– Как всегда, безупречно, Николай Александрович, – произнесла она, глядя при этом на меня. – Со своей стороны могу только напомнить пожелание Его Величества: народ должен узнать Ольгу Константиновну с лучшей стороны и полюбить её как наследницу престола и будущую государыню.
Показалось, что в тоне прозвучал упрёк. Мне немедленно вспомнилась наша с Уиллом безобразная выходка, о которой Волконская, конечно, была осведомлена. Да не собиралась я никуда сбегать и ничего недопустимого творить!
Перрон был оцеплен со всех сторон жандармами. От дверей вагона раскатали красную ковровую дорожку прямо к новому, блестящему стеклом и полированным металлом обшивки вокзалу. В дверях стояла приветственная делегация. Оркестр, отыграв гимн, тут же грянул «Москву» – любимый папин марш, которым, с его одобрения, начинались почти все торжественные события, от встречи посольств до начала парадов.
Я шла как будто между двумя колоссами. Чуть позади, но ощутимо близко держались Волконская и Юсупов – оба рослые, мощные и, как мне подумалось, угрожающие. Это так не чувствовалось, когда они сидели по углам, но стало очень заметно, когда встали рядом.
Остальная свита терялась в их длинных утренних тенях. А я пыталась держать голову высоко и улыбаться вежливо, но не слишком широко. Вот это мне всегда плохо давалось. От жадных любопытных взглядов по коже пробегали мурашки.
Но чем ближе я подходила, тем меньше думала, как держаться. Женщина, которая меня встречала, и сама улыбалась во весь рот, всеми своими белоснежными зубами. Она была совсем маленького роста, с квадратной фигурой – прикроватная тумбочка, не иначе! Губернаторский мундир сидел на ней ладно, но как-то совершенно не торжественно, а уютно. Густые седые волосы были уложены косами на голове, от чистых по-стариковски прозрачных глаз расходились лучики добрых морщинок.
Сделав низкий реверанс, женщина воскликнула:
– Ваше Высочество!
– Катерина Андреевна, встаньте, пожалуйста. – Я протянула ей руку, которую она почтительно поцеловала. – Наслышана о вас.
– Что вы, Ваше Высочество, я человек скромный и неинтересный, это губерния наша славна. Как мы счастливы, что вы нас посетили! Такая честь!
Она и не говорила даже – ворковала. Таким голосом не приказы подчинённым раздавать, а уговаривать внуков скушать кашу. Мне немедленно были представлены старший губернский советник, советник по промышленной части и прочие члены губернаторского кабинета, после чего Катерина Андреевна начала выяснять, не устала ли я с дороги, не проголодалась ли.
– Я, Ваше Высочество, наверное, уже совсем старая стала. Но не спится мне в поездах. Хотя у наших-то ход плавный, тишина, красота – а я всё равно ворочаюсь с боку на бок, никак не могу угомониться.
– Кажется, мне по наследству достался талант спать в любом транспорте, – отозвалась я.
– Это Господь вас благословил, не иначе.
Мы расселись по автомобилям, причём мы с губернаторшей, Юсуповым и Волконской заняли один, и процессия тронулась по городу. Не столько после рассказов Багрянцева, сколько вопреки им, я с любопытством рассматривала Петрозаводск из окна. Здесь стояло немало старых купеческих и торговых домов. Выкрашенные в голубой, недавно подновлённые, они создавали ощущение малоэтажности и какого-то особого уюта. Не чета высотному Питеру.
Я сказала об этом, и Катерина Андреевна тут же заулыбалась.
– А мы тут, Ваше Высочество, всё время спорим. Вот вокзал в том году открыли новый – молодёжь говорит, красота, а мне старый был милее. Но ничего не поделаешь, прогресс. – Она пожала покатыми плечами. – Главный городской архитектор у меня – молоденький мальчик. Фантазёр! Натащил из столицы идей и давай реализовывать.
– Не страшно доверять такое дело молодому человеку? – удивилась я, чем сильно изумила губернаторшу.
– Так молодёжи в городе жить! Я, Ваше Высочество, так считаю: старшие должны следить, чтобы юноши не натворили глупостей на горячую голову. Но прогресс должны нести они. У них ещё кровь кипит, мечты, идеи. Они знают, что надо их, – простите, Ваше Высочество, – вашему поколению. Пусть делают.
