Но сегодня ужин — не наш.

У входа уже стояла Анна. В светлом пальто цвета пудры. Волосы — прямые, будто только из салона. Губы — красные. И рядом с ней — Он.

Молодой. Очень.

Смуглая кожа, чуть растрёпанные волосы, льняной шарф, порезанный внизу, как будто сам ножницами обрезал. На плече холщовая сумка, и из неё торчит рулон бумаги, кисти. Художник, да. Видно сразу.

Анна первой кидается ко мне — целует в щёку, пахнет теми самыми духами.

— Дашка, знакомься. Это мой Марк.

Он протягивает руку:

— Очень рад. Я столько слышал о вас.

— Взаимно, — говорю. Чуть мягче, чем хочу.

Илья стоит рядом, улыбается. Улыбка — официальная, но в ней есть что-то другое. Тень интереса? Оценка? Или мне кажется?

Мы садимся. Я рядом с Ильёй. Напротив — Анна и её художник.

Официант принимает заказ, и вино выбирает Анна. Конечно, выбирает.

— Белое. Что-то лёгкое, фруктовое, — говорит она и смотрит на Марка, будто просит у него одобрения.

Он кивает, гладит её руку.

Я улыбаюсь. Потому что в этом жесте — юность. Простая. Наглая. Настоящая. Анна влюблена — это видно. И я искренне рада. Почти. Только если откинуть то, что он художник.

— Чем вы занимаетесь, Марк? — спрашивает Илья.

— Живу, в основном. Иногда — рисую.

Анна хохочет.

— Он такой!

— Он такой, — повторяю я, отпивая вино.

— А вы, Дарья Николаевна, — говорит он мне. — Вы по-другому дышите. Сразу чувствуется. Вы женщина, которая держит вес.

— Я — женщина, которая держит свой бизнес, — отвечаю. — А остальное держится, как получится и не только мной одной.

Анна улыбается. Говорит мягко:

— Видишь? Я же говорила — она тебя поймёт. У них с Ильёй вообще идеальный брак. Это не про страсти. Это про настоящее.

— Охотно верю, — отвечает он и смотрит прямо в меня. Слишком долго.

Илья кидает взгляд — быстрый, режущий. Как будто в помещении стало жарко.

Мы заказываем еду. Смеёмся. Марк рассказывает анекдот про художника и чиновника, и все смеются, кроме Ильи. Он пьёт быстрее обычного. Я замечаю.

— Ты останешься у нас? — спрашивает он у Анны.

— Ну… если не выгоните, — говорит она с улыбкой, которая когда-то у неё была в пятнадцать, когда она порвала джинсы и прятала от мамы.

Илья кивает:

— Что за ерунда.

Я отпиваю из бокала. Очень медленно.

Домой приезжаем поздно. Я выпила, расслабилась и вроде как тревога ушла.

Сижу в спальне. Ванна набрана, но не захожу. Сижу на краю кровати. В телефоне — тишина. В голове — шум.

Анна смеётся на первом этаже. Что-то говорит Марку. Он всё ещё у нас. Конечно. Он остаётся на ночь, мы предложили, а он не отказался. Хотя…разве не должен был?

Я слышу шаги. Мужской голос. Мужской смех. Илья у себя в кабинете. Дверь приоткрыта.

Я выхожу в коридор. Медленно. Как будто я в своём же доме — гость.

Анна идёт по коридору. В футболке. Моей.

— Ой, — говорит, — я взяла твою на ночь. Надеюсь, ты не против?

— Конечно, нет, — говорю. — Что мне твоя ночь, если ты уже у меня вещи таскаешь как раньше?

Она улыбается. Чуть хмурится, как будто не поняла. Или не хочет понимать.

— Я правда счастлива, что вам понравился Марк. Он… он другой.

— Очень.

Она тянет руку к моей. Касается.

— Спасибо, что не ревнуешь. К вниманию, к теплу. Ты же всегда умела делиться.

И уходит.

Я остаюсь в темноте.

И мне вдруг становится ясно, как никогда:

Что-то между ними — уже случилось.

Или происходит.

Или начнёт — очень скоро.

