Заговорила.

Текст я выучила хорошо, но всё равно на словах «перед лицом Господа» запнулась, чуть не поперхнулась словами. Вспомнила, как на этом же самом месте стоял Павлушка. Как он говорил, торжественно, важно и серьёзно, а глаза у него блестели весельем. Для него присяга была давно запланированным, ожидаемым торжеством, свидетельством того, что он уже достаточно взрослый. Он жутко важничал накануне, задирал нос и здорово взбесил нас с Уиллом и Маргарет. А вечером после вдруг пришёл ко мне в комнату, один. Прокрался в темноте, присел в ногах, прошипел:

– Олька! Спишь?

Я возмущённо заявила, что уснёшь тут, когда так топают. Всё ещё была сердита.

– Ну я не специально. Ну Олька! Не дуйся. Слушай, я тут подумал…

И вдруг заговорил о таких вещах, о которых я в то время вообще не задумывалась. О том, что это значит – править Россией. Какая она огромная: в восемь раз больше Франции! Самая большая страна Европы. И людей у нас больше, чем в той же Франции или Германии.

– И получается, один человек правит такой толпой!

– Не один, – пробормотала я. – Есть же ещё Кабинет министров, Дума и остальные.

– Ты не понимаешь! Маленькая ещё… Да нет, ты никогда не поймёшь, потому что ты не наследуешь трон. Государь отвечает за всё. У нас есть Конституция, советы и органы управления, но если народ несчастлив, то виноват в этом лично государь. А как их сделать счастливыми, когда их сто тридцать два миллиона?!

Я долго молчала, теребила край пододеяльника, пыталась придумать ответ, но он оказался не нужен. Павлушка решил сам, сказал:

– У папы выходит! Значит, у меня когда-нибудь тоже выйдет, да?

– Конечно.

– Ну ладно. Пойду.

– Иди.

Но он никуда не делся, сидел, сопел и думал о своём. Я задремала, а когда проснулась, его уже не было.

Теперь я стояла на его месте и произносила его же слова: служить, чтить, соблюдать, беречь. И думала его мысли. Какая громадина нависает у меня над головой, готовая вот-вот обрушиться!

Сейчас я могу сказать с уверенностью: нельзя к этому подготовиться. Обучение, разговоры со старшими, общественная деятельность – всё это помогает лучше понять суть правления, безусловно. Но невозможно заранее научиться ощущать ответственность за целую страну на своих плечах.

– Клянусь положить жизнь на служение Отечеству и могу дать в том ответ перед людьми и перед Богом, – закончила я.

Голос отразился от церковных сводов, вернулся эхом и показался мне ужасно писклявым и неуверенным. Тем не менее, слова присяги были произнесены.

Вдали забахали пушки.

С этого момента все дороги к отступлению оказались для меня закрыты. Как и сказано, перед Богом и людьми я стала цесаревной Ольгой, наследницей русского престола.

Передохнуть не дали. Торжественным шествием мы направились из церкви в Георгиевский зал. Люди набились так тесно, что я с трудом различала лица в общей массе. Помню, выхватила из толпы седого Орлова, который улыбался мне как любимой внучке. Потом увидела строгую Волконскую среди других дипломатов. А следом, ближе всего к трону, Юсупова. Наверняка он был в церкви, но там я его не заметила, а здесь мой взгляд оказался к нему прикован. По его лицу с резкими чертами совершенно ничего нельзя было прочесть. Но я решила: он поморщится или зло дёрнет уголком губ, если скажу что-то совсем уж плохо. А раз стоит спокойно, значит, наверное, всё хорошо.

Мама села на трон, а папа остался стоять возле меня. Кто-то вложил мне в руку древко российского флага. Он оказался тяжёлый, его повело в сторону, но я удержала. Другую руку подняла и начала читать текст второй, военной присяги. За всё это время выражение лица моего личного секретаря никак не поменялось. Справилась.

***

Я успела только переобуться перед совещанием. Мы снова собрались в Деревянном кабинете, почти тем же составом, только теперь к нам присоединился князь Юсупов. Ярослав тут же спросил:

– А почему не пригласили доктора, учителя танцев и полковой оркестр?

– Ты чем-то недоволен? – резко уточнил папа.

Он был в синем генеральском мундире, сидел в своём кресле, подавшись вперёд и тяжело опираясь на руки. Похоже, моя присяга далась ему очень тяжело.

– Зачем нам посторонние?

Ярослав кивнул на Юсупова. Тот промолчал, за него ответил папа:

– Затем, что у Николая Александровича в голове умных мыслей уж побольше, чем у тебя!

