Всего описание завода заняло у меня три страницы мелким почерком, и я остановилась только потому, что устала. Но, помимо технологических чудес, в той поездке ещё кое-что произвело на меня впечатление.

Мы долго осматривали цеха: надели каски и защитные халаты, мимо нас нас сновали, отвешивая поклоны, бородатые, но опрятные рабочие в зелёных комбинезонах с яркими красными нашивками. Дошли и до офисов. Не скажу, что в свои восемнадцать была близко знакома с этой концепцией, но все девчонки в школе сходили с ума по сериалу «Наёмный работник». И там, конечно, насмотрелись на кабинеты с прозрачными дверями, переговорные комнаты с диванами, креслами и презентационными досками и прочее.

– Во Франции в последнее время все сходят с ума по открытым рабочим пространствам, – рассказывала Катерина Андреевна, пока мы шли по серым мягким коврам, – все там работают в одном огромном зале, а столы отделены перегородками. У нас тоже хотели такое ввести, кто там у тебя, Миша, так ратовал за эту идею? Ну неважно. Поговорили с сотрудниками и отказались. Всем нужен свой угол, знаете ли.

В кабинетах сидели человека по три-четыре. Кое-где по пятеро, но редко. На нас смотрели во все глаза, отрывая взгляды от экранов. Кто-то подскакивал и молча кланялся, другие не успевали среагировать. А двое молодых людей в небрежно расстёгнутых сюртуках так увлеклись спором, что вообще нас не заметили, пока коллега не принялся их одёргивать.

Когда всё было изучено, Катерина Михайловна пригласила нас на презентацию новейших разработок – технологии беспилотного управления поездами. В просторной переговорной комнате были расставлены кресла, на экране горела заставка «Беспилотные технологии Александровского завода», а возле него стоял, покачиваясь с пятки на носок, один из инженеров. Он был в сюртуке с иголочки, побритый, надушенный и взволнованный. Едва мы расселись, как он открыл рот, перелистнул страницу презентации, заговорил – и я осознала, что не понимаю ни слова. Всё равно, как если бы он начал рассказ на незнакомом мне языке.

Лидары смешивались с сенсорами, вступали в какие-то сложные взаимоотношения с микропроцессорами и системами симуляции, и всё это удивительным образом влияло на качество и глубину машинного зрения. Но, к сожалению, так и оставалось для меня загадкой. Все остальные выглядели задумчивыми, но отнюдь не озадаченными.

Я держала лицо, кивала в такт и начинала тихо ненавидеть инженера, который не выучился говорить по-русски, прежде чем выступать перед членами царской семьи. И тут же, поймав себя на этой мысли, я разозлилась на свою глупость и гордыню. Прикусила щёку изнутри. Смирилась с тем, что так ничего и не пойму. Ведь не заставят же меня сдавать экзамен по этой теме!

И в этот момент Катерина Андреевна тихо кашлянула и совсем по-ученически подняла руку. Инженер сбился на полуслове.

– Вы простите, Константин Иванович, – сказала она кротко, – я, видно, совсем уже старая и из ума выжила, только совсем ничего не поняла пока. Вы можете старухе попроще объяснить?

Инженер похлопал глазами. Катерина Андреевна обернулась ко мне и добавила покаянно:

– Простите, Ваше Высочество, за задержку. Уж больно любопытно, а что-то никак не соображу, в чём там дело.

– Ничего страшного, – пробормотала я непослушными губами, – мне тоже будет интересно послушать ещё раз поподробнее.

– Вот и славно! Вы с самого начала начните, Константин Иванович, и без этих ваших цифр на экране. Поезда-то беспилотные у нас будут?

– Будут, Катерина Андреевна, – вдруг как-то очень просто и дружелюбно ответил инженер. – Мы выделяем шесть ступеней автономности беспилотного транспорта. Если по-простому, то каждая ступень – это то, какое участие от человека требуется в процессе работы. Вот, скажем, первый уровень есть почти в каждом автомобиле. Это круиз-контроль. Автомобиль без вас никуда не поедет, но, если вы нажмёте кнопку, он будет держать одну скорость всю дорогу, пока вы не начнёте тормозить. А на пятом уровне водитель вообще не будет нужен. Но это пока, увы, фантастика.

– А на шестом? – спросила я, осмелев.

