Не помогает. Сколько бы воздуха в легкие не таскал, весь он выжигается таким лютым желанием, что перед глазами белые всполохи мелькают, а пах… Пах не просто зудит, он пульсирует. Захватывает власть и как алчный монарх собирает по всему телу подать в виде крови.

И вот я стою подле девушки, для которой хотел стать защитником. Увы, миссия провалена, ведь я готовлюсь ринуться. Сейчас я могу быть только ее наказанием. За красоту и за ту особенную хрупкость, которую она умудрилась сохранить, будучи воительницей.

Грейла

Мне нужна была вода по двум причинам. Во-первых, остудиться. А во-вторых, смыть улики своей капитуляции перед кичливым поганцем, который застал врасплох и вырвал мой секрет. С мясом из меня вырвал. До сих пор рана ноет.

Как он мог заставить меня смотреть ему в глаза⁈ Видел же, что не хочу этого!

Ха, именно поэтому и подчинил.

Кто бы мог подумать, что я — воительница Тизы — окажусь когда-нибудь настолько податливой и безвольной?

Боги, я всю свою сознательную жизнь служила богине Любви, и только сейчас осознаю, как тотальна ее власть, как нерушима и сладка. Хоть и сладость эта приперчена.

Я никогда не молилась тебе, Лавия. Только оберегала твоих жриц. Но сейчас прошу, пощади! Не выдержу ведь. Не для меня такие перепады настроения и такие вулканические встряски. Я тело свое не узнаю и не в сломанной спине дело. Она, хвала ведьмам, восстанавливается. А вот приправленная незнакомыми чувствами кровь — пенится, не давая покоя. Эти чувства и желания суть мою рушат. Воительницы должны побеждать, а мне сдаться хочется.

С усердием натираю свою промежность, пытаясь избавиться от вязкой слизи, что топит изнутри. Но той меньше не становится. Собственные касания лишь провоцируют новый выброс яда.

Боги, это провал. Нужно возвращаться в грот, думаю я, но даже развернуться не успеваю. Моих обнаженных плеч касаются руки Ская.

На контрасте с холодной водой они кажутся обжигающими. Я вскрикиваю. Меня даже подбрасывает, но Скай ловит и… резко рвет на себя. Впечатывает в свою широкую каменную грудь спиной, а задом в бедра.

Я цепенею. Не сразу соображаю, что именно меня потрясает, а когда все же удается подключить к физическим ощущениям еще и голову, то я дергаюсь. Естественно, безрезультатно. Только боль себе причиняю. Но из крепких рук, которые уже не просто на плечах лежат, а окольцовывают, я не вырываюсь и продолжаю чувствовать, как жарит мою спину и ягодицы обнаженное тело воина. Полностью обнаженное! И… возбужденное.

— Даже думать не смей, — цежу сквозь зубы, но вода глушит мои слова.

— Что? — переспрашивает Скай и разворачивает лицом к себе.

И снова столкновение. На этот раз зрительное. Теперь я вижу в его глазах то, что несколько минут назад обнаружил он и возомнил себя вправе домогаться.

— Надень штаны, Скай, — мычу, едва сдерживая панику.

— Я может, тоже помыться хочу, — нагло хмыкает он.

— После меня, — уже откровенно рычу.

— Нет, Грейла, — качает он головой. — С тобой.

Приказчик хренов! Да как смеет говорить со мной так, будто я до сих пор пленница⁈

Только хочу возмутиться и поставить наглеца на место, как он делает такое, от чего я не просто цепенею, как минуту назад, я напрочь самообладание теряю и способность на ногах стоять заодно. Скай кладет руку на мой затылок, не давая возможности отстраниться, и тупо бодает. Сталкиваемся лбами, разряжаем друг в друга по колчану ядовитых стрел, что раздают глаза, а после… он целует. Жадно. Властно. Будто в самом деле право имеет. Будто я действительно проиграла и уже у ног его валяюсь. Целует прицельно, завладевая не только губами, весь рот обшаривает. Заполняет меня собой. Таранит. Кусает. Рычит дикарем и так сильно сжимает, что его мышцы разбивает судорогами.

Я не сразу отталкиваю его. Успеваю отравиться или причаститься, не знаю уже. Успеваю опьянеть от вкуса и особой, свойственной только ему тактики ближнего боя.

— Обалдел! — кричу на нервах и радуюсь, что мы под водой. Не видно слез, что неожиданно брызгают из глаз.

