– Это Арина Витальевна вас пригласила?

– Не совсем, – негромко и тоже как будто неловко, глуховато ответил мой фотограф, – Николай Александрович предложил мне назначение в вашу свиту. Если вы…

– Я совершенно не возражаю, Сергей Владимирович! Что вы! Просто стало любопытно.

Снова щёлкнула камера. Я спросила, раз уж выдался такой случай:

– Значит, вы с князем служили вместе? Что можете сказать о нём?

– Не считая его медалей за Кавказскую кампанию? – понимающе произнёс Милославский-Керн.

– Видите ли, я знаю его давно, но на самом деле мы почти не знакомы. Что он за человек?

– Сложно сказать, Ваше Высочество. Мы проводили много времени вместе, но по-настоящему близко он общался только с… – Долгая пауза, во время которой я однозначно поняла, с кем. Закончила

– С моим братом.

– Да. Я не думаю, что Николай Александрович любил наши шумные вечеринки, хотя нередко устраивал их сам в своём дворце на Мойке. Изредка он играл с нами на бильярде. Его Высочество отказывался быть его соперником, но иногда любил наблюдать за очередным несчастным.

– Князь так хорош в бильярде?

Милославский-Керн улыбнулся и пояснил:

– Он хорош во всём, за что берётся. Такое уж у него свойство.

– Наверняка найдётся немало вещей, которые он делает ужасно, – заметила я с возмущением. – Не может человек быть во всём хорош!

– Возможно, Ваше Высочество, – покладисто согласился мой собеседник, – но мне пока ни разу не повезло застать его промах.

– Верховая езда?

– Великолепный наездник.

– Управление вертолётом?

– Он проходил курс подготовки на пилота с Павлом Константиновичем!

– Кулинария?

– Мне лично доводилось есть его походную уху – она была выше всяких похвал.

Я прикусила язык от недовольства.

– Пение?!

– Он не профессионал, конечно, но у него приятный баритон, и он умеет им пользоваться.

– Вы меня ставите в тупик, Сергей Владимирович! Балет?

И тут мой собеседник расхохотался, громко и так заразительно, что сначала я подхватила его смех, а уже потом спросила:

– Что?!

– Простите, Ваше Высочество! – с трудом выдыхая, отозвался тот. – Просто вообразил себе князя Николая… в балетном трико.

Наплевав на все приличия, я согнулась пополам от смеха. Высокий заметно склонный к полноте медлительный Юсупов в одеянии балетного танцора был бы… незабываем.

– А ещё, – отсмеявшись и вытерев глаза, заметил Милославский-Керн, – хотите сплетню?

– Сплетничать – категорически недопустимо для цесаревны! Так что рассказывайте немедленно!

– Сплетничать недостойно и для русского дворянина, – ухмыльнулся Милославский-Керн, поэтому спешу сообщить вам, что князь трижды сватался к одной актрисе. И она ему все три раза отказала.

– Шутите?!

– Ни в коем случае! Я не стал бы шутить такими вещами, Ваше Высочество! – высокопарно заявил он.

Мы снова рассмеялись, я встала из-за стола и прислонилась плечом к окну, глядя на уносящиеся вдаль бесконечные хвойные леса, сумрачные, чёрно-белые из-за нерастаявшего снега. Фотоаппарат продолжал работать, но уже не раздражал и не мешал.

– Я знаю эту историю из вторых рук, но рассказчик заверил меня, что она совершенно правдива. Дело было лет… как бы не десять назад, Николаю Александровичу едва исполнилось двадцать два и он заканчивал последний курс университета. Только-только вступил в право управления наследством. И, представьте себе, влюбился в девчонку из кино. И не в какую-нибудь звезду уровня… не знаю, Вершининой или Каменниковой, а со вторых-третьих ролей. Никто, конечно, слова не сказал. Подарки, цветы, украшения – это всё нормально. Но потом он сделал ей предложение. А она возьми, да и откажи. Вот это свет удивился. Мало того, что это страшный мезальянс, так она ещё и сказала «нет»!

– Это что же, раз она актриса, то не имеет права на чувства? – возмутилась я. – Не понравился ей князь.

