Через минуту — ✔✔. Прочитано. Ответ:

Завтра в 10:15 буду. Всё будет чисто.

Я чищу все и выключаю ноут. Подхожу к окну в гостиной. Вижу сад, фонарь, тени от деревьев. Всё, как всегда. Только я — уже не та.

На спинке кресла — пальто Ани.

А в боковом кармане — клубная карточка. Именно того заведения, где сегодня её, так сказать, "веселили".

Я беру карточку, подношу к свету. Смотрю на неё. На обратной стороне — подпись. Не Анина. Мужская. Наверное, сувенир от одного из "друзей".

Я кладу её обратно.

Хорошо. Продолжаю с утренней сцены за завтраком — Дарья хладнокровно и с тонкой иронией поддевает Анну, используя показную близость с Ильёй как оружие. Напряжение проскальзывает в каждой реплике, каждый взгляд — как на лезвии. А потом — наступление. Камеры. Контроль. Ходы в шахматной партии, которую она больше не собирается проигрывать.

Утро начинается как будто бы обыденно: свежевыжатый апельсиновый сок, кофе в любимых тонкостенных чашках, запечённые тосты с авокадо и омлет с зеленью.

Всё идеально. Слишком идеально.

Я на кухне с самого утра, накрыла стол сама. Ни к чему лишняя помощь. В такие дни я люблю держать всё под контролем.

Илья спускается первым. В измятой рубашке, с тенью на щеках. Пахнет парфюмом.

— Доброе утро, — тяну я, подходя к нему, целую в щёку. — Как спалось?

Он моргает, немного удивлён, но отвечает быстро:

— Хорошо. А ты?

— Лучше, чем за последние недели, — улыбаюсь. — Столько нежности и тепла… Прямо как в начале.

Он кивает, натянуто улыбается. Говорить не спешит.

Я сажусь ближе к нему, между делом кладу руку на его бедро, как бы невзначай. Пальцы легко скользят вверх по внутренней стороне. Он напрягается.

В этот момент в кухню заходит Анна. Волосы заплетены в небрежную косу, на ней шёлковый халат. Из-под него выглядывает бельё, явно не ночное — больше похоже на то, в котором выходят "на охоту".

— О, завтрак уже накрыт, — сладко тянет она. — Как уютно у вас.

Я улыбаюсь ей. Почти искренне. Почти.

— Ну мы родные люди, правда, Анечка? — говорю, не отводя взгляда. — Вот и решила побаловать мужа и сестрёнку за одно. Завтрак, тепло, ласка. Ты знаешь, как это бывает.

Илья кашляет.

Анна смотрит на меня, губы дёргаются, но она держится.

— Конечно, — кивает. — Прекрасная идея. Настоящая… хозяйка.

Я снова кладу руку на плечо Ильи, нежно массирую, смотрю на него влюблённо, не отрываясь.

— А ты знаешь, Илюш, — говорю, — вчера подумала, ведь не так давно ты мне сказал, что с годами я становлюсь только вкуснее. Помнишь?

Он резко поворачивает ко мне голову. В глазах — растерянность, но он улыбается. Машинально. Вспоминать старается… Давай, давай, котик.

— Конечно. Конечно, сказал…

— Вот и я помню, — шепчу, целуя его в висок.

Анна отворачивается. Бросает на стол ложку слишком громко.

— Мне пора, — говорит, вставая. — У Марка встреча важная, он работает много сейчас. Я обещала заглянуть.

— Какая ты заботливая девушка, — тихо говорю я. — А мы тут с Илюшей, пожалуй, немножко полежим после завтрака.

Анна вздрагивает. Я вижу, как её пальцы сжимаются на ручке сумки. Илья отводит глаза. Молчит.

Когда она уходит, в доме наконец становится тихо.

Илья тоже спустя минут десять покидает дом неуклюже целуя меня в макушку и с телефоном в руках выходит.

Я подхожу к окну, смотрю, как машина скрывается за поворотом.

Потом достаю телефон и набираю короткое сообщение:

Через полчаса можете подъезжать. Адрес прежний.

Секунда — и ответ:

Принято. Уже еду.

Я откладываю телефон, включаю кофемашину.

Дом — моя крепость. Моя сцена. А теперь ещё и мой наблюдательный пункт.

И ни один шаг — ни мужа, ни сестры — больше не останется в тени.

