— Это ещё как понимать? — пробормотала Кира.

— Если совсем просто, — ответил я, — мы сейчас вылетаем отсюда быстрее, чем кажется. Для нас прошло минуты. Снаружи… может пройти что угодно.

Корабль вдруг перестал дрожать. Живые стены расслабились. Металл стал плотным, уверенным. СОЛМО нашёл поток. И потом — резкий, но мягкий щелчок. Не удар. Скорее, ощущение, что тебя наконец вытащили из тесного, неудобного положения. Звёзды встали на места. Газовый хвост исчез. Тень схлопнулась в ничто.

Сенсоры синхронно перезагрузились, один за другим. Пространство снова стало… обычным. Трёхмерным. Послушным. Предсказуемым.

— Мы… живы? — осторожно спросил Баха.

Я посмотрел на показания.

— Более того. Мы в стабильной зоне. И, судя по фону… далеко не там, где планировали.

Кира выдохнула и впервые за долгое время усмехнулась по-настоящему.

— Ну, значит, всё как всегда. Хотели одно — получили чёрт знает что.

Мой симбиот подвел итог:

«Аномалия пройдена. Потерь нет. Вывод: пассивное взаимодействие с искажённым пространством увеличивает вероятность выживания. Рекомендация: избегать гравитационных аномалий».

— Умный, да? — сказал я и откинулся назад. — Теперь то и я это знаю. Нам просто повезло, но могло и не повести. Если бы мы были не на корабле постройки СОЛМО, который может сам адаптироваться, а в консервной банке постройки людей, нас бы там ещё при выходе на куски порвало.

Симбиот промолчал, а корабль тихо гудел. Живой. Целый. Теперь оставалось только узнать, куда мы попали, найти координаты системы Жива, вокруг которой вращался Мидгард, и вернутся к своим. Мелочи, по сравнению с тем, что мы пережили.

Я первым делом мысленно приказал навигационному узлу найди координаты этого места, чтобы узнать где мы. На визоре всплыло поле координат. Система. Дальняя. Я смотрел на цифры и чувствовал, как на затылке холодеет. Не потому что страшно. Потому что знакомо. Не по памяти — по… метке. У имплантата, у Феди, у самого корабля в структуре было что-то вроде рефлекса: «не лезть».

— Ну? — спросила Кира, уже пришедшая в себя и снова обретшая привычный тон. — Где мы? Только не говори, что «в жопе вселенной», это и так понятно.

Я не ответил сразу. Сначала вытащил самое главное: источник выбора.

В навигационной базе корабля висели тысячи точек — узлы, стоянки, аварийные коридоры, места, где СОЛМО когда-то… жил. Я тогда, в прыжке, выбрал одно из них наугад, просто чтобы потом «подправить» выход и не вылететь в камень или в звезду. Слепой выбор.

А теперь этот слепой выбор смотрел на меня с экрана как приговор.

— Мы не в системе Жива, — сказал я наконец. — Мы… в старом промышленном секторе СОЛМО.

Баха моргнул.

— Промышленном… секторе?

Я кивнул на координаты.

— В бывшем промышленном секторе. Он тут был когда-то. Судя по маркерам — крупный. Очень крупный. Потом… бросили.

Федя вклинился как всегда в самый «подходящий» момент, он тоже через меня имел связь с кораблем, и нашел нужную информацию для своего носителя: «Объект: „Сектор переработки и сборки. Узел 12–B“. Статус: эвакуация завершена. Причина: формирование устойчивой аномалии класса „клин“. Рекомендация: не приближаться к центральной зоне».

— «Клин»… — повторил Баха. — Это… короче говоря, СОЛМО тут обосновалось несколько миллионов лет назад, когда система была стабильна, а потом ядро звезды пошло в разнос. В добавок они сами, бесконечными прыжками в гипер создали тут не стабильное поле пространства… Я прав?

«Да».

Коротко. Жёстко. Без вариантов.

Я переключил внешний обзор на широкий. Сенсоры сначала упирались в шум — тут всё было забито мусором, полями, остаточной активностью, как радиопомехами на старом приёмнике. Потом картинка стабилизировалась, и мы все одновременно замолчали.

Потому что это было… эпично и некрасиво.

Красиво бывает, когда космос пустой и чистый. Когда звёзды далеко, а твой корабль — единственная пылинка. Здесь же космос был захламлён.

