«Дарл!» — Кара орала. — «Слишком много! Таймер обновляется! Мана поступает! Но это убьёт тебя! Остановись!»

Не могу. Не могу остановиться… Метка работает сама, поглощает, жрёт энергию. Экран перед глазами мигал красным, цифры скакали.

Сердце замедлилось резко, пропустило удар. Боль в груди, острая, как нож.

«Критическая угроза жизни носителя!» — голос Кары стал механическим, чужим. — «Инициализация протокола номер два! Аварийное перенаправление!»

Кольцо на пальце вспыхнуло белым светом.

— Кара… какого… хрена⁈

«Дарл, потерпи! Я пытаюсь спасти тебя!»

Всё потемнело разом.

Очнулся.

Лежал на камнях. Холодных, мокрых, жёстких. Голова раскалывалась на части, каждый удар пульса отдавался болью. Рука горела, но тише.

Открыл глаза медленно, с трудом. Потолок серый, размытый, плывёт перед глазами.

«Дарл?» — голос Кары тихий, осторожный. — «Ты… жив?»

— Угу… — прохрипел я. — Кажется… да.

Сел с трудом, каждая мышца протестовала. Огляделся. Клетка стоит на месте, женщина внутри сидит, голова опущена снова. Дышит тяжело, с хрипом. Чёрные вены на руках… посветлели заметно. Почти серые теперь, не чёрные.

Скверна ушла. Частично.

«Мы… выжили», — Кара выдохнула с облегчением. — «Это было очень близко. Ещё секунда — и твоё сердце остановилось бы.»

Я посмотрел на экран перед глазами.

Мана: 20 ед.

Таймер: 8 дней.

Моргнул несколько раз.

— Двадцать? Восемь дней?

«Видел?» — Кара радостно, гордо. — «Это всё я! Протокол номер два перенаправил излишки Скверны прямо в кольцо, минуя твоё тело. Ты мог умереть, но я нашла способ! Я…»

«Спасла меня», — закончил я тихо.

Пауза.

«Да», — совсем тихо. — «Спасла.»

Я хмыкнул, улыбнулся криво:

— Спасибо… дорогуша.

«Не смей меня так называть!» — она осеклась, голос смягчился. — «Ладно… В честь того, что ты чуть не умер и я такая хорошая. На этот раз… можешь.»

Я посмотрел на экран снова внимательнее. Рядом с «Статический разряд» появилась маленькая звёздочка.

«Твой активный навык усилен», — пояснила Кара. — «Ещё не второго ранга, но близко. Скверна, которую мы поглотили, улучшила его структуру.»

— Ну хоть какая-то польза от этой жопы, — усмехнулся я и встал.

Подошёл к клетке медленно, осторожно. Посмотрел на женщину внимательнее. Она не двигалась, дышала тяжело, грудь поднималась и опускалась неровно.

На полу рядом с ней что-то блеснуло тускло. Я присмотрелся, прищурился. Кольцо. Серебряное, простое, без украшений. На внутренней стороне гравировка — я разобрал инициалы: «О» и «Э».

Оргос и… Эльза? Эрика? Эмма?

Посмотрел на женщину снова. Волосы чёрные, длинные — даже спутанные, грязные, видно, что когда-то были красивыми. Черты лица под Скверной всё ещё различимы — правильные, тонкие, изящные.

Вспомнил Оргоса. Как он стоял у двери домика, рука на косяке, пальцы сжались до побеления костяшек. «Я здесь живу. Сам построил. Для меня и…» — он не закончил фразу тогда, оборвал резко. «Неважно», — сказал он и отвернулся.

Закрыл глаза, выдохнул долго.

— Вот оно что, — прошептал я.

«Что?» — Кара не поняла.

— Он её не убил, не смог. Построил клетку, посадил сюда, запер. Поставил ловушки и охраняет. Живёт один наверху, пьёт, злится на весь мир, но не отпускает.

Пауза.

«Но… она же монстр теперь. Она опасна, очень опасна.»

— Для него она всё ещё жена или кто она ему была, — покачал головой. — Если ты кого-то очень любишь, то не можешь отпустить. Даже если он уже не человек.

Кара молчала.

Вспомнил вязание наверху, шарф, аккуратный узор, тёплый. Он вяжет ей одежду, наверное, приносит еду, хотя она уже не ест, может даже говорит с ней.

— Теперь понятно почему он такой, — хмыкнул носом.

«Дарл…» — Кара тихо, неуверенно. — «Это больно? Любить кого-то, кто уже не тот?»

— Что?

«Любить кого-то, кто изменился, стал другим, потерялся.»