Он подъехал ровно через двадцать пять минут. Тёмно-синяя «Шкода», нейтральная, неприметная. Вышел мужчина лет сорока, в бейсболке, очках с тёмными линзами и с кожаным рюкзаком за плечами. Ни одного лишнего движения. Раньше бы я не открыла дверь такому. Сегодня — наоборот.

— Дарья Николаевна? — тихо.

— Да. Проходите.

Он осмотрел прихожую быстрым взглядом. Профессия.

— Покажите, где вас интересует. И я все понимаю — без лишних вопросов. Я здесь не для морали.

Я провожу его в гостиную, кабинет Ильи, кухню, лестницу. Он только кивает. Молча. Работает чётко.

— У вас маршруты фиксированы? Он,. Тот человек который вас интересует, чаще где? — спрашивает спокойно, как врач на обходе.

— Кабинет. Спальня. Гараж. Иногда… бывает на кухне поздно. С сестрой, — бросаю через силу.

Он не удивляется.

— Ясно. Классика. Значит, минимум пять точек. Беспроводные, автономные, сигнал в облако. Будет онлайн-доступ, приложение, пароль только ваш. Ни в сетях, ни в роутере не отследишь — не волнуйтесь.

Он достаёт тонкие коробки. Камеры меньше спичечного коробка в несколько раз. Что и куда он заметил сразу, подбирает углы — под полкой, на стыке шкафов, под телевизором в рамке. Движения точные, уверенные.

— Я работал в агентстве. Крупном и очень много к нам людей обращалось, — говорит, устанавливая одну из камер над карнизом. — Я столько всего видел, что удивляюсь как еще могу верить людям и их совести.

Я молчу. Мне не нужно подтверждения.

— Всё будет без звука, если захотите — добавим потом. Сейчас главное — видеть. И главное — не спугнуть.

Он даёт мне планшет, показывает приложение. Простое, удобное. Один свайп — и вся картина: кто где, кто с кем, кто на кого как смотрит.

— И не вздумайте сейчас устраивать спектакли, — предостерегает он. — Играйте. Пусть думает, что победил. Тем страшнее будет его провал. Вам нужно как можно больше материала который можно использовать после.

Через два часа его уже нет. В доме — тишина. И я.

Сажусь на диван. Беру телефон. Выдыхаю. Набираю Дину.

— Привет, солнышко, — её голос бодрый, привычный. — Ты чего, всё хорошо?

— Всё отлично, — говорю. Смотрю в угол, где прячется первая камера. — Слушай, ты ведь на выходных свободна?

— Да вроде бы. А что?

— Я подумала… Давай рванём куда-нибудь. Вдвоём. Без планов, без навязчивых разговоров, без работы. Просто ты, я и немного тишины.

— Дашка, ты серьёзно? А твой?

— Он занят. У него дела. Да и ты заслужила. У тебя же был день рождения, а мы толком и не отметили. Помнишь?

Она смеётся.

— Ох, как я хочу в сауну, у воды, с вином и полным отсутствием интернета.

— Вот. И будет тебе. Я всё организую. Просто собери чемодан.

— Договорились. Я тебя люблю, ты чудо.

— Взаимно, Дин.

Я сбрасываю вызов. И смотрю в камеру на кухне. Пусто. Но ненадолго.

Партия началась.

***

В доме пахнет шалфеем и розмарином. Я готовила сама — цыплёнок с лимоном и чесноком, салат с кедровыми орешками, вино на столе, красивый сервиз. Всё идеально. Как и должно быть в доме помощника мэра и владелицы PR-агентства. И в преддверии "небольшого девичника".

Анна сидит напротив, в любимом моём кресле, как всегда небрежно закинув ногу на ногу. На ней шёлковая блузка цвета шампанского и джинсы, слегка порванные на коленях. Волосы собраны в небрежный пучок, губы чуть глянцевые. Улыбается. Ложью.

— А где Марк? — спрашиваю, наливая ей вина. — Давно не видно. Он что, сбежал от тебя?

Она смеётся — звонко, будто по-настоящему.

— Да ну, Даш, у него выставка скоро. Пашет, как вол. Всё ночами где-то рисует, в мастерской своей спит. Художники, ты же знаешь, они вечно либо на небесах, либо в пыли.

Я улыбаюсь в ответ.

— Жаль. Он милый. Мне он нравился. И вам шло рядом быть. Ты рядом с ним мягче становилась. Уравновешенной. Теплее, что ли. А сейчас... — я слегка качаю головой. — Всё снова как-то нервно в тебе.