Она кивнула с улыбкой. — Да. Я заканчиваю в два и тогда приду.

Я бы сказал что угодно, лишь бы увидеть Эйвери такой — беззаботной и счастливой. Она всегда была красива, но эта улыбка делала её настоящей красавицей, и мне никогда не было достаточно.

— У тебя есть ключ, так что просто заходи. Адди, готова?

— Да!

Я рассмеялся над её восторгом. — Ладно, но не слишком радуйся. Зевс, наверное, захочет спать с тобой в кровати, а он большая хвостатая обжора.

— Ну, зато он тёплый и уютный.

— Это точно, — согласился я, а потом снова повернулся к её старшей сестре. — Увидимся утром?

Она кивнула и встала на носочки, чтобы обнять меня. Это был единственный способ преодолеть разницу между моими метр девяносто пять и её метром шестидесяти восьми. — Спасибо, что заберешь её, — сказала она, обнимая крепко. — Я просто не могла оставить её там одну. Он по ночам становится таким злым.

Когда выпьет.

— Не за что. — Я обнял её в ответ и дал ей выскользнуть из моих рук.

Потом я отвёз Аделину домой.

— Мне нравится твой дом, — сказала она, когда мы поднимались по ступенькам на крыльцо.

— Он не такой большой, как ваш, — ответил я, вставляя ключ в замок. Я построил дом сам — ну, с Бишопом и наёмными рабочими, конечно — и мне нравился его традиционный стиль бревенчатого сруба, но я понимал, что он не поражает размерами.

— Он больше похож на настоящий дом, — сказала она, когда я открыл дверь.

— Уф! — Воздух вышел из лёгких, когда Зевс вылетел из дома и сбил меня с ног. Все свои пятьдесят с лишним килограммов он плюхнул на мою грудь и начал вылизывать лицо, жалобно поскуливая. — Да, я тоже скучал, дружище, — сказал я, поглаживая его густую шерсть.

Он посмотрел на меня своими строгими голубыми глазами, будто я мог повлиять на то, сколько длился пожар, и дал мне встать. Я помассировал ему голову ещё пару раз — и он начал прощать меня. — Вернись, когда закончишь, — сказал я ему, и он понёсся в лес. Есть кое-что хорошее в том, чтобы жить на своих четырёх гектара.

Я поднёс два пальца к губам, а потом приложил их к обрамлённой фотографии отца, висящей у входа. Некоторые ритуалы нужно сохранять — и этот был именно таким. — Я дома, пап, — сказал я.

— Зачем ты это сделал? — спросила Адди.

— Потому что я всегда говорю ему, что добрался, когда возвращаюсь с пожара, — ответил я, затаскивая сумку в дом.

— Потому что он не вернулся? — спросила она.

Невинный вопрос застал меня врасплох.

— Верно. Он погиб вместе со всей своей командой Hotshot, когда пожар уничтожил наш родной город.

Она посмотрела на фотографию моего отца в экипировке, потом снова на меня. — Сколько лет назад это было?

— Десять. Через пару недель будет ровно десять.

— Это грустно. Мне жаль.

— Спасибо. Тяжело терять родителей, правда?

Она кивнула: — Но я почти не помню маму, так что… — Она пожала плечами.

— Не думаю, что от этого легче. Потеря остаётся потерей.

Она снова взглянула на фото отца. — Он был красивым.

— Моя мама точно так считала. — Они любили друг друга так сильно, что я с тех пор знал: сам на меньшее не соглашусь. — Твои вещи всё ещё в том комоде, — сказал я, когда Адди прошла в гостиную. Это была не первая её ночёвка у меня, пока Эйвери работала, и я знал — не последняя.

— Спасибо! — крикнула она, весело поскакав в гостевую комнату с семидесятидюймовым телевизором, который я в основном для неё и купил.

Как бы сильно я ни любил Эйвери, я был безнадёжным перед Аделиной.

Зевс заскулил у двери, и я впустил его, потом отнёс сумку к стиральной машине. Как всегда, вся моя одежда пахла дымом. Меня это особо не тревожило — пока не возвращался домой. Как только переступал порог, не мог дождаться, когда избавлюсь от запаха дыма с вещей, с волос, с кожи. Я закинул одежду в барабан, засыпал стиральный порошок и запустил машинку. Надеюсь, запах уйдёт с первой стирки.

Чтобы избавиться от него самому, понадобился долгий душ.

