— Конечно. — Я наливаю воду. Пью долго. Задумываюсь. Потом поворачиваюсь к ней. — Кстати, ты не видела Никиту? Прилететь должен был, писал накануне.

Тут она чуть-чуть сбивается. Незаметно, но я ловлю. Чуть приподняла брови, чуть откинулась назад.

— Нет… Он вроде останавливается у подруги. Не вдавался в подробности. А что?

— Да просто… Соскучилась, — говорю и улыбаюсь. — Семья же.

Она кивает.

— Конечно. Всё понятно.

Тишина между нами короткая, но колючая. Я словно хожу по стеклу.

— Аня… — я смотрю ей прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда?

— Ну… конечно знаю, — осторожный голос.

— Я всегда доверяла тебе. Всегда. Как самой себе. И надеюсь, ты это помнишь.

Она прижимает губы. Кивает. Она знает. И боится. Не уверена, сколько я уже знаю. И это её жжёт.

— Спасибо, что присмотрела за Ильей. Пока меня не было, — добавляю и подхожу ближе, почти касаясь плеча. — Это важно. Мы же не соседи, Анют. Ты — семья. Даже если в моей комнате спать станешь, я не против буду, хотя сама знаешь какая я на счет своего и семьи.

Она сбивается. Взгляд чуть дрожит.

— Я… конечно.

Я не отвечаю. Только улыбаюсь.

И в этой улыбке — ледяной приговор.

— Я пойду отдохну, — говорю. — Дорога вымотала.

Она кивает.

Когда я захожу в свою спальню, я тихо закрываю дверь. Подхожу к комоду.

Достаю планшет.

Камеры работают. Всё записано. Всё.

Я сажусь на кровать. Глубоко вдыхаю.

И только тогда позволяю себе дрожь в пальцах.

Илья. Аня. Никита.

Моя семья.

Моё предательство.

Моё поле битвы.

Я не знаю, как, но я сожгу всё это дотла — так, чтобы ни один из них не забыл, кто я такая.

***

Я стою на кухне. Режу лимон к чаю. В доме чисто, тихо. Почти стерильно.

Всё под контролем.

Слышу звук ключа в замке, потом шаги. Один тяжёлый, усталый — Илья. Второй — знакомый до дрожи: Никита. Голос молодой, уверенный, любимый…

И теперь — ненавидимый мною, хотя разве там может быть если ты мать?

— Привет, красавицы! — гремит Илья в коридоре, и я слышу, как он скидывает пальто, как шаркает ботинками по коврику.

— Мамуль, привет, — следует за ним Никита, и я уже почти вижу его дежурную улыбку.

Я оборачиваюсь. Стоят оба. Уставшие. С игрой на лицах.

Илья подходит первым, целует меня в висок.

— Боже, как же я вымотался.

— Давно жду, — говорю спокойно, кладя чайник на плиту. — Думала, опоздаешь к ужину.

— Задержались в аэропорту, — поясняет Никита, снимая куртку. — Погода дурная, и рейс сдвинули.

Я киваю. И смотрю на него внимательно.

Чистая футболка. Запах свежего геля. Следов дороги нет.

Потому что не было дороги. Он не прилетел. Он уже тут. Был. С ней.

— Как перелёт родной? — спрашиваю, мягко.

— Да нормально. Ты же знаешь меня — заснул, проснулся, вот и дома.

— Ага. — Я улыбаюсь. — Только вот…

Я медленно вытираю руки о полотенце, смотрю в глаза.

— В аэропорту, говорят, сегодня ночью никто не прилетал. Ни одного рейса не принимали. Гроза же.

Он замирает на секунду. Секунда — как вечность.

Илья глядит на меня, прищурившись, как будто не понял.

— Ну, мало ли что они там говорят, — вмешивается он, — мог быть региональный. Никита же не отчёты сдаёт в таможню.

— Конечно, — киваю я. — У нас всё возможно. Уже ничему не удивляюсь.

Я отворачиваюсь. Слишком быстро — боюсь, вырвется ненависть.

Ненависть к ним.

К этому маленькому спектаклю.

Никита обходит меня сбоку, подходит к столу, берёт яблоко.

— Мам, ты классно выглядишь. Отдых пошёл на пользу.

Сука. Даже не дрогнул. Ни один из них. Интересно Илья всё знает и прикрывает или тоже с ней спит?

— Спасибо, — говорю. — Я действительно отдохнула. И многое поняла.

