Я дал подтверждение без паузы.

— Принято, — сказал я в пустоту. — Готовы.

Ответ пришёл мгновенно. Как будто нас ждали.

Сопровождение из охотников перестроилось. Один ушёл вперёд — «разведка». Два сместились ближе к трофею — «щит». Пятый остался сзади, замыкая формацию. Всё по инструкции СОЛМО. Всё правильно.

— Допуск подтверждён, — доложил Федя. — Мы в списке охраны. Уровень доверия — высокий.

— Вот и славно, — пробормотал я.

Трофей вошёл в ближний периметр командного центра СОЛМО под видом усиления охраны. Мы шли туда, куда чужим не летают. Туда, где не ждут удара изнутри.

Я нервничал, но старался действовать хладнокровно. Чтобы немного отвлечься и успокоить себе нервы я снова проверил готовность десанта. В штурмовом отсеке ничего не изменилось. Бойцы сидели молча. Кира приняла мой вызов по внутреннему каналу.

— Мелкая, мы почти на месте. Нас считают за своих, и даже отправили на усиление охраны командного центра.

— Почему нас? — Удивилась Кира — Почему нашу группу не послали отбивать атаку АВАК?

— Потому что у нас не боевой корабль, а управляющий хаб — Начал объяснять я Кире логику СОЛМО — А еще у нас в сопровождении устаревшие охотники, которым давно пора на свалку. В принципе оттуда мы их и забрали. К тому же наш хаб поврежден. Как боевая единица мы почти ни чего для СОЛМО не представляем, и в бою от нас толку он не ждет. Поэтому отбивать атаку биотехноидов отправлены свежие боевые платформы, а их место занимают корабли вроде нас — повреждённые инвалиды и старье. Мы сейчас просто «удачно» подвернулись под руку, и нами заткнули дыру. Командные центры слишком ценное имущество, чтобы экономить на их обороне, поэтому СОЛМО бросит все силы чтобы остановить противника на подходах к ним. Зато у нас теперь есть хороший шанс попасть в командный центр без боя в космосе. Главное, чтобы уже внутри мы не обделались.

— Понятно. У меня все готовы, — ответила Кира. — Ты только доставь нас до места, а там мы не подведем.

— Куда вы денетесь, с моей подводной лодки, — нервно рассмеялся я. — У нас у всех просто нет уже другого выбора.

Снаружи система жила своей обычной тревожной жизнью. Платформы СОЛМО уходили на подмогу. Патрули усиливались. Узлы считали, пересчитывали, снова считали. Они тушили пожары, которые мы сами же и зажгли — аккуратно, дозированно, в нужных местах.

А мы были частью их решения.

Трофей занял позицию у внешнего кольца командного центра. Охотники встали на дежурство. Нам присвоили временный идентификатор охраны объекта. В системе мы стали «необходимыми».

Сейчас я разглядывал цель нашего визита в это осиное гнездо. Огромная хрень, размером с небольшой спутник какой ни будь планеты. Строил этот центр явно не человек. Мрачные и подавляющие формы, лишенные четкой, понятной человеку логики и вызывающие чувство тревоги, лабиринт из металла и композита. Не будь у меня данных АВАК, боевые биоформы которых уже разносили подобные штуки на куски, я бы растерялся, не зная, как подступится к этому инженерному «чуду». Но слава богу и тому же самому АВАК, нам не придется идти на авось, теряясь и тратя драгоценное время в бесконечных технических тоннелях этого монстра. Куда стыковать корабль, куда потом идти и что делать, когда мы доберемся до цели, я знал совершенно точно.

Федя вывел финальную строку:

— Мы внутри. Ближний периметр охраны. Помимо нас охрану осуществляют шесть автоматических платформ. В течении шестнадцати минут ожидается подход еще девяти боевых единиц противника.

Я посмотрел на таймер. Потом на схему центра. Потом на внутренний канал. Я выдохнул и снова перевёл взгляд на схему.

— Шестнадцать минут, — вслух сказал я. — Более чем достаточно.

Федя подсветил траектории охотников. Пять старых платформ, каждая со своим набором ограничений, люфтов и «врождённых» ошибок навигации. Именно за это я их и любил.

— Начинаем подготовку инцидента, — сказал я спокойно. — Работаем по варианту «технический».

