Тепло поздоровалась, поцеловала меня в щёку и сказала:

— Я так много слышала о вас. Но вы совсем не такая, как рассказывали.

— Это плохо? — усмехнулась я.

— Это… что вы, нет, наоборот.

Мы пили чай в саду. Артём сидел рядом, чуть в стороне, но в то же время — среди нас. Я ловила на себе его взгляды. С поддержкой. С уважением. С тем самым спокойствием, которое бывает только у тех, кто ничего не боится.

Никита рассказывал, как сделал предложение — неловко, у стойки в кофейне, с кольцом, которое едва успел купить.

— Но она сказала “да”. Через семь секунд. Я засек.

— А если бы дольше думала? — спросила я.

— Я бы ждал, — ответил он просто. — Она — навсегда.

Я почувствовала, как горло сдавило.

Мальчик, которого я когда-то учила читать. Который держал меня за руку в первый день в новой школе. Которого я спасала от кошмаров. Теперь — мужчина. Муж.

— Я так счастлива за тебя, родной, — прошептала я, гладя его по щеке. — Ты выбрал сердцем. И это главное.

Когда они уехали, я стояла у окна.

Артём подошёл, обнял сзади, положил подбородок мне на плечо.

— Ты знаешь, что ты сделала? — сказал он.

— Что?

— Ты вырастила мужчину.

— Да, — вздохнула я. — И, кажется, не испортила.

— Совсем наоборот.

Он поцеловал меня в висок.

— А теперь ты можешь начать жить не для кого-то. А для себя.

Я кивнула. И поверила, что это возможно.

спустя год

Ветер в саду шевелил белую скатерть на столе. Артём вернулся с чашками — у него, как всегда, неровно подогнутый рукав, лёгкий запах масла и терпкий — корицы.

— Что ты там читаешь? — спросил он.

— Тебя, — усмехнулась я. — Вот этот отчёт

— Я хотел сделать тебе сюрприз.

— С опозданием на три недели?

— С кольцом.

Я замерла.

Он поставил чашку. Достал из кармана футляр. Открыл. Никакого пафоса. Просто — простое, красивое кольцо. Белое золото. Один камень. Чистый, как его глаза.

— Я хочу быть с тобой. Навсегда.

— Я знаю, — прошептала я. — Я тоже.

Мой сын тоже все же женился и переехал. Они сняли пока что уютную квартиру недалеко от нас. Но присматривают для покупки что-то свое. Лена работает в клинике, он — преподаёт в университете.

Он часто заходит. То за советом, то просто «поесть нормального супа».

— Ты была права, мам, — сказал он однажды. — Когда сердце разбито, оно может снова начать биться. Только в другой такт.

— Главное — чтобы билось, сын, — ответила я. — И чтобы билось не для боли, а для любви.

Что касается Ильи… он жив. Ремиссия наступила потому, что ему как сказали врачи повезло. В рубашке родился.

Он уехал. Переехал в другой город, работает в частной структуре. Мы виделись мельком — однажды, на свадьбе сына. Он был один. Улыбнулся мне — не как мужчина женщине, а как человек — прошлому. И я улыбнулась в ответ. Тихо. Без боли.

Анна тоже… пыталась снова выйти на связь.

Сначала смс. Потом длинное письмо. Потом — звонок. Я подняла трубку.

— Даша… — её голос был другим. Тише. Липким. — Я просто хотела…

— Ещё хоть раз услышу о тебе, Аня, — сказала я спокойно, — и найду, чем тебя успокоить. Поняла?

Она молчала.

— Это не угроза, — добавила я. — Это обещание. У меня нет сестры и я это уже говорила.

И положила трубку.

С тех пор — ни звука.

Жизнь… продолжается.

Только теперь она — не борьба, а выбор.

Я просыпаюсь там, где больше нет страха. Я люблю мужчину, который не делает больно. Я построила дом внутри себя — прочный, ясный, тёплый.

И когда меня спрашивают, с чего всё началось, я улыбаюсь.

С конца.

Потому что конец — это всегда начало. Только чуть-чуть иначе.