– У него, – Ярослав указал на князя автомобильным брелоком, который почти никогда не выпускал из рук, – была, как это нынче пишут в Сети, всего одна задача. И он её провалил. Он не уберёг одного наследника, с чего бы доверять ему второго? Вторую.

Ярослав ни на секунду не повышал голос, но звучащего в нём яда хватило бы, чтобы отравить армию.

– Это уже слишком, – буркнул Фёдор Петрович.

– Отнюдь, пусть объяснится.

Я поёжилась. С одной стороны, Ярослав был прав. А с другой, не всё ли равно? Папа уже решил, я уже смирилась, так зачем?.. Раньше надо было выступать, и я была бы благодарна за выбор кого-то другого в личные секретари. В этом весь дядя – ему лишь бы поспорить, поругаться, устроить беспорядок.

– Если хочешь, – сдался папа. – Николенька, можешь говорить.

Не вставая с места, Юсупов слегка поклонился папе, повернулся к Ярославу и произнёс спокойно:

– Благодарю, Ваше Величество. Что касается сомнений великого князя, то я и сам полностью их разделяю. Гибель Павла Константиновича – это моя вина. Я должен был отговорить его от опасной поездки или же присоединиться к нему.

– И свернуть с ним шею! Вот большая польза! – сварливо перебил папа и тут же сменил тон на более мягкий. – Не богохульствуй и не бери на себя лишнего, князь. Ты для Павлушки был лучшим другом, он тебя любил и очень уважал. Но он был взрослым парнем, что там, мужчиной. Он принимал решения. И если одно из них оказалось катастрофически неверным… Нам остаётся только принять его. Жизнь и смерть человека в руках Господа. Ты делал для моего сына всё, что возможно, и даже немного больше. Плечо как, болит?

– Только в плохую погоду, государь.

Папа пояснил:

– В Сети-то об этом не писали и по телевизору не показывали. Но, когда какой-то сумасшедший положил Павлушкину охрану и попытался его застрелить, Николай Александрович закрыл его телом, поймал пулю. Вот поэтому я доверяю ему свою наследницу, нравится это кому или нет. Хватит об этом. Я болен, но не выжил из ума и пока ещё, слава богу, сам отдаю приказы. Первый на сегодня: прекратить пререкания!

Фёдор Петрович согласно покивал. Юсупов не шелохнулся. Мне захотелось не то сжаться, не то выпрямиться как солдат на параде. А Ярослав как ни в чём не бывало дёрнул плечами, подмигнул и заявил:

– Да ты, князь, не дуйся, я против тебя ничего не имею. Просто беспокоюсь за племянницу.

– Я понимаю ваши тревоги, – дипломатично сказал Юсупов, и тема была закрыта.

Папа, с тяжёлым вздохом откинувшись на спинку кресла, произнёс:

– Прежде, чем все разъедутся, нам нужно решить три вопроса. Все касаются Оли. И первый – это её учёба.

– А что решать? – заметил Фёдор Петрович. – Учителей хоть завтра соберём.

– Оля просила позволить ей учиться в университете. Я сначала категорически запретил, но потом подумал, что, возможно, погорячился. Готов выслушать аргументы.

Я опешила. Если бы я только знала, что папа согласится вернуться к этому вопросу, конечно, я подготовила бы двадцать аргументов! Мы с Соней, Верой и Машенькой часами бы прописывали мне речь и наверняка нашли бы что-то стоящее. Но вот так, внезапно…

– Если позволите, государь, – опередил меня Юсупов.

Папа позволил. А у меня в груди всё сжалось. Без подготовки, с гудящей от усталости головой, я ни за что не найду слов, которые опровергли бы то, что скажет Юсупов!

А он ведь скажет. Нужна ему эта морока: следить, чтобы я справлялась и с университетом, и с государственными делами.

– Ваше Величество, поскольку до меня дошли слухи о том, что этот вопрос обсуждался, я взял на себя смелость провести небольшой анализ ситуации, – заговорил он скрипуче и ровно, в таких выражениях, словно читать с листа. – На данный момент, по статистике, в независимых СМИ и в Сети наиболее частое критическое именование Ольги Константиновны – «необразованная девчонка». И если с возрастом и полом Её Высочества мы ничего сделать не можем, то повлиять на параметр образования в наших силах. Статский советник охраны Зимин, чьи аналитические способности вы, Ваше Величество, отмечали в прошлом году, подготовил отчёт. Согласно ему, поступление Ольги Константиновны в высшее учебное заведение позволит повысить уровень доверия населения как минимум на двенадцать процентов. Если при этом мы будем регулярно информировать народ об успехах Её Высочества, то и на пятнадцать.