— Слушаю.

— Не так давно мне позвонили с неизвестного номера. Представитель Гильдии Целителей. Они выдвинули ультиматум: я возвращаю им кое-какие конфиденциальные документы, попавшие в мои руки, или они начнут убивать детей, вывезенных из приюта.

Про заложника в виде Неклюдова я счёл нужным промолчать.

Тишина в трубке стала осязаемой. Я представил, как Голицын сидит в своём кабинете, возможно, с неизменной трубкой в руке, и его серые глаза превращаются в две ледяные точки.

— Из приюта Общества Призрения?.. — голос князя стал опасно тихим. — Мои люди до сих пор ищут, куда и зачем их увезли.

— Теперь мы знаем, зачем. Живой щит и разменная монета в руках безжалостных выродков.

— Предусмотрительные твари…

— Именно так. И поэтому я намерен действовать немедленно. Через двадцать минут мои люди войдут в здание их штаб-квартиры и возьмут всех, кого смогут найти из руководства. Живыми, если получится. А потом мы объясним им новые правила игры: они возвращают детей — или их верховные лица умирают. Один за другим. Думаю, вы понимаете, с чем связана такая суровость с моей стороны.

Пауза затянулась. Я слышал, как Голицын глубоко вздохнул — возможно, выпуская облако табачного дыма.

— Вы хотите начать войну в моём городе, Прохор Игнатьевич? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не угроза, а скорее усталое любопытство.

— Я хочу закончить войну, которую они начали, — поправил я. — И я счёл правильным поставить вас в известность, потому что отдаю себе отчёт: боевые действия на территории вашего княжества не могут идти без ведома князя. От поддержки, разумеется, я тоже не откажусь.

Снова тишина. Голицын обдумывал услышанное, и я знал, о чём он думает. О том, как я спас его от отравления. О том, как раскрыл заговор его собственной жены. О том, как я увёз Василису из Москвы, подальше от Строгановых, а потом прикрыл княжну от их шантажа. О долгах, которые не измеряются деньгами.

— У меня давно чешутся руки прижать это змеиное кубло, — произнёс князь медленно, словно пробуя слова на вкус, — но повода не было. Они слишком хорошо умели прятать концы в воду. А вот теперь, когда они сами вылезли из норы…

— Теперь у вас есть повод, — закончил я за него.

— Да. — Голицын помолчал ещё мгновение. — Вот что я вам скажу, Прохор Игнатьевич. Официально — я ничего не знаю. Ни о каком штурме, ни о каких операциях на территории моего княжества. Если кто-то спросит, я скажу, что в это время работал с документами.

— Понимаю.

— Но неофициально… — голос князя стал жёстче, — мои люди «случайно» опоздают на любые вызовы из района штаб-квартиры Гильдии. На ближайшие два часа. Этого достаточно?

— Более чем.

— И ещё кое-что. — Дмитрий Валерьянович сделал паузу, и когда заговорил снова, в его тоне прозвучала холодная ярость человека, которого однажды пытались убить. — Если возьмёте кого-то из их совета живым — я хочу с ними побеседовать. Лично. У меня накопились вопросы, на которые я жду ответов уже очень давно.

— Будет сделано, Ваша Светлость.

Связь оборвалась. Я убрал магофон и встретил вопросительный взгляд Василисы.

— Князь даёт негласное разрешение, — сообщил я. — Органы не вмешаются в ближайшие два часа.

Княжна кивнула, и в её изумрудных глазах блеснула радость, явно вызванная тем, что её отец не пошёл на поводу нелюдей.

— Тогда не будем терять времени.

Штаб-квартира Гильдии Целителей располагалась в респектабельном бизнес-центре в самом сердце Москвы — десятиэтажное здание из серого камня и тонированного стекла, втиснутое между старинными особняками. Фасад украшала скромная вывеска «Медицинский холдинг „Гиппократ“» — название, которое заставило бы древнегреческого врача перевернуться в могиле, узнай он, чем занимаются люди под этой вывеской.

Наши машины остановились в соседнем переулке от цели. Через миг я закрыл глаза и активировал Эхо камня. Магический импульс прошёл сквозь асфальт и фундамент, отразился от стен и перекрытий, вернулся ко мне, неся информацию о внутренней структуре здания.