Я хмыкнул горько:

— Очень больно, одна из самых сильных болей вообще.

Пауза.

«Тогда зачем? Зачем так делать?»

— Потому что альтернатива — жить без этого человека совсем, а это ещё больнее.

«Не понимаю»

— У каждого человека есть слабость. У каждого… Даже у таких, как Оргус.

«А у тебя?»

— Я всегда был один, — пожал плечами и старался ни к чему не привязываться, хотя порой хотелось.

«Ты не ответил на вопрос: какая твоя слабость? Я не могу ей найти в твоей голове.»

Ничего не ответил, пусть так и остаётся.

«Дарл…» — тихо произнесла Кара. — «Он тебя убьёт, когда узнает, что ты был здесь и видел его… Это его слабость, как ты сказал. Если кто узнает, что у него есть полностью осквернённый человек, то инквизиция его не пощадит.»

— Да, — кивнул спокойно. — Убьёт. Без разговоров, без шансов. Нужно сваливать отсюда. Жаль, а мне мой «учитель» нравился, если честно.

Я отошёл от клетки, огляделся. Выход, мне нужен выход отсюда, любой. Зал большой, но пустой, только клетка в центре. Назад уже не вернуться.

Взгляд метнулся по стенам, искал, цеплялся за детали. Там, в дальнем углу — тень, углубление. Я подошёл ближе, присмотрелся. Ниша в стене, маленькая, низкая — метр в ширину, не больше. Но оттуда тянет воздухом, свежим, холодным, лесным.

«Кара, что это?»

«Анализирую… Проход. Узкий, идёт вверх под углом. Воздух движется — значит, выход наружу есть.»

— Наружу, — повторил я вслух и усмехнулся. — Отлично.

Опустился на колени, заглянул внутрь. Темнота, земля, корни торчат из стен. Узко, очень узко — пролезу, но с трудом, придётся ползти.

«Дарл, ты серьёзно?»

— А что, есть другие предложения?

Кара молчала.

— Вот и я о том же.

Залез в нишу головой вперёд, начал ползти. Земля холодная, влажная, стены давили с боков, плечи задевали камни. Толкался ногами, греб руками, тянул себя вперёд по сантиметру.

Темнота абсолютная. Воздух спёртый, пахнет землёй, корнями, гнилью. Дышать тяжело, грудь сдавлена. Метр прополз, ещё метр. Туннель пошёл вверх круче, почти вертикально. Пришлось упираться локтями, коленями, карабкаться.

Земля сыпалась в лицо, забивалась в рот, в глаза. Я плевался, тряс головой, полз дальше. Руки гребли, цеплялись за корни, за камни, тянули тело вверх. Ноги скользили, искали упор.

«Сколько ещё?» — выдавил мысленно.

«Не знаю точно… Метров десять, может пятнадцать.»

— Охренеть…

Полз дальше, не останавливаясь. Время размывалось — минута или час, не понять. Мышцы горели, лёгкие требовали воздуха, в голове стучало. Но я полз, упрямо, методично.

И вдруг впереди — свет. Слабый, серый, но свет. Я ускорился, рванул вперёд. Ещё метр, ещё. Руки вцепились в траву, мягкую, мокрую. Вылез наружу, упал на землю, лежал, дышал жадно.

«Мы… выбрались», — Кара облегчённо.

Я сел, огляделся. Лес. Деревья вокруг, кусты, трава. Сумерки уже — небо серое, солнце садилось. Судя по деревьям и склону — я в паре сотен метров от дома Оргоса.

Встал, отряхнулся. Земля осыпалась с плаща, с волос. Посмотрел на руки, плевать.

Рюкзак остался на верхних ступеньках входа. Там… Всё моё имущество, мляха муха.

«Дарл, забудь про него», — Кара поняла. — «Слишком опасно возвращаться.»

— Не могу, — покачал головой. — Без мазей я не протяну.

«Оргос может быть там уже!»

— Может, но может и нет. Проверю быстро — вбежал, схватил, выбежал. Тридцать секунд, максимум. Кара вздохнула, но не спорила.

Я побежал к дому, пригнувшись, между деревьев. Вышел на край поляны, остановился за стволом, выглянул осторожно.

«Кара?»

«Анализирую… Чисто, никого рядом нет. Оргоса не чувствую.»

Выдохнул. Рванул к дому через поляну. Дверь открыта, как я и оставил. Шагнул внутрь, огляделся. Люк в углу закрыт, задвижка закрылась, когда я его опускал. Отодвинул. Заглянул внутрь, схватил рюкзак, закинул на плечо. Вот ты мой родной.

«Теперь сваливаем», — сказал мысленно. — «Кара?»