Фёдор Петрович поморщился и дёрнул себя за бороду. Мои глаза чуть не вылезли из орбит от удивления. То есть Юсупов выступал… на моей стороне?

– Что ж выходит, – задумался папа, пощёлкав языком, – лучше ей учиться в университете?

– Ольге Константиновне придётся справляться с двойной, даже с тройной нагрузкой. Но, с точки зрения публичного образа, это было бы предпочтительно.

– Публичный образ, – ворчливо повторил Фёдор Петрович, – публичный образ – это так, картинка. У мамы не было и вовсе никакого образования, а её народ разве что на руках не носил. Елизавета без образования правит уже которое десятилетие.

– Всё так, дядя, – решилась заговорить я. – Но они обе начинали править в пятидесятые, сразу после Колониальных войн. Тогда женское образование не было распространено повсеместно, и народ воспринимал естественно, что их государыня не посещала университет. Но сейчас ситуация другая. Все эти люди в Сети, которые называют меня «необразованной девчонкой», по сути правы!

– Женское образование – просто блажь.

У меня в груди поднялось возмущение. Мне до сих пор не доводилось говорить с дядей на такие темы, и услышать от него нечто подобное было… Честно говоря, обидно. Как можно говорить, что женское образование – это блажь, когда половина информационной отрасли России построена женщинами?!

– Боюсь, сотрудницы Архангельского информационно-технологического университета с вами не согласятся, – промурлыкал Ярослав. – Как и наследники корпорации Валентины Лебедевой.

– Надеюсь, Ольга не собирается изучать программирование!

– Это было бы явно лишним, – улыбнулся папа. – Что ты там говорила, Оля? Факультет истории Санкт-Петербургского царского? Звучит пристойно. И, Федя, договорись, чтобы с ней основами государственности занимался Йегер лично.

Я чуть не подпрыгнула. Сам Йегер! Тот, чья «История России в лицах» хранилась у меня под подушкой всю школьную пору!

– Как не хватает сейчас покойного князя Александра Михайловича, – продолжил папа, кивнув в сторону Юсупова, – вот кого я бы просил учить дочь дипломатическим тонкостям.

– Уверен, отец посчитал бы это большой честью, – негромко сказал Николай Александрович. – Он всегда ставил служение родине превыше всего.

– Его недостаёт. Федя, поговори с Ариной нашей Витальевной. Простоит без неё Британия полгодика. Ну, а остальное уже на твоё усмотрение. – Папа ненадолго прикрыл глаза и тут же продолжил: – Теперь последнее, про поездку. Олюшка, я долго думал, с министрами советовался, все считают одинаково: есть традиция наследнику престола путешествовать по России и надо её соблюдать. Ты в трауре, так что без особых увеселений. Но откладывать смысла не вижу, с сентября начнётся курс в университете, вообще времени не останется. Николай Александрович, поезжай с Ольгой, маршрут Зубов вам согласует. Небольшой группой плюс охрана. Оля, тебе надо посмотреть страну, города, живых людей. Никому ещё не удавалось хорошо править, сидя в золотом дворце за семью замками.

– Конечно, государь, – ответила я.

От планов и перспектив кружилась голова. Учиться! В университете, как мечтала! И частные занятия с самим Йегером! И путешествие, настоящее путешествие по России, которую я и не видела толком. Да я Европу к восемнадцати годам знала в разы лучше родной страны!

Когда папа отпустил нас, я позвала Юсупова на два слова. Сначала думала промолчать, сделать вид, что всё так и планировалось, но не сдержала любопытства. Мы зашли в пустующую портретную галерею, и я спросила:

– Почему вы поддержали моё желание учиться, Николай Александрович? Я была уверена, что вы будете против.

Юсупов приподнял брови, на его лице отразилось вежливое удивление.

– Я? Против образования? Простите, Ваше Высочество, мне решительно интересно, почему вы так посчитали.

Я прикусила язык. правда – почему? Вероятно, потому что я ждала от него противодействия во всём, особенно в важных для меня вещах. И потому что он добровольно повесил себе на шею груз дополнительных обязанностей.

