— Разберёшься. Не переживай. Команда — как одна большая семья. Мы постоянно вместе, так что запомнишь.

Если я здесь останусь.

Чем дольше мы тут находились, тем сильнее я хотела… да что там, нуждалась остаться. Мне нравилось всё — этот маленький городок, люди, команда… и Ривер. Всё, что оставалось, — уговорить папу переехать, доказать, что перемены пойдут ему на пользу. Ривер просто святой, раз предложил, чтобы папа жил с нами, но, возможно, со временем он смог бы жить сам… а я смогла бы устроить собственную жизнь.

СМС от Адди говорили, что всё под контролем, так что, возможно, это реально.

Да. Я смогу. Наверное.

— Что с тобой, Эйвери? — спросил Бишоп, подходя к нам.

— Прогуляемся? — предложила я, нуждаясь в собеседнике, который не был бы Ривером.

Его лоб нахмурился. — Конечно.

Он помог мне подняться, и мы вышли через боковую дверь клуба. Я глубоко вдохнула прохладный воздух, радуясь тишине вокруг. Лёгкие жгло, но я уже привыкала к высоте. Ну… почти.

— Что ты собираешься делать? — спросил он, не любивший ходить вокруг да около.

— Не знаю, — ответила я.

— А чего ты хочешь? — уточнил он. — Не Ривер, не твой отец… а ты?

Я подумала о последних двух днях — о покое, свободе, чистом счастье от мысли о новом начале с Ривером.

— Я хочу быть здесь.

— Тогда вот и ответ.

Я фыркнула:

— То, чего я хочу, и то, что возможно, почти никогда не совпадает.

— Эйвери, если ты готова сорваться с места, уехать из Аляски и построить что-то новое, то ты уже преодолела самое большое препятствие. Ну, и рискнула жизнью, пробуя готовку Ривера.

Уголки моих губ дёрнулись:

— Ладно, есть такое. А как думаешь, смогу ли я уговорить папу переехать? Аделин за, но решение принимаю не только я. Я не могу их бросить — так же, как ты бы не бросил Ривера.

Он скривился. — Знаешь, Ривер — взрослый мужик. Если бы он не захотел ехать сюда, я бы оставил его на Аляске. Он сам принимает решения. Конечно, я рад, что он здесь со мной. Если он будет работать пожарным, я хочу, чтобы он был в моей команде. Но не думай, что я не приехал бы без него. Он заслуживает своей жизни, и ты тоже.

— А если я приеду сюда, а у нас с Ривером ничего не получится? — выдохнула я, озвучивая свой главный страх. — Если я брошу всё, что мне знакомо, а потом мы ужасно расстанемся, и я потеряю его?

Он взял меня за плечи и нагнулся, чтобы заглянуть мне в глаза:

— Это риск, на который тебе придётся пойти. В жизни ничего не гарантировано, а в любви — тем более. Но я точно знаю, что он любит тебя столько, сколько тебя знает. Нет ничего, чего бы он не сделал, чтобы это работало. Такая любовь, которая выросла из такой глубокой дружбы, как у вас… встречается нечасто. Это стоит того, чтобы бороться. Я скажу тебе то же, что и ему: вы стоите того, чтобы рискнуть.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не благодари меня. У тебя впереди адская дорога. Жаль, что я не смогу быть рядом, чтобы помочь тебе пройти её.

— Ты не поедешь с нами? — у меня внутри всё оборвалось.

— Нет. Я ещё до отъезда упаковал свои вещи. Ривер продаст мой грузовик и пришлёт мои вещи вместе со своими. Башу я нужен здесь. Нам предстоит много переездов, а там для меня всё равно особо ничего нет.

— Я думала, раз нам сказали, что есть время до весны… — мой голос стих, потому что мы оба знали, к чему это ведёт. Когда Башу разрешили собрать команду к весне, я решила, что нам дали отсрочку. Ещё несколько месяцев, чтобы всё уладить. Время, чтобы уговорить моего отца. Время, чтобы всё согласовать.

— Может, Ривер и останется, — сказал Бишоп. — Как я уже говорил, мы сами принимаем решения. Если он выберет провести зиму на Аляске, я это поддержу. Ему не обязательно возвращаться до апреля.

— Мне просто нужно время.

— Я знаю. И он тоже это знает. Просто времени у нас сейчас может быть совсем немного.

Дверь за нашей спиной открылась, и вышел Ривер. — Эй, ты там мою девушку уводишь, что ли?