– А шестого не существует, Ваше Высочество. Их шесть, потому что мы выделяем ещё и нулевой – на нём никакой автономности нет вовсе.

И дальше всё пошло как по маслу. Оказалось, лидар – это такой прибор с датчиками, который замеряет расстояние с помощью лазерного луча. Выпускает луч света, ждёт, пока тот столкнётся с каким-нибудь предметом, вернётся обратно и попадёт на датчики, а потом измеряет, сколько на это потребовалось времени. Таким образом выясняется, как далеко до препятствия на пути.

Просто!

Честно говоря, эта сцена в небольшой переговорной глубоко запала мне в душу. Вспоминая её, я пришла к выводу, что Катерина Андреевна поняла всё куда лучше меня, причём с первого раза. Позднее, когда мы выходили с завода, она обменивалась с управляющим комментариями с таким количеством технических терминов, что у меня волосы дыбом встали. Но она поняла моё затруднение и пришла на помощь, при этом, несмотря на извиняющийся тон, не поставила себя в неловкое положение.

Инженер Константин Иванович рассказывал ей всё охотно, без снисходительности. Он будто очнулся от дремоты, осознал, что его окружают люди других специальностей, и просто перешёл на человеческую речь.

– Ты задумчивая и тихая, – заметила Соня, заходя ко мне в спальню, выделенную в губернаторском дворце. – И на ужине тихая была. Всё хорошо?

– Угу, – кивнула я.

Делиться этими мыслями не хотелось даже с Соней. Она поняла мою задумчивость по-своему, подсела рядом на кровати, обняла и устроила на плече твёрдый подбородок. Вздохнула.

– Ты у меня сильная, со всем справишься. На заводе сегодня прямо красоткой держалась. И не скажешь, что впервые в такой поездке. О чём думала?

– Честно? – Я сцепила пальцы в замок и слегка ссутулилась. – О папе. Просто представляла, что та же Волконская напишет ему, как плохо я справляюсь…

– Она бы не стала!

– А Юсупов?

После паузы Соня призналась:

– А чёрт его знает.

– Они так или иначе отчитываются, всё правильно, просто… – я сглотнула тугой ком в горле, – Они не понимают, что государь и папа – это один человек. А папа болеет, сильно. Страшно вслух сказать, а всё равно думаю…

– Сколько месяцев жизни у него отняла эта авария? – едва слышно озвучила мои самые страшные мысли Соня. – Никто не знает. И ты не крути это в голове.

– Не могу.

– Ещё как можешь. Ты этим никому не поможешь, только себя до нервного срыва доведёшь.

Я фыркнула. С моим здоровьем рассуждать о нервных срывах едва ли приходилось. Это скорее больше по маминой части. Или, кстати, по Павлушкиной. Они у нас – люди хрупкой душевной организации.

– А вот зря ты фыркаешь. Такие крепкие и стойкие как раз ломаются. Серьёзно, ты не медик и не гадалка, ты не можешь этого знать, поэтому просто…

– Я просто стараюсь не добавить ему тревог.

Соня стиснула мои плечи крепче и сказала::

– Вот и молодец.

«Наш Петро!Заводск&#», сообщество:

«Делимся фотографиями визита Ольги Романовой на Александровский завод. Бонусом в комментариях – три кадра с официальной встречи. Бабушка её встречала правда как внучку. Умиляемся».

«Докатились», блог:

«Ольга Романова, наследница престола, отправилась в тур по российским городам. Мы собрали для вас всю программу её путешествия и советы, как почувствовать себя на её месте. Возможно, пообедать с губернаторами и не выйдет, а вот заглянуть на предприятия, которые посещает цесаревна, побывать в тех же церквях и театрах, можно без проблем. Листайте картинки, планируйте новые путешествия. Искренне ваши, команда „Докатились“ и тревел-кот Василий».

«Царский поезд», 1–18 мая 2009 года

В Кижи нас привезли утром. С утра моросило, небо обложило серыми низкими облаками, скорее даже осенними, медленными. Мы плыли к острову на небольшом, отделанном хромом и синим бархатом катере. А когда ступили на землю, я вдруг совершенно забыла о делах. Дул холодный ветер, лил дождь. Телохранитель держал надо мной зонтик, но капли всё равно попадали на лицо. Вдали виднелась Преображенская церковь, летняя, сейчас наверняка ещё закрытая, но удивительно живая. Серое дерево, никакой краски и тихая мощь.