— Просыпайся! — толкнули меня.

Звон в ушах. нихрена не вижу. Голова разламывается, тело ватное.

Неужели выжил после взрыва? Сопляк меня удивил — гранату притащил. Старею, совсем уже расслабился.

Открыл один глаз.

— Я приказал тебе прийти в себя, — снова прозвучал голос.

Ощущение, словно бухал, но я не пью уже десять лет, а это значит… Кто-то рядом.

Посмотрел вокруг… какое-то болото. Хмыкнул. Похоже, убийца был не один. После взрыва меня забрали и притащили сюда, чтобы закончить дело.

Попытался встать, а тело не слушалось. Обычная реакция после оглушения и контузии. Страх — вот что я должен был сейчас испытывать, но его не было. За свою карьеру я его слишком часто нюхал. Привык уже, наверное…

Повернулся, сквозь пелену в глазах проступил силуэт. Мужик. Он стоял метрах в пяти, прямо посреди этой гнилой топи. В белом, сука, балахоне. Ни пятнышка грязи, хотя вокруг дерьмо, тина и черная вода, ткань даже не намокла. Ещё и Рожа надменная, скулы острые, как лезвия. Но больше всего напрягали его глаза. Они вообще без белков, словно залитые жидкой ртутью.

— Что за маскарад? — прохрипел я.

Но голос был чужой, какой-то ломкий, детский. Я попытался сплюнуть вязкую слюну, но губы онемели. Мужик не ответил, он просто смотрел на меня.

И вдруг воздух вокруг него сгустился. Стало тихо, не просто тихо, а как будто нас накрыл вакуум, а потом пришло давление. На меня словно стену уронили из бетона, такое уже было, чувство знакомое, только стены нет.

— Я призвал тебя, — его голос прозвучал не в ушах, а прямо внутри черепа. Словно вибрация от мощного сабвуфера, от которой дрожат зубы. — Лучшего убийцу. Ждал, когда ты умрёшь, чтобы ты стал моим избранником.

Меня затрясло. В носу, кажется, лопнул сосуд, потому что горячая струйка потекла по губе. Тряхнул головой. Что это? Ультразвук? Направленный психотропный излучатель?

Меня контузило сильнее, чем я думал, или этот урод использует какую-то высокотехнологичную дрянь? Мозг Методиста лихорадочно искал рациональное объяснение. Газ? Гипноз?

— Ты кто? — выдавил я, пытаясь сфокусировать зрение, но картинка плыла.

— Великий Азгор, — снова в голове всё вибрирует, даже на зубах долбанный звук.

— Странное имечко. Это погоняло? — я попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли. Пить хотелось так, что горло драло наждачной.

Мужик чуть сузил ртутные глаза. Меня начало вдавливать в грязь. Упёрся руками, но это нихрена не помогло. Они тоже опускались в грунт.

— Слушай меня, человек! — рявкнул он, склоняясь надо мной. — Я дарую тебе величайший дар. Ты станешь моей десницей. Будешь искоренять Скверну с моим именем на устах!

За свою карьеру я убивал многих: олигархов, коррупционеров, бандитов. Перед смертью они несли всякое: угрожали связями, предлагали миллионы, молили о пощаде. Но чтобы кто-то на полном серьезе называл себя богом?

— Мужик… — я подавил нервный смешок, ситуация была бредовой. — Тебе бы к доктору сходить. Смотрю, совсем запустил ситуацию. Ну и если бухаешь или на чём сидишь — слезай немедленно. Галлюциногены до добра не доведут.

Азгор протянул руку. Его пальцы светились холодным светом.

— Прими метку избранного!

Невидимая сила схватила меня за левую руку и выдернула вперёд. Я дёргался, пытался вырваться, но движения были как в киселе. Его ладонь легла на моё предплечье.

Боль такая, что весь мир вспыхнул белым. Будто мне под кожу залили расплавленный металл. Я заорал, не смог сдержаться. Спина выгнулась дугой, зубы сомкнулись так, что чуть не сломались.

— Прими дар! — гремел голос Азгора. — Стань сосудом моей воли!

Что-то входило в меня. Чужое, холодное, жгучее. Пробивалось сквозь кожу, сквозь мясо, вгрызалось в кости. Я чувствовал как оно ползёт по венам, словно жидкий огонь.

И вдруг всё остановилось.

Боль не исчезла, но замерла. Будто дошла до какой-то точки и уперлась в стену.