В гостиную входит Аня. Всё так же «домашняя», в уютном костюме и с мягкой улыбкой.

— А вот и вы, — говорит она. — Я уже начала волноваться.

Никита бросается к ней с объятием, как будто не видел неделю.

— Аня! Ну как ты тут?

— Грустила, — хихикает она. — Хорошо, что ты приехал.

Меня рвёт изнутри. Они играют. Прямо передо мной. В мою жизнь, мою любовь, мою веру — как в дешёвом сериале.

Илья раздраженно смотрит и идет в спальню.

— Я в душ. Потом — ужин. Надеюсь, все готово?

— Всё готово, милый, — отвечаю сладко. — Только разогреть. Он уходит.

Никита с Аней остаются. Она роняет взгляд на меня. И в этом взгляде — почти вызов. Почти вопрос: "Ты всё знаешь или догадываешься о чем-то?"

А я молчу. Улыбаюсь. Потому что я знаю всё.

И я не прощу.

Даша

Поздний вечер.

Стол накрыт. Вино открыто, свечи горят — всё будто бы «как раньше». Илья только что вернулся из душа, в футболке и спортивных штанах, выглядит уставшим, но пытается держаться бодро.

Аня — вся как с картинки. У неё новый домашний костюм — что-то шелковое, слишком откровенное для ужина с семьёй. Слишком нарочито небрежное .

Никита чуть позже — с чашкой кофе, будто всё нормально. Будто он просто «сын в гостях».

Но я — не дура. И я вижу всё.

— Вы слышали, Марк скоро устраивает персональную выставку? — щебечет Аня, положив локоть на стол, игриво покручивая бокал. — Галерея в центре, владельцы — друзья из Питера. Очень серьёзные связи. Для молодого художника это… ну, скажем так, не каждый день такой шанс дают.

Я отпиваю вино. Смотрю в бокал, как будто в него можно спрятаться от мерзости происходящего.

— Вот оно как, — улыбаюсь. — А Марк, значит, всё-таки продержался с тобой дольше обычного?

Она бросает в меня взгляд. Быстрый, хищный. Я знаю, что он продержался и продолжает. Но не как её парень.

— Ну конечно, Даша, ты что, — смеётся она, будто я сказала глупость. — Такой парень — сокровище. Красивый, нежный, такой вдохновлённый…

— И молодой, — добавляю я, спокойно.

— Ну, да, — Аня пожимает плечами. — Возраст не главное, когда речь о настоящем.

Она говорит это и смотрит не на меня. Она смотрит на Никиту.

Илья кашляет.

Смотрит на меня, потом на неё, будто хочет что-то сказать — но молчит.

Вот и хорошо. Молчи. Глотай, как я глотала вашу ложь.

— А как вы познакомились, ты не рассказала же? — спрашиваю я сладко.

— В галерее. Он подошёл, спросил, не я ли натурщица одной работы. Представляешь, Даш?

— Представляю. Ты вполне могла бы позировать, Ань. Особенно для жанра "падшей мадонны с томным взглядом".

Она улыбается. Сквозь зубы.

Никита хмыкает, отводит взгляд.

— Не все любят остроумие, Даш.

— А я не для всех стараюсь, — киваю. — Только для самых родных.

Пауза. И в эту паузу я смотрю прямо на неё.

— Вот скажи, Ань, ты счастлива?

Она моргает.

— Конечно. С Марком — да.

— Я рада, — говорю. — Честно. Знаешь, я просто всегда считала, что ты — как кошка. Тебе нужна свобода. Воздух. А тут ты всё время в нашем доме, парень появился, и он не на неделю.

Смотрю, как у неё дёргается уголок рта.

— Ты ведь не застряла, правда? Ты там где хочешь быть? Это важно, сама понимаю…

— Нет. Конечно, нет. Я просто...

Она смотрит на Илью, потом на Никиту.

— Мне хорошо с вами. Вы — моя семья.

— Да, — говорю, подливая себе вина. — Ты всегда стремилась быть ближе к нашей семье. Иногда даже… слишком. Словно дочь наша с Ильёй.

Тишина. Настоящая, липкая.

Илья хмурится. Никита — глядит в телефон, но я вижу: он всё слышит.

Я облокачиваюсь на руку, играя пальцами со стаканом.

— А Марк почему не приходит больше кстати? Такой влюблённый, молодой. Я бы на его месте сюда каждый вечер бегала.

— У него дела, — говорит она быстро. — Он работает, у него проект один за одним.