— Разве что от тебя, — игнорируя мое возмущение, лыбится нахал и прет на очередной штурм.

Шарахаюсь, воя от боли в спине. Падаю лопатками на холодный камень, что за водопадом, и выставляю вперед руки. Скай падает на них грудью. Удерживаю, морщась от боли. Но он, кажется, забывает о том, что я сломанная игрушка, понимает мою гримасу по-своему.

— Не изображай омерзение, — плюет он в мое лицо. — Тебе понравилось.

— Нет, — давлю не только словами, но и руками, пытаясь оттолкнуть.

Ская это бесит. Он откровенно вызверяется и, выставляя вперед руки, падает на них, упираясь в скалу. Я оказываюсь в западне.

— Проверим? — берет он на спор и, не дожидаясь ответа, снова атакует мои губы.

На этот раз я успеваю цапнуть его. Но даже пущенная кровь не останавливает воина. Он мастерски подминает меня, давит, сгибает мои руки, наваливаясь всем телом. А в довершении этого еще и коленом ноги мои разводит.

Я борюсь отчаянно, но как выясняется, лишь рою себе яму. Чем агрессивнее мои выпады и его подавление оных, тем глубже та становится, ведь я возбуждаюсь в этой схватке. Я заставлю Ская проявлять его скрытые желания. Я бешу его, будто целенаправленно жажду спровоцировать на еще большую грубость. Будто чувствую, что только так он и сможет проломить мою оборону. Словно жду, когда же он вынет, наконец, свой волшебный меч и рубанет по моей гордости.

И он обнажает этот меч. Когда я в очередной раз прокусываю его губу, он отстраняется. Вытирает тыльной стороной ладони кровь, глядит на нее. Вскидывает голову и низко так, опасно рычит.

— До смерти тебя засосать, что ли, чтобы ты дергаться перестала?

— В покое оставить! — парирую я.

— А может, тупо трахнуть уже. Тогда ты угомонишься?

Я задыхаюсь от возмущения. Как выброшенная на берег рыба рот разеваю, а звуков никаких издать не могу.

— Не пыжься, — прикрывает мой рот Скай, хлопнув по подбородку.

— Ты… — захожусь я бешенством. — Ты отвратителен!

— Серьезно? — вскидывает он брови и делает резкое движение, которое я не могла не то что предотвратить, но даже и предугадать. Одной рукой он хватает меня за горло и припечатывает к камню, а другой лезет между ног. Сжать их не получается, потому что колено воина не позволяет. Оно все еще там, куда он его в самом начале штурма определил. Именно поэтому Скай беспрепятственно входит в меня сразу двумя пальцами. Хотя, вру, не только поэтому… Я мокрая. Безбожно мокрая. Во мне столько слизи, что она тянется ниточками, когда Скай вынимает пальцы и подносит к моему лицу.

Сглатываю. Молча встречаю его осуждающий взгляд, а потом… снова сглатываю, потому что Скай погружает пальцы в свой рот и смачно обсасывает.

— Соленая, — докладывает он. — Во всех смыслах.

— Ч-что? — только и могу я вымолить.

— Ты сама, как соль, Грейла. Хватает щепотки, чтобы жизнь перестала быть пресной.

Закусываю губу. Проклятье, как те самые жеманницы. Закусываю и так замираю. С разведенными ногами и выпотрошенной душой. Нараспашку перед ним. Наизнанку.

Скай

Не планировал так лютовать, но… спровоцировала же сучка. А после, закрутило как-то, зашатало. Точнее, ушатало, от одной лишь дегустации.

И с какой дури я пальцы, что в ее патоке измазал, в рот потащил? Что-то ей доказать хотел? Потрясти? Смутить?

Смутил. Ее. А себя последнего здравомыслия лишил. От вкуса ее острого и насыщенного мозги вышибло, как от хорошего удара в висок. Если б знал я, какие бабы на вкус, то может не так угорел. Но я не знал. Лизать самкам — не по мне. Брезгливый, да и стыдно, если честно. Я ж воин Святого, что б его, братства. А тут такой позор. Такая грязь.

Хм, так я думал, пока Грейлу на язык не попробовал. Теперь мыслю иначе. Точнее, не мыслю я, как уже сказал, мозги мне вышибло. Я теперь чувствами живу. Тащусь на инстинктах. А те сейчас на размножение только и заточены. И еще на расширение горизонта. Своего личного. На углубление во тьму. До запретных рубежей. До того, что манит сейчас и искушает прыгнуть в бездну порока.