– Видимо, да. И не понравился, похоже, серьёзно, потому что историю она немедленно рассказала газетчикам. А князь пришёл во второй раз. После третьего предложения между ними всё было кончено, актриса уехала за границу и там внезапно стала весьма известна. Николай Александрович, говорят, до сих пор не любит современное кино, особенно французское.

Ну, и дела! Вообразить себе сдержанного каменно-холодного Юсупова в роли кавалера, который делает три предложения подряд, я решительно не могла. А если пыталась, то выходило ещё смешнее, чем с балетом.

***

Утром доехали до Петрозаводска. На завтрак собрались всей представительской компанией. Я – ранняя пташка – с удовольствием завтракала, поглядывая на других. Мои фрейлины с трудом сдерживали зевоту. Бедолаги, не повезло им со мной. Вот принцесса Маргарет, например, обожает спать до полудня, а значит, и её свита может не утруждать себя ранними подъёмами. Скучный Багрянцев медленно моргал и шумно сопел.

В красивых зелёных глазах Милославского-Керна виднелась лёгкая сонная поволока, а движения казались медленнее и плавнее, чем вчера. Мне он показался ужасно милым, трогательным и настоящим в этот момент. Особенно это было заметно на контрасте с двумя мраморными статуями: Волконская и Юсупов сидели за столом с такими лицами, словно сон им в принципе не требуется. Ни заторможенности, ни, напротив, излишней кипучей энергии, все жесты отточены, каждый поворот головы, каждое слово формальны до зубовного скрежета. Невзрачный Петров старательно им подражал.

Я наелась быстро, но ещё какое-то время водила ложкой по пустой тарелке, зная: как только я выпущу её из рук, все остальные будут вынуждены положить приборы и закончить завтрак, неважно, сыты они или нет.

Сразу после еды мне принялись проводить инструктаж. Юсупов извлёк кожаную папку из портфеля, разложил передо мной бумаги и принялся строго объяснять, что мы будем делать и как. Я уже многое знала о Петрозаводске, но слушала внимательно. Тем более, что под холодным взглядом князя спать уж точно не хотелось, это вам не лекции Багрянцева.

По всему выходило, что нас ждали приятные два дня. Губернаторша Катерина Андреевна Ильинская была лояльна короне, застала ещё государыню Марию и не собиралась доставлять никаких проблем. В народе её звали «бабушкой» за добрый нрав, заботу о народе и множество благотворительных инициатив.

В будущем мне доведётся сотни раз посещать разные губернии, эти поездки станут рутиной. Но сейчас я позволю себе вспомнить и описать две из того первого путешествия.

Программа редко отличается. Сначала торжественная встреча, во время которой оркестр играет «Боже, царя храни», и обед в доме губернатора или губернаторши. Дальше – осмотр достопримечательностей или производств, общение с рабочими, встреча с дворянством. Обязательно, конечно, посещение местных святынь.

В Петрозаводстве мне предстояло побывать на Александровскому заводе – старом предприятии с богатой историей. «С богатейшей, если позволите!» – вставил ни с того ни с сего Багрянцев. Юсупов одарил его настолько вежливым заинтересованным взглядом, что старик умолк.

Дальше пошли цифры: Александровский завод и его железнодорожный филиал производили на тот момент шестнадцать процентов железнодорожных составов в России и девяносто процентов головных вагонов для электропоездов Санкт-Петербургского метрополитена. Также на предприятии велись активные разработки технологий беспилотного управления железнодорожным транспортом.

– Не стоит думать, что в цехах вы, Ольга Константиновна, встретите каких-нибудь… неумытых рабочих.

– Разумеется, – пробормотала я.

Стыдно признать, я действительно нарисовала в воображении картинку тёмных цехов и суровых мужчин, испачканных чем-то чёрным. Осмотр завода должен был занять целый день, а наутро нас приглашали совершить паломничество в церковь Покрова Пресвятой Богородицы на острове Кижи.

Договорив, Юсупов посмотрел на Волконскую и тоном прилежного школьника спросил, не упустил ли он чего-нибудь.