Похоже, я слишком растерялась, поскольку князь заметил:

– Ваше образование полезно не только с точки зрения публичного образа, Ваше Высочество. Вам предстоит править огромной страной с богатой историей. Будет неплохо, если вы её как следует выучите.

– Потому что те, кто не учит уроки истории…

– Обречён на их повторение.

Какое-то время я смотрела на Юсупова, вынужденно запрокидывая голову. Роста в князе было никак не меньше метра девяносто пяти. Он вежливо наклонялся ко мне, но это не помогало.

Я думала, непозволительно затягивая молчание. Этот человек не замечал меня, когда я была маленькой девочкой. Он забирал всё внимание моего горячо любимого брата. И он отнюдь не был в восторге от необходимости возиться с наследницей престола, которая год назад сдавала государственные школьные экзамены.

Но он был человеком долга. И прямо сейчас долг диктовал ему быть на моей стороне. А от меня всё тот же долг требовал принять князя как своего помощника и советчика.

– Я рада, что ошиблась, – всё-таки сказала я. – Мне кажется, я была резка с вами, князь, простите, если так. Последние дни выдались… очень трудными.

– Я бы сказал, что понимаю ваши чувства, – заговорил он после непродолжительного молчания, – но это было бы ложью. Мы оба понесли утрату, но горе несопоставимо. Мне бы и в голову не пришло чувствовать себя обиженным. Тем более, что… – Он чуть-чуть дёрнул уголками губ, и мне показалось, что это была почти улыбка, – вы не были рады моему назначению.

Прямо за спиной у него висел чудесный портрет Грибоедова кисти Крамского. Казалось, выдающийся дипломат наблюдал за нашим разговором и был мне немного недоволен. Читалось в небольших тёмных глазах какое-то смутное осуждение. Снисходительное, конечно, но всё же. Что-то вроде: «Ай-ай, Ольга Константиновна, как нехорошо вышло».

– Честно говоря, – вздохнула я, признаваясь не столько Юсупову, сколько его нарисованному адвокату, – я, в основном, была не рада назначению того умника, который даже не пожаловался на клей в шампуне.

Мне вдруг показалось важным, чтобы Юсупов улыбнулся. Умеет же он это делать, правда? Но он только поджал губы и фыркнул.

– Мне потребовалось полчаса, чтобы отважиться выйти из комнаты лысым, Ваше Высочество. Это было довольно унизительно.

– Простите. Я бы сказала, что на меня оказали дурное влияние, но…

– Но это была ваша инициатива.

– Откуда вы знаете?

– Никогда не сомневался. Его Высочеству принцу Уильяму недостаёт жестокости, а Её Высочеству принцессе Маргарет – личной заинтересованности в вопросе.

– И я повторю ещё раз, князь: простите. Раз нам предстоит работать вдвоём, я бы хотела избежать старых обид и недоразумений.

– Мой новый стиль произвёл такой фурор в университете, что даже обладатель роскошных густых кудрей Панин побрился налысо, – с серьёзным, точно каменным, лицом сообщил князь. – Поэтому никаких обид в прошлом, клянусь вам.

А вот я рассмеялась и протянула ему руку, но тут же решила, что он откажется пожать её. Однако Юсупов очень осторожно коснулся моих пальцев своими, и я с трудом сдержала дрожь. Они оказались совершенно ледяными.

– Ваш покорный слуга, Ваше Высочество.

– Среди своих я предпочитаю обращения без титулов, – сказала я, опуская руку. – Не люблю лишние формальности.

– Как пожелаете, Ольга Константиновна. Теперь прикажете проводить вас в ваши комнаты? Нужно согласовать состав участников путешествия и сроки.

Я отказалась: дойти до покоев я могла и без провожатых. Уходя, кинула взгляд на Грибоедова. Ну, как, Александр Сергеевич? Это было достаточно дипломатично? Портрет задумчиво смотрел вдаль – я посчитала это хорошим знаком.

«Мы ♥ ♥ ♥ Ольгу Романову», блог:

«Присяга прошла, фотографии с эфира в альбоме. Это было невероятно красиво, я плачу, девочки. У Олечки тоже слёзы стояли в глазах, она-то понимает, какую берёт на себя ответственность». Прикреплён альбом на 50 фотографий.