— Не дайте Скаю уйти, — хрипит он. — Убейте меня! Убейте, но не отпускайте Ская. Он же расскажет о нас Наместнику!

Беднягу никто не слушает. Все солидарны с Флорой — избранницей Леама, которая категорически против убийства ее любимого. Она плачет, стоя на коленях, и молит Ская отпустить его брата.

— Не брат он мне больше, — чеканит тот. — Как с тобой связался, так и перестал им быть.

Сурово. Но чего собственно ожидать от взбешенных парней, которые, по словам нашей троицы, выросли вместе в приюте, десятки сражений прошли, а теперь из-за нас передрались? И продолжают ведь ругаться. Начинается словесная перепалка между Дамиром и Скаем, в которую я не вникаю, а осторожно наступаю сзади, очень рассчитывая, что воин не заметит меня, и я сумею напасть со спины. Но когда я оказываюсь рядом, Скай умудряется вырубить Леама, долбанув его в висок рукоятью кинжала.

— Не-е-е-ет! — кричит Флора и бросается на воина с голыми руками.

Вот же дура! Пострадает!

Мне приходится оттаскивать эту фурию, вместо того чтобы драться со Скаем. А тот и рад моему замешательству. Закидывает на плечо бесчувственное тело Леама и дает деру.

На наше счастье, крыльев у него нет. Но боевые артефакты усиливают возможности парней вдвое, а то и втрое, поэтому бегает Скай так же стремительно, как и все его братья. Правда, с ношей это становится немного сложней. Именно этот нюанс и позволяет мне нагнать воинов. Я несусь за ними следом и вижу, что Дамир отвоевывает Леама.

Идеальный момент! Либо сейчас, либо уже никогда! Выбрасываю руку с мечом и врезаюсь в Ская с разбегу. Только вот он подставляет руку, окованную витиеватым наручием, и мой клинок просто сгибается!

Вы можете себе такое вообразить⁈

Ах ты, колдун хитровыдрюченный! Ах ты, гад! Отбрасываю меч и пробую последнюю отчаянную попытку, которая, скорее всего, будет стоить мне жизни. Я пружиню и, взлетая так высоко, как могу, набрасываюсь на парня и вгрызаюсь в его шею зубами. Она не защищена, как и торс.

Вообще члены Святого братства со стороны выглядят очень странно — торсы обнажены, видимо, чтобы не мешать работе боевых артефактов, что вживлены в тело каждого такого воина. На бедрах у них свободные штаны, похожие на шальвары. Красиво, если убрать предвзятость. Даже чересчур, но… убийственно, потому что, невзирая на кажущуюся беззащитность, эти мужчины несут смерть.

Скай хватает меня за волосы и сдергивает как собачонку. Но из рук не выпускает. Он прикрывается мною, как совсем недавно Леамом. Ему даже Дамир не успевает помещать.

— Убью, ты же понимаешь, — усмехается он, сжимая на моей шее крепкие пальцы, а другой рукой тиская нож, которым тычет в мой живот.

— Убей! — шиплю, давая понять, что не страшусь казни. Но не Скаю, а Дамиру.

Но он медлит, и это промедление оказывается роковым. Скай метает нож, которым угрожал мне, и тот попадает аккурат в грудь Дамира. Воин мычит от боли и складывается пополам. Падает на колени, а Скай удирает вместе со мной. Я, естественно, сопротивляюсь, но безуспешно. Этих одаренных артефактами воинов и братья по оружию не могут побить, куда я вообще полезла идиотка?

Скай

Какого демона я сунулся в логово злобных фурий?

Ха, а разве имелся выбор? Нужно было удостовериться, что Катан верно вычислил партизан. Но кто ж знал, что он полезет на своих, не дождавшись, когда я подоспею.

Зараза, и что теперь со всем этим делать?

Дурацкий вопрос, учитывая, что с Катаном я уже ничего не сделаю. По крайней мере, без помощи братьев. Да и с пленницей я вряд ли совладаю. Нет, дело не в том, что она опасна или сильна сверх меры. Эта дура так отчаянно боролась, что умудрилась вынуть засапожник и ранить меня в бочину, пока я нес ее в город.

Я, естественно, рассвирепел и отшвырнул злобную тварь. Силу при этом не рассчитал, и девчонка ударилась о дерево. То ли спину сломала, то ли еще как ее перемкнуло, но… теперь она лежит и не двигается, только разъяренным взглядом меня прошибает, будто молнией.

— Рассчитываешь так убить? — пытаюсь ухмыляться, хотя в действительности мне не до шуток. Горько и, как это ни странно, стыдно.

