Я погрузилась в изучение документов про Новгород. Но увы, стыдно признаться, они не заняли меня полностью. Пока мы пользовались гостеприимством дяди Фёдора Петровича, посещали достопримечательности, обедали и слушали музыку, я наблюдала и сравнивала.

Как и прежде, Сергей Владимирович был моим спутником и кавалером. Он старался предложить мне руку везде, где это было уместно, фотографировал меня, рассказывал байки и шуточки. Но когда я отворачивалась или была занята, его взгляд соскальзывал на Соню. Я не была даже уверена, что он это замечает. Вместо него замечала я и ощущала прилив острой злости.

Или, может быть, ревности.

– Вы в порядке, Ольга Константиновна? – уточнил у меня Юсупов в конце прощального приёма в Москве, и это стало последней каплей. Не хватало ещё, чтобы моё взвинченное состояние начали замечать!

– Переживаю из-за Новгорода, – соврала я.

– Ещё есть немного времени, два дня в Смоленске и дорога.

Пришлось сделать вид, что меня это успокоило. Проворочалась всю ночь, исписала десять страниц дневника и решилась. С утра позвала к себе Соню, попросила запереть дверь и спросила в лоб:

– Тебе нравится Милославский-Керн?

Глаза подруги широко распахнулись.

– Я серьёзно.

– Оля… Ты чего? Он же за тобой ухаживает!

Я закатила глаза. В эту минуту Соня показалась мне не старшей подругой, а школьницей.

– Мало ли кто за кем ухаживает. Тебе он нравится?

Она быстро кивнула. Я прикусила губу. Хотелось бы сказать, что решение пришло моментально, но на деле я молчала минут пять. Боролась с обидой, раздражением, всё той же ревностью и возмущением. Мелькало в голове недостойное: «Как же так?!» И даже: «Почему она, а не я?! Я же…»

Это уже было совсем мерзко, поэтому я резко оборвала мысленный поток и спросила:

– Где там эта благотворительная больница, которую никак не построят?

Сбитая с толку сменой темы, Соня ответила:

– В Саратове…

– Съездишь в Саратов, когда закончится путешествие. А его я отошлю сегодня.

– Но Оля!..

– Я же вижу, как он на тебя смотрит.

С Милославским-Керном пришлось говорить уже в Смоленске. Но он не был мне другом или близким человеком, и он обидел меня. Я не собиралась щадить его чувства. Зачем, чёрт возьми, он вообще ухаживал за мной, если ему нравилась Соня?!

Ответ лежал на поверхности. Потому что ему посоветовали это сделать. Предан короне, многим обязан своим покровителям, не станет болтать – не идеальная ли кандидатура на роль первой любви цесаревны?

Делалось тошно.

– В Саратове? – переспросил Милославский-Керн изумлённо, когда я озвучила своё решение.

– Именно в Саратове. Там сейчас удивительно приятная погода.

«Давай, – думала я, – спроси, в чём дело, возмутись, сделай что-нибудь!»

Он смотрел внимательно, с капелькой грусти.

– Могу я спросить, почему? – произнёс он совсем тихо.

– А вы сами как думаете? – парировала я.

Про себя повторяла: «Покажи, что ничего не понимаешь! Выйди из себя. Скажи, что…».

– У меня никогда не было цели задеть вас, Ваше Высочество, ни у кого не было.

– Рада это слышать. Всего доброго, Сергей Владимирович. За фотографии не беспокойтесь, Софья Александровна их сделает.

Про то, что через десять дней она приедет к нему, мелочно упоминать не стала. Пусть помучается.

Хотелось высказать всё, что думаю, и Юсупову, и Волконской. Очевидно же, что это их креатура. Слов не нашла. Ждала вопроса, что это Сергея Владимировича в Саратов так спешно услали? Не спросили. Только Волконская уже в поезде сказала негромко:

– Надеюсь, выходка моего племянника не повлияет на нашу с вами работу, Ольга Константиновна.

– Выходка?

– Я не стану спрашивать, что он сделал и, тем более, не подумаю оспаривать ваше решение.

– Нет, не повлияет, – сказала я искренне. Арина Витальевна почти извинилась.