И, действительно, разглядывая губернский совет на торжественном раннем обеде, я отметила: половину его составляли люди в возрасте хорошо за пятьдесят, а половину – едва-едва к тридцати. Причём общались они между собой уважительно, на вы, но с теплотой. За два часа, которые мы провели за столом, ни разу не вспыхнул какой-нибудь спор, не звучало ядовитых реплик. Казалось, что вместе под сводами кирпичного, начала прошлого века дома собралась огромная дружная семья.
Нам показали, правда, из окна автомобиля, только-только распускающийся губернаторский парк, по дорожкам которого бродили благообразные старички и улыбчивые няни с детьми разных лет, и через него повезли к заводским комплексам. В отличие от Багрянцева, оставленного отдыхать, Катерина Андреевна рассказывала про свой завод живо, с горящими глазами. Причём, как мне показалось, её интересовало не столько славное прошлое, сколько будущее.
– В позапрошлом году Его Величество нам оказали большую честь, лично посетили сборочный цех. Теперь из Архангельска привезли новых роботов, как раз открыли три линии. К две тысячи одиннадцатому в сборке надеемся отойти от ручного труда полностью.
– А чем займутся рабочие? – спросила я, не совсем понимая, как реагировать на эти рассказы.
– Ну на мороз не выкинем! – улыбнулась Катерина Андреевна. – Обучаем сейчас, те, кто работал руками, получают квалификацию операторов станков, как раз управимся.
– А если кто-то не захочет учиться?
Судя по выражению лица губернаторши, учиться у неё хотели все без исключения. Но она всё же ответила:
– Всем желающим мы предложили место в сварочном цехе. Ну, а кого-то из старичков проводили на пенсию, конечно. Не без этого.
Должна признаться, что я до сих пор не была ни на одном заводе. У меня имелось очень малое представление о создании поездов. Поэтому я не могла даже примерно представить, к чему готовиться.
Возле парадной входной группы – высокой кирпичной арки, закрытой воротами, и такой же кирпичной проходной – наш автомобиль остановился. Кто-то из охраны помог выйти сначала мне, затем Катерине Андреевне. Я загородилась от солнца ладонью. Волконская предсказуемо проигнорировала предложенную руку, вышла сама и сощурилась на ярком свету.
У входа нас встречали, как и положено, с оркестром и торжественно. Только Катерина Андреевна сказала:
– Будьте снисходительны, Ваше Высочество. При заводе у нас свой музыкальный коллектив сложился, мы доверили им сегодня вас встречать, могут разнервничаться…
И именно в этот момент кто-то слегка сфальшивил в бравурной мелодии, но остальные тут же заиграли громче, прикрывая коллегу.
За воротами виднелись чистые дорожки, транспортные площадки, красные заводские комплексы и стальные ангары.
С поклонами нас поприветствовал управляющий завода – мужчина лет шестидесяти, сухощавый и длинный. Несколько раз поклонившись, он заговорил о том, какое это счастье – встречать цесаревну на территории Александровского завода, и как он польщён тем, что ему доверились…
И всё в таком духе.
Мы миновали ворота, распахнувшиеся с металлическим скрипом, и тут же по правую руку я увидела позолоченную стелу. Вокруг неё была разбита клумба, пока ещё чёрная. В тени сзади даже остался маленький сугробик снега. Текст на табличке гласил: «Колонна воздвигнута в честь памятного визита Его царского Величества государя российского, царя и великого князя Константина II 09.09.2007 года». Позади тянулась небольшая аллея, которая оканчивалась каменным обелиском.
– Это в память о героях Колониальной войны, – негромко подсказала Катерина Андреевна. – Дальше есть ещё часовня, по понедельникам и средам здесь проводят молебны, приходит священник из города. Ну, а теперь позвольте пригласить вас в цеха. Ты показывай, Миша, показывай. – Она подбадривающе покивала управляющему.
«Я понятия не имела, что построить вагон – это так сложно! – записала я в дневнике вечером того дня. – Чтобы он поехал, нужно создать громадную тележку – это основа, колёса, множество технологичных соединений. Потом на эту тележку ставят вагоны, их собирают с помощью роботов. Но не как в фильмах, где роботы похожи на людей. Здесь они не похожи вообще ни на что. Например, робот-кантователь – это колесо, которое вращает платформу, будущий пол вагона. Так удобнее с ним работать. Или робот-сварщик – у него гигантская основа выше человеческого роста и манипуляторы, выкрашенные жёлтой краской. Чтобы посмотреть на него, нам всем раздали специальные очки».
