— Сейчас наша первоочередная задача найти место, где Баха не сможет нас просто раздавить, если захочет, теми же стенами, например. — Продолжил я — Это не хаб, это командный центр, тут все строилось не из того расчета, что он будет участвовать в боях, сама конструкция этой станции построена на жестком каркасе. Нам нужно к внешней обшивке пробиться. У него там будут ограничены возможности по изменению конфигурации внутренних помещений. Там перегруппируемся и решим, что делать дальше.

— Тогда работаем быстро, — сказала она. — Пока он действительно не решил нас просто задавить.

Времени на обсуждения не было. Пространство вокруг уже менялось: тяжёлые сегменты перегородок медленно сходились, как створки гигантского пресса. Где-то глухо заскрежетал металл.

— Парни, прорываемся! — рявкнула Кира. — Командир, направление!

Я ткнул пальцем в выступающий сервисный узел.

— Туда. Это не шлюз, это технологический сброс. Толстый металл, но он не рассчитан на давление изнутри.

— Приняла.

Бойцы штурмовой роты сработали без лишних слов. Всё же с нами были профессионалы, прошедшие множество боев и тренировавшиеся воевать всю свою сознательную жизнь. Никакой паники или рефлексий, есть приказ, и его надо выполнить.

Они не стали проверять пробьют ли бортовые орудия биоскафандров стены, они действовали грубо но эффективно. Заряды взрывчатки пошли в дело сразу. Два бойца закрепили упоры, третий поставил направленный заряд. Взрыв не был красивым. Просто короткий хлопок — и кусок конструкции сорвало внутрь, исковеркав крепления.

— Проход есть! — доложили сразу.

Мы пошли первыми. За спиной глухо ударило — один из проходов окончательно схлопнулся, раздавив всё, что там ещё оставалось. Система быстро отреагировала на попытку бегства и самым радикальным способом попыталась её пресечь. Если бы замешкались на несколько секунд — нас бы просто расплющило.

В узком коридоре впереди уже работала автоматика охраны. Турели, встроенные в стены, открыли огонь, как только мы показались в секторе.

— Контакт! — крикнула Кира.

Ответ был мгновенным. Трассеры прошили пространство, отскакивая от брони. Симбиоты держали, но долго так не протянешь.

— Дави! — заорал я.

Два бойца легли, ведя огонь на подавление, остальные пошли в лоб, стреляя на ходу. Не по турелям — по узлам крепления. Металл крошился, крепёж рвался. Одна установка сорвалась и повисла, вторая просто замолчала, когда ей разворотили подачу.

— Чисто!

Мы не останавливались. Сзади снова удар — ещё один сегмент перекрыл маршрут. Теперь пути назад не было окончательно.

Коридор вывел нас в расширенную полость — техническую камеру. Тут уже работали тяжёлые платформы охраны. Не манёвренные, зато бронированные.

— Гранаты! — коротко приказала Кира.

Изготовленные ещё на Земле цилиндры со взрывчаткой ушли под движители платформ. Взрыв. Ударная волна. Одна машина опрокинулась, вторая попыталась развернуться, но получила очередь в уязвимый стык.

Металл рвался. Искры били по броне. Запах горелого композита даже через фильтры биоскафандра казалось что забивал дыхание. Симбиоты передавали свои ощушения своим носителям.

— Командир, — крикнула Кира сквозь грохот. — Нас прижимают!

Я увидел, как с противоположной стороны камеры начали выдвигаться новые огневые точки. Медленно. Методично. Без спешки.

— Работаем по переборкам, — сказал я. — Ломаем им базу.

Инженерные заряды пошли в ход. Не только штатные — всё, что было. Пакеты, рассчитанные на вскрытие переборок, рвали несущие элементы. Камеру перекосило. Пол ушёл под уклон. Одна из платформ потеряла опору и рухнула, проламывая настил.

— Есть! — заорал кто-то.

Мы прорвались в следующий проход буквально по дыму и обломкам. За спиной продолжало рушиться. Металл не выдерживал, видимо сеть СОЛМО и предположить не могла, что когда-то в её командных центрах будут проходить ожесточенные бои с использованием всего, что стреляет и взрывается, и в некоторых помещениях запас прочности был недостаточен.

