Она так же едва переводила дыхание, и на ее лице было заметно облегчение, когда она увидела, что я сдержал свое обещание не кончать в нее. Так было до тех пор, пока я не воспользовался своими способностями, чтобы найти лазейку. Трикстеры были необычайно искусны в поиске способов получить то, что они хотели, всегда был запасной вариант.

Мои карие глаза потемнели, когда я проследил взглядом за своей спермой, в то время как она, казалось, зажила своей собственной жизнью, собираясь в лужицу внизу ее живота. Липкий сгусток темной материи растекся по ее телу, пока не проследовал по следу через ее складку и не проскользнул ко входу в ее киску, исчезая из виду.

С глазами, полными ужаса, которые медленно теряли свой черный оттенок, она заставила себя сесть прямо.

— Ублюдок! Я говорила тебе не кончать в меня! — Пламя гнева вспыхнуло на ее лице, указывая на то, что использование моего демонического языка по отношению к ней было давно забыто.

Довольно самодовольно ухмыляясь, моя рука погладила ее складочки.

— Возможно, ты пропустила это во время своих приступов удовольствия, любимая, но на самом деле я не кончал в тебя. Я ничего не могу с собой поделать, если мое семя хочет оказаться внутри твоей божественной киски.

Я глубоко вдохнул воздух через нос, наполняя легкие, и закрыл глаза. Теперь, когда мое освобождение пробивалось глубоко внутрь нее, между нами начала формироваться связь.

Посеять свое семя как демон имело много преимуществ, включая установление связи с теми, в кого ты его вложил. С этого момента мое семя станет частью Кинли и будет действовать для меня как мой личный маяк. Я смогу найти свою новую подругу по играм, когда захочу.

Снова открыв глаза, я взглянул в сторону — там, где мы случайно разлили немного густого тёмного машинного масла. Пока она пребывала в шоке от того, как ловко я её обманул, мне захотелось немного порисовать пальцем.

Крепко ухватив ее за ногу ниже колена, я слегка приподнял ее. Протянув руку, я смахнул немного скользкого масла пальцем и начал рисовать им по внутренней стороне ее бедра.

— Теперь ты застряла со мной, любимая. — Я усмехнулся, разглядывая свое произведение искусства на ее ноге.

РУК

Каждая буква была выведена чётко, несмотря на скользкую природу материала, которым я оставил своё имя на её теле. Я наклонился и поцеловал внутреннюю сторону её колена — как настоящий гордый художник.

Глава Пятая

Моя темновласая пернатая лиса вернулась домой раньше, чем я ожидал, и мне пришлось поспешно выскользнуть через боковую дверь гаража. Пока она осматривала дверь, которую я по глупости оставил открытой, всё пошло к чертям — на горизонте нарисовался этот ублюдок-трикстер, разрушив потенциально волшебный момент между нами.

Я наблюдал за их взаимодействием в гараже, укрывшись в кустах под окном сбоку её дома. Дома, достаточно большого, чтобы в нём родились целые выводки нефилимов, когда я её оплодотворю.

Чертов ублюдок демона наложил свои лапы на мою собственность, оставив меня бороться со слепой яростью, которая угрожала захлестнуть меня. Больше всего на свете мне хотелось ворваться туда, выпотрошить его и задушить его же собственными кишками.

Единственным утешением от решения оставаться вне поля зрения было созерцание тела Кинли, когда с нее снимали каждый предмет одежды. Однако это было недолгое чувство, потому что в тот момент, когда мешок с дерьмом начал прикасаться к ней, тошнота скрутила мой желудок. Он не заслуживал так прикасаться к ней, никто, кроме меня, не должен осквернять эту грешную богиню.

Рычание сорвалось с моих губ, я не мог оторвать глаз от разворачивающейся передо мной сцены. Слушая все ее стоны через стеклянную панель, я закрыл глаза и представил, как они будут звучать еще слаще под моими прикосновениями. Каждый из этих полных наслаждения криков должен был нести больше боли, чем она получала. Демон не смог правильно выполнить даже эту часть. Вот почему ей нужно было, чтобы я показал ей, научил ее.

