Гиперполе справилось. Сеть из множества гиперпространственных микротоннелей, окруживших трофейный корабль, поглотила плазму без следа и последствий. Ну как без последствий? Последствия будут, но не сейчас. У защитного гиперполя был существенный недостаток — оно делало место где прошел бой, миной замедленного действия. Ведь сейчас плазма совершает гиперпрыжок, а не исчезла окончательно.

Что такое гиперпространство? Это многомерное пространство, которое позволяет преодолевать огромные межзвездные расстояния почти мгновенно, «срезая» путь, подобно переходу на другую сторону сложенной ленты, и тем самым обходя ограничения скорости света. Представьте лист бумаги (наше пространство), на котором две точки очень далеко друг от друга. Сложив лист пополам, вы получаете «гиперпространство» (третье измерение), где эти точки оказываются рядом, и их можно соединить коротким «туннелем». Но можно и наоборот, «растянуть» тоннель. Так и работает защитное гиперполе, отправляя плазму в замедленный полёт, и в реальности она может появится через года, но всё равно, появится рано или поздно.

— Я на месте, связь есть! — Через несколько секунд доложила Кира — Даю доступ!

Моя голова мгновенно наполнилась сторонними шумами, а симбиот начал активно фильтровать эту кашу, которая обрушилась на мой мозг. Стараясь не обращать на это внимание, я активировал канал и отправил код допуска линкора — старый, персональный, командирский. Тот самый, которым не пользовались с момента моего исчезновения.

— Линкор «Земля», говорит Найдёнов. Возвращаемся из автономной операции. Корабль трофейный. На борту раненый, карантинные биоформы и нестабильные технологии. Прекратить огонь! Запрашиваю коридор и медицинский приём.

Пауза растянулась. Секунда. Вторая. Третья. Огонь прекратился. По фону шёл плотный обмен — сверки, проверки, перекрёстные запросы. Я чувствовал это даже без расшифровки: имплантат скользил по слоям идентификации, сопоставлял подписи, психопрофиль, сигнатуры. И вдруг — знакомый голос, слегка хриплый, до боли родной:

— … Командир? — Пауза. — Чёрт… это правда ты?

Я прикрыл глаза.

— Привет, Дениска. История длинная. Коротко: мы живы, слегка потрёпаны и привезли проблемы размером с отдельную цивилизацию.

В эфире кто-то шумно выдохнул, затем раздался нервный смешок.

— Я совсем не удивлен. Честно. Когда вы пропали вместе с управляющим хабом СОЛМО, я даже сильно не расстроился. В первый раз что ли? Четыре дня проходит, и ты возвращаешься на трофее. У нас вся тактическая сеть орёт — биосигнатуры АВАК, неизвестные поля, странный гиперконтур! Перехват уже…

— Отставить трендеть, — перебил я. — Мы четыре дня не спали и не ели ничего, а то чего нам сделать пришлось, чтобы выжить, тебе лучше не знать. Готовьте медблок, Зага нужно по кускам собирать, и бот за нами отправь. Чёрт! Тут же должен кто-то остаться с симбиотом, чтобы эту хрень контролировать…

— Отправлю Виктора и инженера — Спокойно ответил Денис — Оба с симбиотами.

— Не понял? — Удивился я.

— Ну вы пропали, а у нас тут на планете биотехноиды без присмотра шляются. — В голосе Дениса послышалось смущение — Ну я и взял на себя ответственность, ещё пятерых паразитов нашим парням подсадил. Виктору, двум инженерам, медику и… себе.

Я медленно выдохнул, стараясь переварить услышанное.

— Ты… что сделал? — уточнил я очень спокойно, тем самым голосом, от которого подчинённые обычно начинают искать ближайшее укрытие. В эфире повисла пауза. Потом Денис кашлянул.

— Командир, спокойно. Всё под контролем. Мы аккуратно. По протоколу. Почти.

— «Почти» — это когда потом кого-то собирают по частям, — буркнул я. — Ладно. Потом разберёмся. Сейчас главное — Заг и этот корабль. Принимайте нас.

— Коридор открыт. Буксиры выходят. Медики уже на старте.

Связь оборвалась, и почти сразу тактическая картина изменилась. Боевой порядок Мидгарда перестроился. Перехватчики разошлись, минные поля ушли в пассив, а навигационные маркеры сложились в чёткий, безопасный тоннель. Вперёд выдвинулись два бота с гравитационными якорями, которые мы будем использовать вместо буксиров.