После этого я открыл пиво, включил новости — чтобы быть хоть немного в курсе происходящего — и открыл ноутбук, проверяя соцсети. Зевс свернулся рядом, и я машинально гладил его, пока листал ленту.

Драма.

Драма.

Милый малыш.

Драма.

Чёрт, он что, женился?

Я так давно не был в Колорадо, что совсем потерял связь с происходящим.

Через несколько минут я закрыл ноутбук, оставив друзей — и из колледжа, и из родного города — в прошлом, переключил канал и позволил себе немного отключиться от мира.

Я вернулся домой после очередного пожара. Я взглянул на фотографию отца и поднял пиво в его честь. Затем я сделал большой глоток и откинулся на диван.

— Рив?

Я моргнул, услышав мягкий голос, и поднял голову, когда у меня из рук забрали пиво. — Эйвери? — спросил я, голос был хриплым ото сна.

— Ага, — ответила она, проводя пальцами по моим волосам. — Ты, похоже, уснул.

— Мммм. — Я потянулся к её руке. — Который час?

— Два пятнадцать.

Я сел и потер глаза. — Да ладно?

— Ты должно быть валишься с ног, — сказала она, устраиваясь у меня под боком.

Я обнял её одной рукой, а второй натянул на нас плед. — Так и есть, — признал я. — Уверен, ты тоже.

— Мммхмм, — пробормотала она, устроив голову у меня на груди, идеально, как всегда, и зевнула так широко, что челюсть хрустнула.

Скажи сейчас. Каждый раз после пожара я клялся себе, что, когда вернусь, скажу ей всё. Я знал, она не хочет никаких отношений — забота о почти лежачем отце, две работы и, по сути, воспитание Аделин на своих плечах… Всё, что у неё было, она отдавала семье.

Но я хотел, чтобы она знала, что она — мой единственный приоритет.

Ну и пусть это будет сложно. Запутанно. Я никуда не уйду, и она тоже. Мы справимся с любыми трудностями. И даже если на это уйдут годы, я уже знал — другой женщины для меня не будет.

Все мои прошлые неудачные отношения уже доказали: Эйвери Клэр незаменима.

Я глубоко вдохнул и попытался нащупать в себе хоть каплю мужества. — Эй, Эйвери?

Ответа не последовало.

Я чуть повернулся и увидел её закрытые глаза и приоткрытые губы. Дыхание было ровным и глубоким. Она спала.

Мне стоило бы уложить её поудобнее. Но вместо этого я снова откинулся на диван и просто наслаждался моментом — тем, как она спит у меня в объятиях.

Прошло всего пять минут, когда в дверь начали яростно стучать. Я резко сел, едва успев поймать Эйвери, чтобы она не скатилась на пол. — Кто, чёрт возьми? — пробормотал я, глянув в окно. Солнце уже взошло, но это ещё ничего не значит.

— Ого, уже восемь, — сказала Эйвери, потягиваясь рядом.

Я не смотрел на то, как её грудь напряглась под тонкой тканью майки.

Я не обращал внимания на её зевок, когда её язычок лениво выгнулся, как у котёнка.

Я не представил, как прижимаю её разогретое сном тело к себе и окончательно бужу её оргазмом, от которого её хриплый голос сорвётся на крик моего имени.

Совсем нет.

Чёрт.

Стук продолжался, и я встал, направляясь к двери, где Зевс уже радостно вилял хвостом. Я открыл дверь — и он пулей вылетел наружу, пронёсшись мимо стоявшего на пороге Бишопа с напряжённым лицом. А такое выражение у него никогда не сулило ничего хорошего.

— Отличный у тебя сторожевой пёс, — прокомментировал он, входя.

— Зевс знал, что это ты, — ответил я. — И вообще, мне двадцать пять. Отвали от меня. Ты старше всего на три года.

— Ага, — сказал он, бросив взгляд на фото отца, прежде чем пройти в гостиную. Если он даже не зацепился за мою колкость, значит, дело и правда серьёзное.

— Привет, Эйвери, — сказал он, заглянув на кухню, где она ставила вариться кофе.

— Бишоп, — улыбнулась она. — Кофе?

— Было бы здорово, — сказал он, а потом повернулся ко мне. — Ты проснулся?

— Я же дверь открыл, — пожал я плечами. — Мы собирались встретиться только через два часа. Так почему ты здесь?

Его челюсть напряглась. — Мне позвонили с утра.