Я сильней ее в десятки раз. Я должен был держать себя в руках, но… ее выходка взбесила. Проклятье, у меня не слишком глубокая рана, которую сумеют залечить пленные знахарки, а вот она… кажется, стала инвалидкой. Но то ли не понимает этого, то ли до последнего храбрится. Хочет умереть как воительница.

— И зачем только ты полезла ко мне? — качаю я головой.

— А то ты не знаешь? — едва слышно сипит девушка.

Знаю. Конечно, я знаю, и это дополнительная удавка на моей шее. Как это ни прискорбно, но убивать достойного противника всегда в разы трудней. Да что б меня, его, как правило, вообще не хочется убивать, ведь стоящих воинов, которые готовы положить жизнь за идею, считанные единицы. А эта с виду жилистая, а на деле хрупкая девушка, настоящий воин духа. Она ведь знала, что не совладает со мной. Шла на верную гибель, защищая своих.

Зараза, и на кой ляд ты бабаой оказалась⁈ Хотя, в проклятой Тизе ведь только дочери земли, мужчин нет и в этом вся сложность. Как с ними воевать-то? Одно дело жрицы, их вообще не жаль. Те еще ведьмы. И кто кого страшней — мы или они — надо еще подумать. А вот стражницы города простые, к тому же близкие по духу существа, пусть и без причиндалов между ног.

— Что со спиной? — тяжело вздыхаю и тяну к девушке руку.

Она неожиданно поднимает свою и лупит по моим пальцам.

Вскидываю бровь. Не все потеряно? Двигательная функция сохранена?

Не обращая внимания на протесты фурии, пытаюсь приподнять ее и облокотить о дерево. Девушка орет как раненая. Хотя почему как? То, что крови нет, еще ничего не значит. Она действительно сильно пострадала, двигается лишь правая рука и все.

— Где болит? — спрашиваю деловито и, как мне кажется, сухо, но это только кажется, потому что вопреки здравому смыслу, я излишне сильно переживаю за воительницу.

— Какая тебе разница? — плюет она. — Добей уже или проваливай.

— Ты мой трофей, — напоминаю правила военных игр, давая понять, что так просто ее не оставлю и избавляться не намерен.

— Хм, — горько усмехается она. — Такой себе трофей. Что ты со мной делать будешь, с поломанной?

— Ну-у-у-у… — тяну я двусмысленно и даже похабно улыбаюсь, поигрывая бровями. Но девчонку это не пронимает.

Кажется, она из кремня вытесана. Я таких крепких и несгибаемых женщин не встречал прежде. Боль терпит молча, хоть и стирает зубы в пыль, да еще и смотрит так, будто все еще не сдалась. Впрочем, да, такие не сдаются.

Знать бы, что она думает, но, увы, все воительницы снабжены амулетами. Это я понял в момент боя. Их мысли закрыты от меня.

Ах, я не рассказал о себе главного. Я и Катан, которого взяли в плен, единственные телепаты в нашем братстве. Не природные, нет. Этой способностью нас наделил колдун и его брат кузнец, что служат Наместнику и создают волшебные артефакты для боевиков. У троих моих братьев есть крылья, а у нас вот с Катаном еще и способность читать мысли. У старшины — передавать нам свои и слышать наши ответы. Но только наши с Катаном. Так работают связанные между собой артефакты. Остальные парни наделены силой и скоростью в троекратном объеме, кто-то еще разными трюками владеет. Но только вместе мы являем настолько мощную и несокрушимую силу, которой покоряются все города. Всего восемнадцать парней, а завоевываем королевство за королевством. Не без помощи обычных солдат, конечно, но те скорей для массовки. Основная работа на нас.

И вот мы столкнулись с такой силой, какую и глазом не увидишь, и на ощупь не найдешь. Столкнулись в бою и потеряли уже троих. А может, и четверых, ведь наш старшина тоже ведет себя больно странно, что наводит на мысли, что он покорился той самой невидимой и неосязаемой силе, имя которой драная любовь! Чтоб ей пусто уже было!

Но я на эту ересь не поддамся. Ни одна жрица или ведьма не сумела заползти в мою башку, пока я караулил их в городе. И эта сломанная воительница не пробьет мой панцирь! Я воин Святого братства, хоть сам ни разу и не свят. Я с детства ордену служу. Меня Наместник от гибели спас, подобрав восьмилетним пацаном с улицы, где я попрошайничал и воровал лепешки у торгашей. И вот уже семнадцать лет я с ним. А это, как вы понимаете, не мало, так что…