— Всё, — сказал Баха, выдыхая. — Дома.

— Почти, — отозвалась Кира, меняя конфигурацию скафандра и убирая боевой режим. — Дома я себя почувствую только когда выйду из душа.

Трофейный корабль мягко принял захваты. По корпусу прошла вибрация — спокойная, контролируемая. Чужая машина подчинилась полностью, позволив людям взять управление на себя. Системы сопротивлялись слабо, скорее по инерции: остаточные контуры СОЛМО пытались удержать автономию, но имплантаты и внешние управляющие ключи гасили их один за другим.

Я чувствовал это почти физически — как если бы кто-то аккуратно, слой за слоем, снимал чужую волю с живого существа. Без боли. Без борьбы. Просто отключал.

— Контур подавлен… ещё один… готово, — шёл сухой доклад с линкора. — Переходим на ручной захват.

Трофейный корабль дрогнул и окончательно «осел» в гравитационном коконе буксиров.

— Всё, командир. Он теперь наш, — сказал инженер по внутреннему каналу.

Я кивнул, хотя он меня не видел.

— Сразу задание всей инженерной группе. Узнайте мне про него всё! Какие дополнительные функции есть, как его ремонтировать, как на нем воевать, как он управлял «охотниками». Вытащите всю информацию из блоков памяти корабля, и тех, что мы притащили с базы СОЛМО. Но только чтобы корабль целый остался, а то знаю я вас. «Только вскрытие может поставить точный диагноз» — сейчас не канает!

Пока шла стабилизация, я отправился к Загу. Капсула с ним уже была готова к транспортировке. Автоматика мягко отсоединила её от внутренних систем трофея. Биополя стабилизировались, индикаторы горели ровно, без тревожных скачков. Его жизненные показатели держались на грани, но держались.

— Начинаем эвакуацию пациента, — раздался голос медика по внутренней связи.

В открытый шлюз влетел медицинский бот линкора — он почти ничем не отличался от десантного, разве что оборудован был для оказания медицинской помощи в боевых условиях. Из десантного люка выбрались два медика и эвакуационная платформа. Он работал быстро и аккуратно, будто боялся потревожить даже воздух вокруг капсулы.

Я пошёл рядом, пока позволяло пространство.

— Держись, брат, — тихо сказал я, положив ладонь на холодный кожух. — Дальше за тебя подерутся уже другие.

Капсулу втянуло в приёмный отсек бота. Фиксаторы сомкнулись, загорелся зелёный индикатор.

— Пациент принят. Состояние тяжёлое, но стабильное. Доставка в реанимационный блок номер три, — доложила система.

Бот отстыковался и ушёл к линкору, растворяясь в потоке служебного движения. Я выпрямился и только сейчас понял, насколько вымотан. Внутри будто кто-то выключил аварийный режим — и навалилась тяжесть.

— Ну что, Найденов, — сказала Кира, подходя ближе. — Живы. Даже почти целы.

— Почти, — согласился я. — Пойдём. Нас там ждут.

Еще один десантный бот занял место медицинского транспорта, и отсек стал непривычно многолюдным. Два человека в биоскафандрах АВАК, и взвод штурмовиков в полном боевом снаряжении прибыли нам на смену. Поздоровавшись с моим бывшим телохранителем, который временно принимал командование над кораблем, мы с Кирой и Бахой наконец-то покинули трофей.

Переход на линкор прошёл через стандартный стыковочный шлюз. Металл под ногами был знакомым, родным. Запах стерильный, с примесью озона и машинного масла. Освещение ровное, человеческое. После полуживого нутра трофея это ощущалось почти нереально. Двери открылись, и я впервые за несколько дней приказал симбиоту снять с меня биошлем и отключить визор.

С той стороны уже стояли люди: медики, техники, бойцы охраны. У всех напряжённые лица. Я прямо дежавю снова испытал. Еще совсем недавно нас почти в том же составе встречали после боя на Мидгарде. Это уже традицией становится…

В центре встречающих стоял Денис. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но живым и злым, как всегда в рабочем режиме. Мы посмотрели друг на друга несколько секунд. Потом он шагнул вперёд и коротко, по-солдатски обнял меня за плечи.