Опустив руку к ширинке моего нынешнего сосуда, я начал поглаживать не особо внушающую эрекцию. Тело, в которое я прыгнул, было одним из ее садовников, и природа увы обошла его стороной. Когда я, наконец, получу свой шанс с моим коварным ангелом, мне нужно будет убедиться, что мое тело-сосуда будет более достойно оснащено.

Когда Кинли станет моей, я буду запивать каждый прием пищи её слезами, а на каждую её трапезу — кормить её моим членом, она будет принадлежать мне, и только мне, стоя на коленях и служа.

Мне не нравилось, когда другие люди прикасались к моим вещам, но пока мне придется закрыть глаза на действия отвратительного подобия слуги Ада.

Я приготовился отправиться в путь, когда дела начали закругляться, но что бы ни произошло дальше, было неясно. Кинли начала кричать на трикстера, одновременно вытирая внутреннюю поверхность бедра, в результате чего на нем появилось пятно темной жидкости.

Она выразительно размахивала руками, время от времени наклоняясь, чтобы собрать свою одежду. Было нетрудно услышать разговор, когда ее эмоции были на подъеме.

— Не смотри на меня так самодовольно, мать твою! — Она ткнула в него пальцем. — Ты точно знал, что делал! Я говорила тебе, что не хочу твоей чертовой спермы в себе! — Она снова наклонилась, на этот раз встав, чтобы яростно швырнуть в него одним из его ботинков.

Трикстер казался спокойным, легко увернувшись от обуви. После того, как она натянула на себя всю одежду, кроме рубашки, он подошел к ней. Попытка положить его руки ей на плечи оказалась безуспешной, поскольку она уклонилась от его прикосновения.

Глупый ход, детка. Быстрый удар слева был бы более эффективным.

— Любимая, это было искреннее недоразумение. — Судя по блеску в его глазах, он даже не пытался скрыть ложь. — Со временем это пройдет, если я, конечно, не добавлю к ней чего-нибудь еще. — Он ухмыльнулся моей маленькой темной птичке, и мне захотелось вонзить меч прямо ему в горло.

Она схватила с пола гаечный ключ и замахнулась им на него. Его рука перехватила ее запястье в воздухе. Выхватив оружие у нее из рук и осмотрев его, он провел губами по рукоятке.

— Мм, ты оставила здесь довольно вкусное месиво. — Его язык в последний раз лизнул кончик инструмента.

Это действие только еще больше разозлило мою девочку, когда она вскинула руки вверх.

— Убирайся нахуй! — заорала она на него.

Первым разумным поступком, который он сделал за все это время, было положить гаечный ключ на верстак и собрать остатки своей одежды, не забыв при этом о своей нелепой трости.

— Не скучай по мне слишком сильно. До следующего раза, как только я тебе понадоблюсь, Кинли, — сказал он, сложив губы для поцелуя, прежде чем его присутствие исчезло в одно мгновение.

Слава всему нечестивому, что он наконец оставил ее в покое, ей было бы намного лучше без его извращенных игр.

Плечи Кинли опустились, когда напряжение в них спало, как только она осталась одна в гараже. Она запрокинула голову, глядя в потолок, как будто это могло дать ей возможность заглянуть в небеса. Это было странное зрелище — видеть ее, зная, что никому наверху уже очень долгое время было на нее наплевать.

Кончик моего пальца скользнул вниз по стеклу передо мной, следуя изгибам ее обнаженного тела. Наблюдение за тем, как она стояла неподвижно минуту или две, чуть не придало мне смелости броситься туда и обнять ее. Так было до тех пор, пока я не вспомнил, что застрял в этой лопнувшей банке из-под печенья, жалком подобии сосуда. Это было прискорбно, но мне придется выждать время. Еще немного.

Я смогу всё исправить для тебя. Всё будет так, как должно быть, тёмный ангел.

С охапкой своих вещей она наконец вошла в дом. Пусть пока побудет наедине — ещё немного. А я тем временем завершу свои приготовления, чтобы заманить её в свои объятия… навечно.