Перед нами висело поле объектов. Плотное, беспорядочное, бесконечно протяжённое. Оно не вращалось вокруг планеты и не держалось на гравитации — оно просто дрейфовало, склеенное остаточными полями и старой инженерией. Как гигантская мусорная куча, которую никто не решился разгребать.

— Охренеть… — прошептала Кира. И это было не восхищение, а чистая человеческая растерянность.

Это была свалка СОЛМО. Гигантская свалка! Целые секции доков — как позвоночники космических китов, сплетённые в пучки. Станции — полураскрытые, с распахнутыми «лепестками» шлюзов, будто они замёрзли в момент эвакуации. Корабли — десятки, сотни… разных поколений: одни — гладкие и живые, будто ещё недавно дышали; другие — грубые, угловатые, с примитивными ребрами, как ранняя эволюция их технологий.

Баха тихо свистнул.

— Это же… музей. Только без табличек и без охраны. И всё — списанное.

Я приблизил картинку. Сенсоры подсветили сигнатуры. Пассивные. Полуживые. Мёртвые. Некоторые объекты держали в себе остаточную энергию — как тлеющие угли в костре, который давно никто не раздувал.

— Почему они это не утилизировали? — спросила Кира. — Почему просто бросили?

Я не успел ответить — ответил симбиот.

«Причина: аномалия. Обработка и утилизация невозможны из-за нестабильности зоны. Оставлено как буферный пояс. Дополнительно: это место отмечено как „мёртвый сектор“ — зона, в которой СОЛМО не гарантирует сохранность структуры».

— Буферный пояс… — повторил я, и внутри стало неприятно пусто. — То есть они сами сделали из этого… заслон. Мусорный вал. Чтобы аномалия не жрала всё остальное.

Баха быстро перебирал данные, как будто пытался найти в этом хоть что-то логичное.

— Координаты… да, действительно… — Он ткнул в строку навигации. — Точка была в базе. Помечена как «узел обеспечения». Старый. Заброшенный. И… вот эта пометка: «точка выхода не безопасна». То есть мы прыгали наугад, и из тысяч вариантов случайно выбрали место, где нас могло размазать по космосу в блин меньше молекулы толщиной. Да мы просто везунчики.

Кира хмыкнула.

— Не удивлена. Если у Найденова будет выбор между безопасной и тихой звездной системой и космической помойкой, он выберет последнее даже не задумываясь. Это у него инстинкты. Из помойки едим, в помойках ковыряемся, на раздолбанной помойке летаем, на людей уже не похожи…

Я добавил зум на дальнюю область. И там, в глубине, уже не мусор, а тень. Настоящая. Густая. Как будто кто-то вырезал кусок космоса и забыл вставить обратно. Это и был тот самый «клин». Аномалия. Причина эвакуации. Она не светилась, не вращалась, не излучала. Просто ломала перспективу. Пространство вокруг неё чуть-чуть… не совпадало само с собой.

— Меня сейчас стошнит от всей этой херни — Я мрачно обозревал окрестности. — Может ты Кира и права, чем дальше, тем всё хуже и хуже. Надо валить отсюда.

Баха прокашлялся.

— Ладно. Ну чего вы такие мрачные? Не всё так плохо. Если это промышленный центр… тут должны быть ресурсы. Запчасти. Энергоблоки. Может даже стабильные доки, где можно восстановить часть систем корабля. И… — он замялся, глядя на меня. — Может всё же пороемся тут, прежде чем уходить?

Я молчал секунду. Потом кивнул.

— Да. Согласен. Просто так уходить глупо, раз уж мы тут. Надо хотя бы разведать. Но аккуратно. Эта свалка не просто так. СОЛМО бросает вещи только тогда, когда они опаснее, чем полезны.

Корабль, как будто подтверждая мои слова, дал мягкий толчок — и сам начал медленно поворачивать нос в сторону ближайшего скопления конструкций. Туда, где среди обломков маячили относительно целые кольца дока — огромные, как орбитальная верфь, только мёртвая.

Кира стиснула зубы.

— Ну что, командир? — она на секунду улыбнулась, правда без веселья, устало. — У нас очередная экскурсия по кладбищу? Помню было у нас уже такое, и всё это плохо закончилось. Помнишь блуждающую планету? Куча моих парней тогда зазря погибла.

— Не зря! — я скрипнул зубами — Мы нашли тогда оружие и кучу всего полезного, что помогло нам в нашей борьбе! Не обвиняй меня в их гибели! Я за их спинами не отсиживался, я, как и ты и они, тогда тоже рисковал своей жизнью!