Дальше началась настройка ролей.

Я быстро понял, что АВАК не мыслит категориями «командир — подчинённый». Для сети существовали узлы влияния, носители решений и партнёры по контексту. Люди в этом смысле были для неё чем-то средним между нестабильным фактором и перспективным модулем. Я изменил это.

Каждому ключевому человеку экипажа — Кире, Загу, Бахе, Денису — я задал собственный контур сопряжения. Не управление сетью, нет. Доступ к оптимизации. Подсказки. Локальные коррекции среды. То, что АВАК и так делал, но теперь — адресно.

Сеть не возражала. Она обучалась.

Когда я вышел из лаборатории, мой имплантат уже подготовил краткий отчёт для штаба — без особых деталей. Просто: «Командир получил расширенный интерфейс взаимодействия с АВАК. Функциональность стабильна».

Через полчаса мы уже сидели в малом зале штаба. Все те, кто принимал решения, и все носители симбиотов. Я посмотрел на них и вдруг понял, насколько мы все изменились. Не внешне — внутри. Мы давно уже жили в логике выживания, где человек и техника не были раздельными сущностями.

Я рассказал всё. Про симбиот первого поколения. Про доступ. Про историю сети. Про расу, которая создала и АВАК, и СОЛМО — и исчезла, оставив после себя войну, не имеющую конца. Никто не перебивал.

Кира смотрела жёстко, сосредоточенно, как на боевом брифинге. Заг молчал, но я видел, как у него дрожит челюсть — не от страха, от злости. Баха периодически хмыкал, будто внутри него инженер спорил с философом. Денис просто слушал, сцепив пальцы.

— Значит, — наконец сказал он, — мы не «новая сторона конфликта».

— Нет, — ответил я. — Мы внешний фактор. И потенциальный модификатор правил.

— И что ты предлагаешь? — спросила Кира прямо.

Я выдохнул.

— Для начала, симбиоз. Массовый. Теперь я в состоянии это сделать.

Я объяснил. Симбиот первого поколения — редкость. Уникальный артефакт. Повторить его невозможно. Но сеть АВАК умеет адаптировать формы взаимодействия. Не копировать — создавать производные. Каждое ядро управления сети, в состоянии вырастить до двенадцати коконов с боевыми симбиотами полевых операторов за раз. Более того, я теперь знаю, как минимум несколько сотен ядер, которые это уже сделали, к ним просто нужно наведаться и собрать «урожай». Но теперь я мог не только это, я мог теперь сам давать задания АВАК, для выведения новых форм жизни.

— Я могу инициировать разработку симбиота нового типа, — сказал я. — Не боевого и не управляющего. Поддерживающего. Для колонистов. Минимальная интеграция. Контроль физиологии. Адаптация к среде. Фильтрация токсинов. Усиление иммунитета. Без доступа к сети. Без внешнего управления. Только локальный партнёр — как орган, которого раньше не было. Подумайте об открывающихся возможностях. Люди смогут легко приспосабливаться к окружающей среде, да хоть к открытому космосу! Колонисты смогут получать энергию для жизни из источников, которые раньше были нам недоступны, выживать там, где раньше грозила смерть. Всё как в наших биоскафандрах.

Тишина затянулась, и я продолжил после небольшой паузы.

— Вы представьте, как расширятся наши возможности? Да в той же обороне системы от нападения. Каждый десантник или пилот перехватчика, а я напомню вам, что их у нас несколько тысяч, смогут управлять собственными биотехноидами, в неограниченном количестве. Армия в миллионы боевых биоформ АВАК! Да и сами по себе наши штурмовики станут в разы сильнее и практически не убиваемыми. Все, кто владеет сейчас симбиотом знают, что это такое!

— Ты понимаешь, что это изменит людей? — тихо сказал Заг.

— Уже изменило, — ответил я. — Просто пока — нас восьмерых. Да и вообще. Вспомните карсов, да даже на наших колонистов посмотрите. Для того, чтобы жить на Мидгарде, мы меняем их с помощью медкапсул. Для тех, кто эту процедуру прошел, земной воздух уже как яд. Да, процесс обратим, но тем не менее для этого снова нужно будет проходить через медблок. А имея симбиот, колонисты не будут нуждаться в медицинских процедурах для адаптации.