Бишоп ещё раз сжал мне плечи. — Нет, она вся твоя. — Он направился к двери, но обернулся, прежде чем войти. — Помни, что я сказал, Эйвери. Его готовка и правда может тебя убить. — Он улыбнулся Риверу и скрылся внутри, оставив нас одних.

— Засранец, — пробормотал Ривер.

— Ты воспользуешься временем? — спросила я. — Ты останешься на Аляске до весны или переедешь прямо сейчас?

Он поднял брови. — Так вот о чём вы говорили.

— Ответь, пожалуйста. Я немного паникую.

Он сделал два шага и заключил меня в объятия, прижимая к себе. Я уткнулась головой ему в грудь, позволяя знакомому запаху и биению сердца окружить меня.

— Я сделаю всё, что тебе нужно, — сказал он, положив подбородок мне на макушку. — Хочешь переехать сейчас — мы заберём Адди, твоего отца и поедем. Хочешь подождать до весны — придётся пару раз вернуться сюда, но и это возможно.

— Ты подождёшь, пока я всё устрою?

Его руки крепче сжали меня. — Если я знаю, что ты приедешь сюда, чтобы жить со мной, я буду ждать вечно.

Я глубоко, неровно вдохнула, понимая, что то, что я сейчас скажу, изменит всё. Потом подняла голову, встретив его тёмные глаза в ярком лунном свете.

— Я хочу приехать. Хочу жить здесь с тобой. Ну, не прямо здесь, а в нашем доме здесь. Хочу, чтобы у нас всё получилось. Я сделаю это.

Слова вырвали моё сердце на свободу так, как я никогда не ощущала. Будущее стало таким ясным и насыщенным, что я словно могла попробовать его на вкус — и тут же единственным вкусом стал Ривер, когда он поцеловал меня.

Вот чего я хотела от жизни. Поцелуев Ривера, его объятий, его любви. Я хотела всё это.

Его поцелуй был страстным, властным, и я ощутила спиной холод стены, когда он зажал меня между собой и зданием. Неважно, что за последнюю неделю мы целовались уже десятки раз — каждый поцелуй был новым и в то же время похожим на возвращение домой.

— Это твоё, — прошептал он, его губы скользнули к моему уху, а в ладони я почувствовала что-то холодное и металлическое.

— Ключ? — спросила я, рассматривая его в бледном свете.

Его улыбка могла осветить весь мир.

— Я только что подписал документы на дом. Этот — твой. Без давления. Это просто ключ.

Это был не просто ключ.

— Мне он нравится, — сказала я, сжимая его так сильно, что острые грани врезались в кожу.

— Я люблю тебя.

Моё сердце взлетело, разорвавшись на части, словно, озвучив своё желание, я наконец разорвала цепи, которыми так плотно себя сковала. — Ривер, — прошептала я, отстраняя его, чтобы заглянуть в глаза, когда скажу это. — Я…

Мой телефон зазвенел мелодией Адди. Она обычно писала сообщения, звонить было не в её привычках, значит, что-то срочное.

— Уф, — выдохнула я, доставая телефон из кармана. — Секунду. — Я смахнула экран и ответила. — Что случилось?

— Эйвери? — раздался всхлип.

Мой желудок сжался, а мир сузился до тихого голоса на другом конце. — Что случилось?

— Это папа. Он… — снова раздался всхлип, и я заставила себя вдыхать воздух. — Тётя Дон не убрала лекарства, и он их нашёл.

— О боже… — я бы упала, если бы руки Ривера не подхватили меня, удерживая на ногах. — Адди, он…?

— Он принял слишком много. Его подключили к аппарату ИВЛ, и они не знают… — её голос сорвался на рыдающие всхлипы. — Ты сможешь приехать домой?

Я подняла глаза на Ривера и поняла, что он слышал её слова через телефон — он лишь кивнул. Земля ушла из-под ног; реальность, в которой я была так уверена минуту назад, исчезла, уступив место новой.

— Я уже еду.

Ривер

Я сделал очередной глоток больничного кофе и попытался не заснуть. Мы были в дороге уже шестнадцать часов — накануне вечером доехали до Денвера, чтобы успеть на первый утренний рейс. Эйвери не могла ждать, чтобы улететь из Ганнисона только утром.

Мы поехали прямо в больницу, где её отец находился в реанимации, и я уже как минимум два часа сидел здесь, просто надеясь, что с ней внутри всё в порядке.