Юсупов извиняться не собирался, только заметил равнодушно:

– Это ваше дело, Ольга Константиновна, как распоряжаться своей свитой.

Нужно было найти верные слова и объяснить раз и навсегда, что со мной так нельзя. Может, Павлушка и прощал князю подставных друзей и любовниц-доносчиц – не знаю! Но я не желала мириться с подобным. Только не понимала, как об этом заявить.

– Я думаю, Сергею Владимировичу и самому будет полезна эта поездка, – вдруг заметил Юсупов. – Благотворительность всегда его привлекала. Если позволите, Ольга Константиновна, я займусь подготовкой к встрече в Новгородке.

У меня не было иного выхода, кроме как отпустить его. Когда дверь закрылась, я забралась в кресло с ногами, обняла себя за колени и замерла.

«НеГраф», блог:

«Считаем своим долгом прокомментировать путешествие наследницы. Если почитать официальные отчёты, складывается ощущение, что её всюду приветствуют с восторгом и едва ли не заваливают дороги лепестками роз. Однако если обратить внимание на выбранные для путешествия локации, становится интереснее. Ни одного региона, в котором уровень доверия к власти ниже 85%, ни одного шахтёрского города на Урале. Делайте выводы, дамы и господа». Картинка отсутствует.

Великий Новгород, резиденция губернатора, инновационно-технологический производственный комплекс «Дельта», Царский театр оперы и балета, «Царский поезд», 19–20 мая 2009 года.

Ох, кусать губы и расковыривать кутикулу – две мои кошмарные детские привычки. Соня уже потратила полвечера, чтобы хоть как-то привести мои руки в порядок, и искреннее пообещала в следующий раз замотать их бинтами. Радовало только, что, по Протоколу, мне следовало быть в перчатках. Они всё скрывали. С губами труднее. Я могла начать их жевать, даже не замечая, и очнуться только от укола острой боли или от привкуса крови.

Новгородом меня запугали.

Несмотря на хорошую память (а у кого из Романовых она плохая?), документы, досье и данные для анализа укладывались в голове со скрипом. А главное, бетонной плитой на плечи давило осознание: мне здесь не рады.

«Микропроцессорами мы называем устройства, которые отвечают за выполнение закодированных логических операций, созданные в виде одной микросхемы установленного типа или нескольких соединённых между собой микросхем. По сути, это чипы, которые обеспечивают интеллектуальные возможности всех наших „умных“ устройств», – всплыло внезапно. Эта справка располагалась среди подробных описаний производства на «Дельте», главном технологическом комплексе Новгорода.

Или ещё: «Губернатор – Виктор Петрович Тищенко, 54 года Происходит из семьи рабочих, мать – оператор станка, отец – сотрудник цеха тяжёлого машинного производства. Родился и вырос в Новгороде, ещё в школе проявил выдающиеся организационные способности, с 6-го класса ежегодно до выпуска назначался старшим учеником потока. Поступил в Новгородский государственный университет на факультет социологии». И далее по тексту, там много всего было. На фотографии Тищенко выглядел добродушным дядькой – такой моложавый, подтянутый, современный.

Пока девочки присёчывали меня перед прибытием, я в который раз рассматривала панорамные снимки «Дельты». Не фабрика, а целый город. Дома, ангары, заводские помещения, шоссе, парковки, гостиница, даже собственная железная дорога. И всё это как минимум наполовину принадлежит иностранным инвесторам, а доля короны – меньше десяти процентов. Конечно, новгородцы считали себя вправе диктовать свои условия. Захотят – и закроют продажи на внутреннем рынке. А у нас не самодержавие, стукнуть кулаком по столу и потребовать не получится.

Я понимала в микропроцессорах едва ли не меньше, чем в технологиях машинного зрения, про которые рассказывали в Петрозаводске. Но мне хватало знаний о российской экономической системе, чтобы понимать, насколько Новгород благодаря этой «Дельте» независим.

– Слушай, – произнесла Соня, возвращая в папку биографию Тищенко, – ну вряд ли они будут прямо грубить. Ты всё же наследница престола, и это просто официальный визит. В их же интересах не ссориться с тобой.