Азгор замер, его лицо из надменного стало озадаченным. Потом — недоверчивым. А потом… Разъярённым.

— Что⁈ — прогремел он, сжимая мою руку сильнее. — Что это⁈

Я ничего не понимал. Боль пульсировала волнами, сознание плыло. Что происходит?

— Ты… — Азгор отдернул руку, словно обжёгся. — Ты испорчен!

— Чего? — прохрипел я сквозь стиснутые зубы.

Он смотрел на меня с отвращением и… страхом? Да, в этих ртутных глазах мелькнул страх.

— Кто-то осквернил твою душу! — рявкнул бог. — Кто⁈ Кто посмел⁈

Я снова лежал в грязи, левая рука горела огнём, и нихрена не понимал происходящего. Какая ещё душа? Какое осквернение?

Испорчена? От чего? От всех тех, кого я убил? От грязи 90-х, которая въелась в самую суть? Или просто космическая несправедливость?

Азгор склонился, его лицо исказилось гневом.

— Ты не можешь стать сосудом! Моя сила… Она не приживается! Ты… бракованный!

— Подожди, — выдавил я. — Я вообще не просил…

— Молчи! — гаркнул он.

Воздух вокруг него забурлил. Вода в болоте закипела.

— Я потратил энергию! Потратил время! Ждал твоей смерти, чтобы призвать! А ты… — он схватил меня за горло невидимой рукой и поднял в воздух. — Ты осквернённый!

Ноги болтались над землёй. Я хрипел, дёргался, пытаясь разжать невидимые пальцы. Не работало.

И тут я увидел свои руки. Взгляд сфокусировался. Это были не мои руки. Маленькие, тонкие запястья, кожа гладкая, без шрамов, без старых мозолей.

Не может быть.

Детские руки? Вспышка осознания ударила сильнее, чем нехватка кислорода. Всё встало на места: чужой голос, слабость тела, ощущение несоответствия.

Я в другом теле… Реинкарнация? Переселение души? То, о чём я читал, но никогда не верил. А значит… Я действительно умер. Сопляк с гранатой всё-таки достал меня.

Перестал брыкаться. Дрожащими пальцами потрогал лицо: гладкое, волосы длинные, липкие от тины, лезут в глаза, а ведь я всегда носил ёжик. Не рожа, а задница младенца.

Шок сменился странным, холодным спокойствием. Методист внутри меня начал анализ.

— Я… в новом теле? — прошипел сквозь зубы. — Переселенец или как это называет?

— Душа опытного убийцы в свежей оболочке… Должен был быть идеальный сосуд для моей метки.

Он разжал хватку, я рухнул на колени, кашляя и хватая воздух.

— Но кто-то испортил тебя, — продолжал бог, расхаживая по воде. — Твоя душа… Она отравлена. Осквернена чем-то, что отторгает мою силу!

Я поднял голову, посмотрел на него снизу вверх.

— Мужик, я честно не понимаю, о чём ты…

— Это не важно! — перебил он. — Метка уже начала формироваться. Но она… неполная. Бракованная, как и ты!

Левая рука пронзила боль. Такая, будто мне под кожу загнали раскаленный прут и начали вращать. Я схватился за запястье. Там, под кожей, что-то шевелилось. Живое, чужеродное, словно черви прогрызали путь наружу.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой.

Я упал, прижимая руку к груди. Минуты растянулись в часы, а потом на коже проступила чернота. Линии сложились в рисунок. Круг, меч, капли крови. Что это за хрень? Татуировка? И она пульсировала, двигалась и горела огнем.

— Вот, — Азгор ткнул пальцем в мою руку. — Бракованная метка для бракованного избранника. У тебя будут все проклятия, но ни одного благословения. Ты будешь притягивать Скверну, как магнит. Ты будешь нуждаться в её энергии, чтобы выжить. Но силы тебе это не даст!

Он рассмеялся. Холодно, зло.

— Знаешь, что самое забавное? Ты всё равно станешь убивать, но не ради меня, а ради себя, чтобы не сдохнуть как собака!

Я лежал в грязи, сжимая горящую руку.

— Подожди, — выдавил я. — Ты же можешь снять это? Исправить?

Азгор наклонился.

— Нет…

— Почему⁈

— Потому что ты испорчен. Бракованный материал. Ты не достоин моей силы, но и избавиться от метки теперь не сможешь. — Он усмехнулся. — Считай это… уроком. Вселенная не любит бракованных душ.