Охрана на входе — четыре человека за стойкой и у турникетов. Патрули внутри — двое на втором этаже, шестеро на четвёртом, по двое шестом, восьмом и десятом. Металлический привкус огнестрельного оружия было ни с чем не перепутать. Много людей находилось на разных этажах — офисные работники, которые в это время должны были уже расходиться по курилкам и пить кофе, но почему-то задержались на рабочих местах. На верхних этажах — меньше народу, но помещения там просторнее. Кабинеты руководства.

Я открыл глаза и, повернувшись к своим людям, обозначил вражеские позиции. Федот кивнул, его обветренное лицо было спокойным и сосредоточенным.

— Какой план, Ваша Светлость?

— Слушайте внимательно. Разделяемся на две группы. Первая — Северные Волки, мои гвардейцы, Полина и Тимур — блокирует выходы и зачищает нижние этажи. Через пять минут после начала операции дёргаете пожарную тревогу. Это вызовет эвакуацию — гражданские побегут из здания, и нам не придётся разбираться, кто враг, а кто просто клерк. Зайдёте с чёрного входа, — уточнил я задание для Маркова.

— А вторая группа? — спросила Ярослава.

— Мы с тобой, Василиса и Сигурд идём наверх. За руководством.

Геомантка, стоявшая рядом с шведским принцем, слегка улыбнулась.

— Как в старые добрые времена? — спросила она, и в её голосе прозвучала ностальгия по тем временам, когда мы зачищали Мещёрское капище.

— Почти, — ответил я. — Только ставки выше.

Сигурд проверил свой топор — массивное оружие с лезвием из закалённой стали, которое в его руках казалось продолжением тела. Северянин оскалился в хищной улыбке, и шрам на его левой скуле побелел от натяжения кожи.

— Хитрости нужны тем, кто не уверен в своей стали, — произнёс он негромко.

Я посмотрел на него и почувствовал странное тепло в груди. Эти слова мог бы сказать мой отец — тот, настоящий, ярл Сигурд, чьё имя носил этот молодой принц. Мог бы сказать я сам, тысячу лет назад, когда вёл свои дружины на штурм вражеских крепостей.

«Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл». Моё кредо. И оно же — кредо человека, который стоял передо мной, не подозревая, что в его жилах течёт та же кровь, что и в моих. Кровь, разделённая веками, но не утратившая своей сути.

— Тогда покажем им нашу сталь, — сказал я.

Полина шагнула вперёд, и её голубые глаза были серьёзны.

— Прохор, если там будут раненые… я имею в виду, невинные люди…

— Постараемся обойтись без лишних жертв, — пообещал я, — но если придётся выбирать между ними и детьми-заложниками, выбор очевиден.

Гидромантка кивнула, принимая эту жёсткую правду.

— Тимур, — я повернулся к пироманту, — ты с Полиной прикрываете первую группу. Огонь применять только в крайнем случае — нам не нужен пожар посреди бела дня в центре города.

Черкасский молча кивнул. За последний год он ни раз и ни два досказывал собственную полезность, а я благодарил судьбу за то, что этот человек оказался на моей стороне.

— Федот, командование первой группой на тебе, — продолжил я. — Сержант Марков от Северных Волков будет твоим заместителем. Работаете слаженно, прикрываете друг друга. Постарайтесь не положить почём зря ребят и не покрошить гражданских, пока мы не закончим наверху. Лишняя кровь действительно ни к чему.

Командир коротко отсалютовал.

— Будет сделано, Ваша Светлость.

Я оглядел своих людей — суровые лица, проверенное оружие, решимость в глазах. Это были не просто солдаты. Это была семья, которую я собирал по крупицам, начиная с маленькой деревушки на краю Пограничья. Люди, готовые идти за мной в огонь и воду.

— Вопросы есть?

Тишина. Все знали свои роли.

— Тогда выдвигаемся. Через три минуты начинаем.

Группы разошлись. Северные Волки двинулись к чёрному входу, а мы с гвардейцами, Ярославой, Василисой и Сигурдом направились к главному. Федот вёл своих людей с той же уверенностью, с какой когда-то водил охотников по звериным тропам — только теперь его добычей были не Бездушные, а люди, которые торговали детьми.