Дети с супругой приедут на следующей неделе. Он долго не решался везти их сюда, боясь опасностей проклятого места. Но теперь, после обряда очищения, после того как он своими глазами увидел, как острог превращается в настоящий город, — теперь можно.

Распределив новоприбывших по баракам и рабочим отрядам, Глеб вернулся к князю, который всё это время молча наблюдал за его работой.

— Впечатляет, — сказал Платонов. — Месяц назад здесь были только руины и страх.

— Информационная кампания госпожи Белозёровой сделала своё дело, — ответил Чернышёв. — Я читаю, что пишут в Эфирнете. Не так давно это место называли проклятым кладбищем, от которого нужно держаться подальше. А теперь… — он усмехнулся. — Теперь пишут о «золотой лихорадке», о «клондайке Содружества». Приезжают не только отчаявшиеся, но и те, кто хочет разбогатеть.

— Авантюристы создают проблемы?

— Пока справляемся. Степан Игоревич держит их в узде. Но нам нужно больше людей для охраны — добытчики иногда пытаются утаить находки. И целители. У нас всего один лекарь на весь острог.

Князь кивнул:

— Пришлю из Владимира. Что ещё?

— Продовольствие. Караваны идут регулярно, но запасы нужно увеличить. К зиме лучше готовиться загодя, а у нас почти четыреста ртов.

Платонов помолчал, глядя на острог, наполнявшийся вечерней жизнью. Дымили трубы, слышались голоса, где-то заплакал ребёнок.

— Вы справляетесь, Глеб Аристархович, — спокойно произнёс он наконец. — Продолжайте в том же духе.

Чернышёв проводил взглядом удаляющуюся фигуру князя.

Через неделю сюда приедут его дети. Они будут расти в городе, который их род построил, потерял и теперь возвращает к жизни.

Триста лет его семья несла клеймо проклятого рода. Возможно, именно здесь, в городе предков, где это проклятие родилось, оно наконец и закончится.

Четыре дня назад

Внедорожник мерно покачивался на дороге, и Сигурд Эрикссон в очередной раз поймал себя на том, что рассматривает сидящую напротив княжну Голицыну. Она смотрела в окно с лёгкой улыбкой, которую он начал замечать ещё в Москве — улыбка человека, возвращающегося домой.

Несколько часов назад они покинули Тулу после воссоединения с людьми Прохора. Тот вместе с Ярославой отправился напрямую из Тулы во Владимир в сопровождении спасённых детей, а Сигурда взяла с собой Василиса — показать место, о котором она столько рассказывала во время их долгих разговоров в покоях дворца Голицыных, пока он выздоравливал после ранения.

— Расскажи мне об Угрюме, княжна, — попросил швед, стараясь, чтобы его акцент звучал не слишком грубо. Русский язык давался ему нелегко, хотя за последние недели он изрядно продвинулся. — Что это за место? Укреплённый острог на границе с Пограничьем, я правильно понимаю?

Василиса повернулась к нему, и её зелёные глаза блеснули озорством.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка гордости, которую она явно пыталась скрыть.

Сигурд представлял себе типичную пограничную крепость: частокол из заострённых брёвен, несколько сотен жителей, деревянные избы за стенами, вечная угроза Бездушных из окрестных лесов. Он видел подобные поселения в Норвегии и Дании — суровые места, где люди выживали, а не жили. Именно такого он ожидал от захолустья на краю цивилизации.

Пейзаж за окном начал меняться задолго до того, как показались стены. Сперва Сигурд заметил расчищенные угодья вдоль дороги — не дикие заросли, которые он ожидал увидеть вблизи Пограничья, а аккуратные пашни с чёткими межами. Между полями тянулись дренажные канавы, отводящие воду к центральному каналу.

— Это осушенные болота, — пояснила Василиса, перехватив его взгляд. — Раньше здесь была непроходимая топь. Теперь — лучшие земли в округе.

Кронпринц молча кивнул, но его внимание уже привлекла сторожевая башня, возвышавшаяся справа от дороги. Не деревянная вышка с навесом от дождя, какие он видел в других пограничных поселениях, а серьёзное укрепление на каменном основании — квадратное, с бойницами для стрелков и площадкой наверху, где он разглядел характерный силуэт станкового пулемёта.

