Хотя событий, произошедших в нашем маленьком путешествии, хватило бы на целый путевой дневник, я не буду останавливаться подробно на каждом городе, который мы посетили. Наш путь лежал из Петрозаводска в Вологду, оттуда в Ярославль, Тверь и Москву, дальше в Смоленск и Псков, откуда мы и возвращались домой. Я бы хотела подобраться ближе к уральским горам, своими глазами увидеть, как живут на границе Русской социалистической республики. Но мне этого, конечно, никто не позволил.

Милославский-Керн продолжал меня фотографировать при любом удобном случае, После того ночного разговора с девочками я стала все явственнее замечать, что его знаки внимания выходят далеко за рамки обычного уважения к наследнице престола.

Однажды, в Твери, я напросилась на прогулку по парку. Сначала мы все шли по ровным широким утоптанным дорожкам, а потом мне захотелось спуститься к реке. И Сергей Владимирович, опередив телохранителей, подал мне руку на лестнице.

Воспоминание о прикосновении к его сильной крепкой ладони ещё долго преследовало меня.

Наше путешествие должно было закончиться вскоре. Когда мы вернёмся в Зимний, у меня появится больше свободы и личного пространства. Там за мной не будет всюду таскаться свита. И… кто мешает мне пригласить Сергея Владимировича на чай? Или попросить его сфотографировать меня в кабинете? На верховой прогулке? В Петергофе, на берегу Финского залива, где шумит серое море?

Я думала о том, что сказали девочки. Что он не сводит с меня глаз.Фантазия разыгрывалась. Декорации сменялись, но итог был один и тот же. Прямо посреди разговора – одного из многих, которые я вела с этим мужчиной – я замолкаю. «Ольга Константиновна?» – спрашивает он, и, как уже бывало, в его глазах что-то меняется, темнеет. А я, заталкивая поглубже трусость и нерешительность, говорю: «Поцелуйте меня, Сергей Владимирович».

Я была уверена, что из-за моего статуса ни один мужчина никогда не отважится сделать первый шаг. Мне придётся взять это в свои руки. И пусть.

А может, не ждать возвращения в Петербург?

В общем, должна признаться, эти переживания занимали меня почти так же сильно, как и города, которые мы посещали.

Кое-что неожиданное и, если смотреть отстранённо, незначительное резко переменило моё отношение к этому вопросу. Всё началось вечером за настольными играми. Мы с девочками позвали нескольких молодых людей из свиты, в том числе Сергея Владимировича и, для комплекта, Антона Антоновича Петрова. Играли мы в «Шляпу». Суть простая: участник вытаскивает из шляпы карточку с написанным словом и пытается объяснить его партнёру так, чтобы он его угадал. На всё про всё – минута. Партнёрами менялись по кругу, чтобы было веселей.

Машеньке, конечно, было трудновато – всё же русский для неё не родной. Невзрачный Антон Антонович, на удивление, помог мне угадать рекордные пятнадцать слов за минуту. А потом я увидела, как Сергей Владимирович играет с Соней.

Он шутил со мной, флиртовал, сверкал глазами, но ей улыбался совсем не так, как мне. Проникновенно, восхищённо и слегка смущённо.

Я свернула партию побыстрее под предлогом головной боли, осталась одна и забралась под одеяло. Глупо ведь! Мне, конечно, показалось. Только никак из головы не шёл Сонин нежный румянец и то, как Сергей Владимирович коснулся её руки.

В совершенной растерянности, запутавшаяся и сбитая с толку, я была вынуждена принимать Юсупова с утра, перед прибытием в Москву. Вместо того что, как обычно, расписывать мне наскучивший регламент встречи, князь сказал:

– Только что я говорил с графом Зубовым, вам передали большую просьбу от Его Величества.

– Просьбу?

– У Его Величества через неделю запланирована поездка в Новгород, но он плохо себя чувствует. Поэтому граф обращается к вам с просьбой заменить Его Величество. Отдельно граф подчеркнул, что состояние здоровья вашего отца не вызывает опасений, но врач настойчиво рекомендовал ему провести несколько дней в постели. Если вы согласитесь нанести этот визит вместо него, добавив таким образом ещё один город в маршрут путешествия…

Милославский-Керн и любовные терзания тут же отошли на второй план.

