— Со мной Крестовский, Лихачёва, Ермаков, Ольтевская-Сиверс, Вершинин и Каменский, — перечислил Севастьян.

— Мы там будем через два с половиной часа, — сказал я.

— Сделаем, князь. Даже не сомневайтесь. Костьми ляжем, но детей спасём.

— Отставить! — я повысил голос. — Костьми должны лечь те твари, что сирот захватили, понял приказ⁈

— Так точно!

— Тогда выполнять!

Вертолёт опустился на небольшую поляну в нескольких километрах от усадьбы. Винты ещё не успели остановиться, когда пятнадцать гвардейцев и четверо магов уже выпрыгнули на влажную от вечерней росы траву. Севастьян Журавлёв окинул взглядом отряд — все на месте, все готовы — и молча указал направление.

Они побежали сквозь редколесье, огибая заросли орешника и перепрыгивая через поваленные стволы. Сгущавшиеся сумерки затрудняли видимость, но никто не сбавлял темпа — обретённая за счёт комплекса Реликтовых улучшений зоркость компенсировала недостаток света, позволяя выстраивать маршрут. Раиса Лихачёва двигалась впереди, её силуэт то растворялся во мраке, то появлялся вновь — тенебромантка прокладывала путь, проверяя, нет ли впереди засад или патрулей. Дмитрий Ермаков и Игнат Молотов замыкали колонну, их тяжёлые пулемёты «Трещотка» покачивались за спинами в такт бегу.

Матвей Крестовский бежал легко и свободно. Ещё год назад после беспробудного пьянства он бы запыхался через десяток шагов, прижимая ладонь, чтобы унять колющую боль под рёбрами, но переезд в Угрюмиху, отказ от алкоголя и регулярные тренировки сделали своё дело. И даже боевая форма не требовалась, чтобы не отставать от товарищей. Рядом с ним Никита Вершинин и Дорофей Каменский переглядывались: геоманты уже прощупывали землю впереди, определяя расположение возможных ям-ловушек.

Через семь минут они вышли к опушке. Впереди, за кованой оградой высотой в два человеческих роста, возвышался трёхэтажный особняк из светлого камня — усадьба «Дубрава». Окна первого этажа светились тёплым жёлтым светом, на крыльце дымили сигаретами двое охранников.

Вершинин приложил ладонь к земле и прикрыл глаза.

— Периметр защищён, — сообщил он через несколько секунд. — Сигнальные артефакты в столбах ограды, реагируют на движение и магический фон.

Каменский кивнул и опустился на колено рядом с ним. Два геоманта работали в паре — Никита нащупывал энергетические линии, питающие артефакты, а Дорофей осторожно пережимал их, создавая в почве непроводящие прослойки из плотной глины. Минута напряжённой работы, и тусклое мерцание на верхушках столбов погасло. Довольно быстро это привлечёт внимание СБ в мониторинговом помещении, где установлен контрольный артефакт, но всё же купит отряду несколько минут на проникновение.

— Чисто, — выдохнул Вершинин.

Журавлёв махнул рукой. Гвардейцы подобрались к ограде и один за другим перемахнули через неё — усиленные алхимией тела позволяли преодолевать такие препятствия без лестниц и верёвок. Ермаков и Молотов, несмотря на тяжёлую броню и пулемёты за спиной, перелетели через кованые прутья с лёгкостью гимнастов. Магов подсадили, и через полминуты весь отряд оказался на территории усадьбы, рассредоточившись в тени кусток вдоль подъездной аллеи.

— Брагина, — шёпотом приказал Журавлёв в амулет связи.

Оставшаяся позали Марья уже расположилась за поваленным бревном, установив на него сошки снайперской винтовки. Миг, и она приникла к прицелу. Две коротких вспышки — оба охранника упали почти одновременно, не успев даже вскрикнуть. Девушка мгновенно переместила ствол, ловя в прицел движение за окнами.

Отряд рассыпался веером по территории, бесшумно снимая редкие патрули. Ермаков и Молотов обогнули здание с флангов, беря под контроль чёрный ход и хозяйственные постройки. Железняков вместе с Дементием и Натальей подобрался к парадному входу. Остальные гвардейцы заняли позиции по периметру.