— «Трещотка», — машинально отметил он вслух, — или что-то похожее.

— Верно, угрюмская модель, — добваила Василиса с плохо скрываемым удовольствием. — Местное производство. Прохор усовершенствовал конструкцию, что-то про охлаждение ствола. Если захочешь, он сам расскажет подробности.

На площадке башни дозорный снайпер с длинной винтовкой наблюдал за окрестностями. Не деревенский мужик с ружьём — профессионал в камуфляжной форме, занявший удобную позицию для ведения огня.

Сигурд выпрямился на сиденье. Его ожидания начали трещать по швам.

Они миновали ещё три такие башни, прежде чем впереди показался водный канал — широкий, с укреплёнными берегами, по которому медленно двигались две баржи, гружённые каменными блоками. Рабочие на берегу разгружали третью баржу, используя систему лебёдок и деревянных кранов.

— Строительный материал для новых построек, — прокомментировала княжна. — Камень везут из карьера, что неподалёку отсюда.

У недостроенного моста через овраг трудилась бригада каменщиков — не меньше тридцати человек. Сигурд отметил профессиональную организацию работ: подмастерья подавали раствор, мастера укладывали блоки, прораб с планом в руках координировал действия. Опоры моста уже поднялись над водой, и между ними начали возводить арочные пролёты.

Впереди показался блокпост, вынесенный на солидное расстояние от города, и здесь Сигурд окончательно понял, что его представления об Угрюме не имеют ничего общего с реальностью.

Охрана на контрольно-пропускном пункте состояла из шести бойцов в одинаковой форме с нашивками, изображавшими стилизованную букву «У» на щите. Все вооружены автоматами, на поясах — кобуры с пистолетами. Один из стражников поднял руку, приказывая остановиться.

— Документы, — потребовал он, когда водитель опустил стекло.

Василиса протянула удостоверение. Стражник внимательно изучил его, затем посмотрел на кронпринца:

— А вы, господин?..

— Сигурд Эрикссон, — ответил швед, доставая свои бумаги. — Гость княжны Голицыной и князя Платонова.

Стражник не торопился. Он сверил имя с каким-то списком в руках напарника, потом кивнул двум другим бойцам. Те обошли внедорожник по кругу, заглядывая под днище с помощью зеркал на длинных ручках, проверяя багажник и салон.

— Всё в порядке, — наконец объявил старший. — Добро пожаловать в Угрюм, Ваше Высочество.

Шлагбаум поднялся, и машина двинулась дальше.

— Серьёзная проверка, — заметил Сигурд.

Василиса пожала плечами, но в её глазах мелькнуло удовлетворение.

— После нескольких инцидентов безопасность стала приоритетом. Каждого проверяют, без исключений.

Дорога повернула, и Сигурд увидел ворота.

Новые. Каменные. Ещё не достроенные — строительные леса окружали массивные башни по бокам, рабочие укладывали облицовочные блоки на высоте третьего этажа, — но уже впечатляющие. Арка въезда была достаточно широкой, чтобы пропустить два грузовика бок о бок. Над ней возвышалась надвратная башня с бойницами и площадкой для дозорных.

— Эти ворота строят уже второй месяц, — сказала Василиса. — К июню должны закончить.

Внедорожник въехал под арку, и Сигурд оказался внутри города.

Именно города, не деревни и не острога.

Центральная площадь раскинулась перед ним — мощёная камнем, с фонтаном посередине, окружённая каменными зданиями в два и три этажа. Он узнал характерную архитектуру административных построек: ратуша с часами на башне, здание суда с колоннадой у входа, что-то похожее на банк или торговую палату. Вывески купеческих лавок пестрели над дверями: «Угрюмый арсенал», «Скобяные товары Фрола», «Аптека Альбинони».

Строительные леса виднелись повсюду. На одном здании рабочие монтировали крышу, на другом — штукатурили фасад, на третьем — устанавливали оконные рамы. Сигурд насчитал не менее дюжины объектов, где кипела работа. Мастера, подмастерья, разнорабочие — сотни людей трудились под присмотром прорабов.