Мы шли быстро, мгновенно сметая охрану и прокладывая себе путь к внешней обшивке. Баха совершил ошибку, думая, что знает всё о нас. Он думал, что если попытка прорыва и будет, то мы попытаемся сразу добраться до него пользуясь тем, что уже находимся рядом с узлом управления, а мы просто бежали оттуда так, что пятки сверкали, снося всё на своем пути, и он пока не успевал реагировать. Мы не пользовались коридорами и техническими тоннелями где он мог построить оборону, мы ломали переборки.

Наконец мы вывалились в тупиковую зону — старый аварийный отсек. Толстые стенки, минимум оборудования.

— Здесь! — Я поднял руку и остановился. — Круговая!

Бойцы заняли позиции. Дыхание тяжёлое. Броня в копоти, царапинах, прожжённых местах. Кто-то получил очередь от турели, кто-то попал под выстрелы тяжелых платформ охраны, а кого-то зацепили и осколки от наших собственных взрывпакетов. Целых не было, досталось всем, но симбиоты пока отлично справлялись с защитой своих носителей.

Я облокотился на стену и впервые за последние минуты позволил себе вдохнуть глубже.

— Пересчёт.

— Двенадцать, — ответили почти сразу.

Живы. Я поднял голову.

— Мы выбрались, — сказал я спокойно. — Но это не победа. Это отсрочка.

Кира посмотрела на меня. В глазах злость. И обещание.

— Он за это ответит.

— Ответит, — согласился я. — Но позже. Сейчас — связь. Потом — сбор остальных. И только потом охота.

Где-то далеко глухо ударило. Наверняка это вели бой остальные десантники, пытаясь вырваться из ловушки. От бессилия я сжал зубы так, что едва не сломал их. Тем парням, что сейчас бьются в отсеках командного центра СОЛМО, который превратился для нас в ловушку, я пока почти ничем помочь не мог, даже советом. Связи не было. Но я обязательно что ни будь придумаю! А Баха ответит за гибель парней! Сколько их уже погибло? Взвод на трофейном корабле точно погиб в полном составе, и сколько-то наверняка уже погибло в боях во внутренних помещениях командного центра… Одна надежда — на симбиотов. На то, что они смогут сохранить жизнь своим носителям даже при тяжелых повреждениях. Заг же выжил даже после взрыва ранца со взрывчаткой на спине, так что надежда у меня пока оставалась.

Я оглянулся по сторонам. Стены аварийного отсека были неподвижны. Это выход на внешнюю обшивку, и здесь возможности Бахи ограничены. Мы вырвались не потому, что были хитрее. А потому что били быстрее, стреляли жёстче и ломали всё, что мешало выйти.

Я оттолкнулся от стены и заставил себя мыслить холодно. Эмоции потом. Сейчас — работа.

— Так, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Это аварийный отсек внешнего контура. Давление держит. Каркас несущий. Нас тут просто так не сдавят. Закрепляемся.

Кира уже действовала. Она уже разделила оставшихся бойцов на группы и сейчас же начала отдавать приказы.

— Первая и вторая — огневые точки на проходы. Контроль углов. Третья — проверка потолка и пола, возможные сервисные люки. Четвертая группа в резерве, проверить аварийный шлюз.

Бойцы разошлись, как на тренировке. Без суеты. Без вопросов. Каждый знал, что делать, когда прижимают к стене и выхода нет.

— Командир, — доложили справа. — Проход завален. Полностью. Быстро не пройти.

— Отлично. Это нам на руку, пусть ломают, если хотят до нас добраться.

— Сколько продержимся? — спросила Кира, подойдя ближе.

— Если не полезут всем сразу — долго. Если полезут… Не знаю, но будет шумно. А вообще коридоры, ведущие в этот отсек узкие, если в бой пойдет сразу много охранных систем, то они будут только мешать друг другу. Я бы на месте Бахи сделал по-другому, например, давил бы нас непрерывно, пуская в бой малые группы роботов. Измором бы нас взял — ответил я. — Но Баха не я, он вообще не военный, и это наш шанс.

Упомяни черта, и он появится. В аварийном отсеке внезапно раздался голос инженера-предателя. Он не вышел со мной на связь через сеть АВАК и своего симбиота, он явно сейчас пользовался какой-то корабельной системой СОЛМО.