Раиса Лихачёва первой проникла внутрь через окно второго этажа — тень скользнула по стене так плавно, словно это был всего лишь отблеск лунного света. Спустя мгновение изнутри донёсся сдавленный хрип — тенебромантка вырезала первого часового.

Железняков вышиб дверь одним ударом. Штурмовик ворвался в холл, и его автомат затрясся, выплёвывая короткие очереди. Двое охранников, сидевших за столом, повалились на пол, не успев схватиться за оружие. Третий выскочил из боковой комнаты с пистолетом в руке, но Емельян уже был рядом — нож из Сумеречной стали вошёл под подбородок одним точным движением.

На первом этаже завязалась перестрелка. Охранники Гильдии понимали, что их ждёт за соучастие в преступлениях, и дрались с отчаянием обречённых. Из дальней комнаты ударил огонь — кто-то из защитников оказался пиромантом. Пламя лизнуло стену, обои вспыхнули мгновенно.

Элеонора Ольтевская-Сиверс выступила вперёд, и поток воды, возникший буквально из воздуха, обрушился на очаг возгорания. Пар заполнил комнату, а гидромантка уже направила второй водяной хлыст прямо в грудь пироманту, сбивая его с ног и гася пламя вокруг его рук.

На втором этаже Крестовский перехватил троих охранников, пытавшихся спуститься по лестнице. Метаморф не стал тратить время на полную трансформацию — его правая рука удлинилась, покрываясь костяными пластинами и заканчиваясь когтями длиной в ладонь. Одним взмахом он располосовал первого охранника от плеча до бедра. Второй попытался выстрелить, но Матвей уже был рядом, и его изменённая конечность пробила грудную клетку насквозь. Третий бросился бежать, но Раиса Лихачёва возникла из тени у него на пути — парные кинжалы сверкнули в полумраке, и охранник осел на пол, хватая руками перерезанное горло.

Журавлёв методично зачищал комнату за комнатой. Навстречу ему выскочил крупный мужчина в тактическом снаряжении — явно старший охраны или кто-то из командования. Он двигался быстро, слишком быстро для обычного человека, и в его руке блеснул керамический нож.

' Усиленный…', — равнодшно отметил Севастьян, уходя от первого выпада.

Они сцепились в узком коридоре. Противник был силён и опытен, но и Журавлёв прошёл через программу алхимических улучшений Зарецкого — его реакция превосходила возможности обычного человека втрое. Замкомандира уклонился от удара, перехватил запястье врага и с хрустом вывернул его в неестественном направлении. Керамический нож зазвенел об пол, а Севастьян уже вогнал свой клинок в подмышечную впадину, пронзив чужое сердце.

На третьем этаже Дорофей Каменский обрушил часть стены на засевших в кабинете стрелков. Геомант действовал экономно — точечный удар, минимум разрушений, максимум эффективности. Камень рухнул туда, где секунду назад были люди, и из-под обломков уже никто не поднялся.

Вершинин прикрывал спину старшему товарищу, создавая каменные щиты там, где стены не могли защитить от огня. Один из охранников замахнулся для броска гранаты — Никита дёрнул рукой, и каменный купол вырос вокруг врага за долю секунды, запечатывая его внутри вместе со смертоносным снарядом. Глухой удар сотряс пол, купол треснул изнутри, но выдержал. Когда Вершинин рассеял чары, от охранника остался лишь посечённый осколками фарш на обугленном камне.

В дальнем крыле особняка Ермаков столкнулся с последним очагом сопротивления. Четверо охранников забаррикадировались в комнате с толстыми дубовыми дверями. Дмитрий не стал тратить время — он просто проломил стену рядом с дверным проёмом, вломившись в помещение сквозь облако кирпичной пыли. Его «Трещотка» загрохотала, выкашивая всё живое в комнате.

Один из охранников успел добежать до стола, на котором лежал странный артефакт — металлический диск с выгравированными рунами. Его пальцы уже касались активирующего камня, когда пуля Марьи Брагиной вошла ему в висок. Снайпер следила за окнами снаружи и увидела движение как раз вовремя.

Журавлёв добрался до тела охранника первым. Он осторожно отодвинул мёртвую руку от артефакта и подозвал Элеонору. Та со знающим видом осмотрела находку и вынесла вердикт: