглядываемся, и как только вся делегация скрывается в храме, спешим нагнать беглеца.

Грейла

Ская не было долго. Мы успели не только освободить всех пленных, но и развести по домам тех, кто не мог довериться страже Святого братства. Понимаю женщин, трудно отдаться на поруки тех, кто всего неделю назад насиловал и убивал. Я и сама им не доверяла. Но Тайвил убедил, что обычные солдаты напуганы не меньше, чем когда-то были напуганы пленные. Они не рискнут нападать или бежать. Понимают, что разговаривать после такого с ними никто не станет, просто устранят как угрозу.

Мне не нравилось полагаться на таких союзников. Но выбора не было. Братство сильно, но парней всего семнадцать. Этого мало, чтобы устранить погромы. К тому же у нас опустели амбары и теперь требовались охотники. Так что приняли солдат. Как слуг. Они смирились. Опустили головы и пошли разбирать завалы и устранять следы своего же бесчинства.

И я отправилась домой. Хотела проверить, есть ли он у меня еще. Оказалось, что есть. И даже не сильно пострадал. Он у меня скромный, совсем крошечный, стоит прижатый вплотную к двум другим. Тут целая улочка таких деревянных домишек с черепичными крышами. В моем одна небольшая зала, которая выполняет роль кухни и комнаты для приема гостей. Есть и спальня, но совсем мизерная, в ней только топчан и оконце в метр. Уборной своей нет. Такой роскошью могут похвастаться лишь богатые дома. Но в конце нашей небольшой улочки в десять строений есть общественная убрная. Мне ее хватало. Хватит ли Скаю, не знаю, но… Он наверное привык с спартанским условиям. А если нет, отстроит новое жилье. Он же что-то такое говорил.

Хм, вот я уже и о совместной жизни с мужчиной думаю. Ну, дела!

А знаете, я даже рада сейчас, что так все обернулось. Может, хоть эта история научит наших упертых жриц. Покажет, насколько опасно жить в разрыве с естественным укладом. Ну да, город отстроен вокруг храма Лавии, но это не значит, что простые его жители должны брать на себя тот же обет, что и жрицы — жить без постоянных мужчин. Что это вообще за город Любви такой, если в нем только материнская и проявлена. А та, что ей предшествует, сведена до ритуала?

И защита опять же слаба. Может, в сам храм мужчин и следует допускать только лишь по особым случаям, а уж в город, я думаю, стоит поселить. Так глядишь, Тиза станет настоящим оплотом любви.

Хм, мечты, но вообще-то с них все и начинается. А еще с уборки. Немногочисленная мебель в моем личном оплоте валяется или висит скособочившись. Стол, лавка, шкафчик над печкой, тумба с тазиком и кувшином для умывания — вот и весь нехитрый антураж. Было немного посуды, но уцелела лишь та, что из меди, глиняные плошки и чарки лежат теперь на полу черепками. Ничего, наши мастерицы сгончарят новые. Главное, что большая часть людей цела. А скоро и из грота партизан приведут.

Наклоняюсь, пытаюсь поднять стол и конечно, подвываю от боли в спине. Рано мне еще тяжести таскать и вообще такой акробатикой заниматься. Но хочется же к приходу гостя красоту навести. Поэтому я снова тянусь и, пыжась, все же ставлю стол на бок. Опираюсь на ножки и перевожу дыхание. Нет, я не устала, просто искры из глаз от боли. Как теперь разогнуться?

В таком вот положении меня и застает Скай. Не знаю, как он нашел дом. Наверное, сестры объяснили, где живу. Он замирает в проеме. Поправляет дверь, которая на одной петле болтается. Приподнимает ее и как может запирает за собой, проходя внутрь.

А я так и стою. Поза, надо сказать, двусмысленная, но я боюсь пошевелиться и выдать себя. Не выдержу же и хотя бы зубами скрипну, а Скай заметит. Он все подмечает.

— Ждешь меня? — улыбается он, подходя сзади и кладя руки на мои бедра.

Сглатываю и, не найдя лучшего ответа, молча киваю. Скай проходится руками по округлым полушариям, задирает мне юбку.

Я стою. Все еще боюсь шелохнуться. Вздрагиваю, лишь когда его пальцы с силой сминают ягодицы, а потом… проходятся по промежности и… погружаются в расщелину.

Не знаю, когда я успела возбудиться, но проникновение его рук оказывается мягким. Не сказать, что у меня водопад между ног, но и не пустыня. Именно поэтому я испытываю удовольствие от его ласки и, забывшись, прогибаюсь в спине, от чего поясницу простреливает такой острой и неожиданной болью, что я вскрикиваю. Тут же прикусываю язык, но это не помогает. Я себя выдала.

Скай тяжело вздыхает. Отводит руку, а я с трудом сдерживаю стон разочарования.

— Так я и знал, — говорит он укоризненно. — Мебель двигаешь?

Опять киваю.

Он осторожно опускает руку на поясницу, прощупывает позвонки. У меня мурашки по всей спине бегут, в озноб бросает и тут же в жар.

— Здесь больно? — спрашивает, продолжая провоцировать меня на стон, только уже не от боли — от удовольствия.

— Да, — выдыхаю едва слышно.

— Попробую тебя разогнуть, хотя… — его рука замирает на моей спине. — Мне дико нравится эта поза. Кажется, сама жизнь тебя учит, Грейла.

— В каком смысле? — бормочу, стараясь выровнять дыхание.

— Не надо рваться в бой там, где за тебя может воевать мужчина, — смеется он. — А то будешь наказана.

Скай легонько пришлепывает меня по мягкому месту. Я вскрикиваю. Но не от боли, от неожиданности.

— Ты будешь послушной девочкой, Грейла? — спрашивает он, отвешивая шлепок и второму полушарию. — Или наказать тебя по-настоящему?

— М-м-м… — стону я, закусывая губы.

Очень хочется крикнуть: «Накажи!». Но я держусь. Стыдно. А вот Скай не держится, он распускает руки. Снова тянется к моей промежности и начинает добывать нектар. Натирает крохотный бугорок и просачивается в щелку пальцами. Трогает там. Нащупывает что-то. Я не сразу понимаю, что именно, пока не дергаюсь и снова не вою. На этот раз меня атакует и боль, и наслаждение.