– Если это позволит папе отдохнуть, конечно, мы поедем в Новгород, – без тени сомнения ответила я.

– Я мало сомневался в вашем решении. Свяжусь с графом Зубовым и получу все распоряжения касательно этого визита.

Он замолчал, но не торопился откланяться. Я ждала. Пальцы подрагивали, от волнения хотелось начать стискивать их или ковырять кутикулу, но я сдерживалась.

– Я бы хотел, Ольга Константиновна, предупредить вас насчёт Новгорода. Город непростой, нам специально не включали его в план поездки, потому что это не тот регион, где представителей царской семьи будут встречать хлебом и солью. В своё время им дали очень много вольностей, и сейчас они всё больше демонстрируют независимость. Речь не идёт о нарушении территориальной целостности, но они старательно показывают, что не нуждаются в руководстве сверху. Предприятия минимум наполовину финансируются из Европы, и это даёт местной элите право считать себя самостоятельными.

– Почему их до сих пор не?.. – не найдя подходящего слова, я просто оставила вопрос незавершённым, но, конечно, князь понял. Дёрнул уголками губ.

– Известен ли вам термин «итальянская забастовка»? Или, как иначе её называют, «работа по правилам»?

Я покачала головой.

– Суть в том, что бастующие начинают действовать строго по регламентам, без капли заинтересованности. В итоге качество работы существенно падает вместе со скоростью. Новгород в таких акциях очень хорош. К сожалению, это центр русской микроэлектроники. Если их предприятия бастуют, начинаются перебои на всех остальных этапах производства. Ваш отец шесть лет назад пробовал создать конкуренцию Новгороду в Поморье, но ничего не вышло: у них слишком сильные компетенции и слишком много узкопрофильных специалистов. В общем, пока мы вынуждены держать лицо и делать вид, что всё в порядке.

– И нам там будут не рады?

– Однозначно нет. Там были бы не рады даже Его Величеству. Вам предстоят очень непростые два дня, если вы согласитесь.

– Уже согласилась, – ответила я. Какой у меня был выбор? Неприятные встречи против здоровья отца?

– Если пожелаете, я подготовлю вам некоторые документы – они позволят заранее войти в курс дела.

Конечно, я была готова прочесть всё, что необходимо. До сих пор Юсупов смотрел на меня, но не прямо в глаза. Тут наши взгляды встретились, и мне стало очень неуютно. Показалось, что он вскрыл мне черепную коробку, изучил содержимое и признал его заурядным. До чего же неприятные, жуткие светлые глаза!

И всё-таки этот человек был очень полезен, не только мне, а всему государству.

Князь смотрел довольно долго, и я начала гадать, где именно допустила промашку? Что вызвало его неудовольствие. Но, к моему огромному удивлению, услышала:

– Я сейчас говорил также и с Его Величеством, он просил передать, что гордится вами. Не сомневаюсь, что он скажет вам то же самое при встрече.

Не понимаю, как это вышло, однако от простых и, в сущности, довольно сухих слов у меня начало жечь в глазах. Но ведь не могла же я позволить себе расплакаться! И с чего? С похвалы? С похвалы, которая мне даже не была нужна, о которой я не думала и которую не просила?

Я схватила воздух ртом, выпрямилась, отвернулась к окну. Может, князь ничего не заметит? Это всё солнце!

– Прошу, – Он протянул мне тончайший батистовый платок с монограммой.

Я промокнула глаза. Было до мучительного неловко.

– Прошу прощения. Не знаю, что…

– Вам выпала очень тяжёлая ноша, Ольга Константиновна, – спокойно перебил князь, – и никто в мире не может с вами её разделить. Но мы в силах поддерживать вас на этом пути.

Сквозь всё ещё щиплющие слёзы я улыбнулась.

– Звучит довольно пафосно и, я бы сказала, торжественно. Но спасибо, Николай Александрович. За эти слова и за платок.

– Мы будем в Москве через два часа, – без капли теплоты сообщил он.