Один из охотников, шедший чуть впереди и правее, получил микрокоррекцию курса. Настолько маленькую, что в логах она выглядела как дрейф. Второму я, наоборот, дал задержку реакции на входящий пакет — на долю секунды позже нормы. Для СОЛМО — допустимое отклонение. Для плотного периметра — уже фактор риска.

Командный центр висел неподвижно. Масса, инерция, стабильность. Он не маневрировал — ему это было не нужно. Всё вокруг него двигалось ради него.

— Фаза «ошибка сопровождения», — пробормотал я.

Охотники сблизились именно так, как я и рассчитывал. Не резко, а как бы «случайно». Просто один чуть не успел, второй чуть не понял. Что взять с такого старья, которому место только на свалке? Контакт вышел скользящий — по касательной. Без взрыва, без разрушений. Один из пострадавших от инцидента охотников скользнул к хабу, и трофей содрогнулся.

— Есть столкновение, — тут же доложил Федя. — Повреждение обшивки охотника номер три. Потеря ориентации. Вторичный объект — «трофей» — получил удар по внешнему контуру стабилизации.

— Прекрасно, — сказал я. — Ровно то, что доктор прописал.

СОЛМО отреагировали мгновенно. Сигналы тревоги сменили статус. Включились варийные протоколы. Ограничение манёвров в ближнем периметре. И — самое главное — рекомендация экстренной стыковки повреждённых единиц с объектом охраны для диагностики и ремонта.

Запрос пришёл почти сразу.

«Подтверждение критического отклонения стабилизации. Приказ на немедленную стыковку с командным центром. Окно — шесть минут».

Я дал подтверждение, не дожидаясь, пока Федя закончит фразу.

— Подтверждаю, — сказал я ровно, хотя произносить это в слух не было необходимости. — Запрашиваю разрешение на аварийную стыковку и доступ к сервисным галереям.

Пауза была короткой. СОЛМО не любили держать повреждённые и нестабильные хабы рядом с бесценным имуществом.

«Разрешение выдано. Протокол аварийного доступа активирован».

— Есть, — сказал я. — Пошли.

Трофей медленно сместился к стыковочному узлу. Не к основному — к сервисному. Тому самому, о котором я знал ещё задолго до вылета. Магистраль для техобслуживания, доступ для ремонтных дронов. Идеальное место, чтобы зайти незаметно. Ибо после столкновения любая странная активность в этой зоне будет выглядеть «нормально». Хаб поврежден, так что его нестандартное поведение не вызовет опасений.

Фиксаторы сработали мягко. Без удара. Без вибрации. Как будто мы всегда здесь и были.

— Стыковка завершена, — доложил Федя. — Давление выравнивается. У нас есть доступ в сервисный контур командного центра.

Я открыл внутренний канал.

— Кира. Работа.

— Приняла, — ответила она сразу. Ни одного лишнего слова.

В штурмовом отсеке всё пришло в движение. Тихо. Быстро. Без суеты. Бойцы отстёгивались, занимали позиции у шлюзов, проверяли фиксацию оружия и оборудования. Симбиоты выходили из пассивного режима ровно настолько, чтобы быть готовыми, но не светиться.

— Первая группа — сервисный тоннель, — шепнула Кира по каналу. — Вторая — резерв, остаётся у шлюза. Третья — инженерное сопровождение.

— Подтверждаю, — ответил я. — Работаем.

Шлюз открылся. Я до сих пор не привыкну к тому, что может эта машина с его живым металлом. Перегородка просто исчезла, и перед нами открылся тёмный, узкий тоннель, утыканный магистралями и чужой логикой компоновки. Запахов не было. Звуков — тоже. Только сухие данные на визоре. Первые бойцы ушли внутрь. Растворились в темноте. Симбиоты подстраивали форму под тесноту, сглаживали выступы, убирали всё лишнее. Никаких «красивых» форм. Только функционал.

Я остался у консоли ещё на секунду, глядя на схему.

— Высадка началась, — сообщил мне мой симбиот то, что я и так знал. — Пока без реакций со стороны центра. Мы всё ещё в статусе «ремонт».

— Отлично, — сказал я и шагнул к шлюзу.

Когда люк за мной закрылся, я вдруг поймал себя на странной мысли. Самое сложное мы уже сделали. Теперь оставалось только пройти внутрь и сломать то, что СОЛМО считали неуязвимым.