Баха первым нарушил молчание.

— Технически… — он потер подбородок, — это возможно.

Кира кивнула.

— АВАК не будет требовать ничего взамен?

— Нет, — ответил я. — Я это проверил. Для него это не сделка. Это… развитие среды. Колонистов, а точнее гражданских специалистов мы обеспечим поддерживающим симбиотом, военных и руководство колонии — боевым. Вырастить упрощенную форму будет быстрее и легче в разы, чем полноценную, с функционалом оператора. С этим справятся те же ядра.

Денис медленно покачал головой.

— Ты предлагаешь разделить людей на категории, — сказал он спокойно. — И дать каждой свою форму симбиоза.

— Я предлагаю признать реальность, — ответил я. — Мы и так уже это сделали. Просто не называем вещи своими именами.

Он не стал спорить. Это был плохой знак — Денис спорил всегда, когда видел риск. Сейчас он считал, а не возражал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, технически это реализуемо. Допустим, сеть не потребует оплаты. Допустим, риски по деградации и скрытому контролю ты перекрыл. Тогда главный вопрос другой.

— Какой?

— Добровольность.

Я кивнул. Именно этого вопроса я и ждал.

— Никакой обязаловки, — сказал я. — Ни для кого. Ни для колонистов, ни для военных. Только осознанное согласие. Полная информация. Полный отказ — без последствий.

Кира прищурилась.

— А если откажутся массово?

— Значит, откажутся, — пожал я плечами. — Тогда мы продолжим жить так, как живём сейчас. Симбиот — не необходимость. Это возможность.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом неожиданно усмехнулась.

— Чёрт, Найдёнов… Ты сейчас звучишь опаснее, чем когда предлагаешь штурмовать узел СОЛМО.

— Почему?

— Потому что тогда ты рискуешь собой. А сейчас — всей колонией.

Заг шумно выдохнул.

— Я всё ещё против тотального внедрения, — сказал он глухо. — Но… если это действительно без сети. Без обратных каналов. Без возможности перепрошивки… — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты гарантируешь это?

Я не ответил сразу. Вместо этого мысленно открыл слой рядом с Федей — неглубоко, аккуратно. Проверил модели. Прогнал сценарии.

— Да, — сказал я наконец. — Гарантирую.

Он кивнул. Для Зага это было равносильно согласию.

Баха уже мысленно строил схемы — я видел это по его взгляду.

— Нам нужен пилотный проект, — сказал он. — Небольшая группа. Добровольцы. Медики, инженеры, пара океанологов. Те, кто и так работает в предельных условиях.

— Уже думал об этом, — ответил я. — Для симбиота нового типа первая партия — не больше пятидесяти человек. Индивидуальная настройка. Никакой стандартизации.

— И наблюдение, — добавил Денис. — Долгосрочное. Не месяц, не два. Годы.

— Сеть это понимает, — сказал я. — Для неё время — не аргумент.

Разговор затих. Не потому что больше нечего было сказать, а потому что каждый уже принял своё решение.

Я встал и прошелся по залу.

— Тогда так. Я запускаю разработку. Параллельно готовим юридическую базу, медицинские протоколы, этику. Полная прозрачность. — Я посмотрел на всех присутствующих по очереди. — Мы не создаём новую расу. Мы просто перестаём быть хрупкими.

Кира поднялась вслед за мной.

— А если СОЛМО узнают?

— Они узнают, — ответил я. — Но к тому моменту будет уже поздно. Потому что если с поддерживающими симбиотами для колонистов мы можем позволить себе экспериментировать и ждать, то с боевыми, операторскими, мы этого делать не будем. Мы сформируем боевой отряд носителей. Точки координат, в которых уже есть поврежденные ядра АВАК, которые вырастили коконы с симбиотами — у меня есть. К ним отправятся «Скауты» и соберут всех готовых к установке паразитов. За это время, пока отряд будет формироваться, штаб подготовит план дальнейших действий. Благодаря расширенному доступу в сеть, у нас теперь полно разведданных. В том числе мы имеем информацию о наличии в этом участке нашей галактике одного из командных центров СОЛМО. Мы должны захватить его — целым!