***

Я проснулась от чего-то. Не звука, нет. Не света. Просто… пустоты. Как будто воздух в спальне стал легче. Как будто кто-то из него вышел.

Ильи рядом нет. На часах почти три часа ночи.

Я тянусь — холодный шёлк простыни под рукой. Сердце почему-то стучит быстрее, чем должно. Хотя дом тих. Слишком тихо.

Встаю. Накидываю халат. Босиком. Тихо-тихо иду по коридору. Ночью дом кажется длиннее, чем днём. Как будто стены расползаются.

На кухне темно. Ни Ильи, ни кого. Я уже почти ушла — и тогда слышу.

Смех. Женский.

Низкий, раскатистый, знакомый до судорог. Из кабинета Ильи. Дверь прикрыта. Не на замок — просто плотно.

Я подхожу. Не дышу почти. Прислоняюсь к дереву. Голоса.

— ...вот и вышло, что всё срослось.

— Ну ты даёшь…

— А что, разве не весело? Хоть кто-то меня понимает в этом доме.

Это её голос. Анны.

Илья отвечает — приглушённо, с ленивым смехом. Как он смеётся, когда расслаблен.

Я толкаю дверь. Не резко. Медленно. Но достаточно, чтобы увидеть.

Анна — на диване. В пижаме, тонкой, почти откровенной. Одна нога подвернута под себя, в руке — бокал.

Илья сидит напротив, в кресле. В футболке. Тоже с вином.

Между ними — стол, книги, тетрадь. Как будто обсуждают что-то высокое.

Анна вздрагивает, но не теряется.

— О, ты не спишь? — говорит она, как будто мы все на даче в девяностые и играем в мафию. — А мы тут…

— Беседуем? — произношу я. Голос хриплый, как будто им не пользовалась сутки.

— Ну да. Мне не спалось, а твой муж, трудоголик, сидит, работает. Вот и веселит меня. Он, между прочим, прекрасный рассказчик.

— А Марк что, не веселит? — спрашиваю, глядя только на неё.

Она отпивает из бокала, улыбается. Улыбка чуть сбилась.

— У него график. Спит давно. Художники, знаешь, как дети — если не уложишь до двенадцати, будут капризничать.

Илья встаёт.

— Даш, хочешь вина?

— Нет.

— Всё в порядке. Просто разговаривали.

— В два сорок ночи. В кабинете. За закрытой дверью.

— Даша... — он делает шаг, но я поднимаю ладонь. Стоп.

Смотрю на них. На обоих.

Она сидит расслабленно. Он — напряжён, но старается держаться. Это уже не дружеский вечер. И не случайность. Это система . Она пришла — и вошла вглубь. В наш дом. В наш воздух.

— Надеюсь, я не мешаю, — говорю. — Развлекайтесь. Только потише.

— Даш, — снова он.

— Спокойной ночи, Илья Олегович, — произношу так, как будто мы не муж и жена, а чиновник и налоговый инспектор.

И разворачиваюсь.

Прохожу мимо спальни, мимо лестницы. Захожу в ванную. Закрываю за собой дверь и смотрю на себя в зеркало. Лицо чуть побледнело, волосы растрёпаны, глаза… чужие.

Но я смотрю и понимаю:

Я всё поняла. Не до конца — но уже достаточно.

Даша

Я просыпаюсь рано. Не из-за будильника — из-за пустоты.

Ильи рядом нет, снова.

Сон, урывками возвращающийся в полубессознании, был странным: я блуждала по дому, в котором двери не открывались, а стены отодвигались, обнажая чужие лица.

Встаю, иду в душ. Затем — кухня. Всё по накатанной: кофе, два яйца всмятку, грейпфрут, йогурт. Я — человек ритуалов. Или была. Когда-то.

Ставлю чашку на стол, только делаю первый глоток — слышу шаги.

Мягкие. Неспешные. Мужские.

Марк.

Молодой, высокий, с теми самыми чуть беспорядочными волосами, которые модные девочки называют «творческим хаосом». В футболке и мягких брюках. Смотрит на меня, как будто впервые видит при свете дня.

— Доброе утро, Дарья, — говорит вежливо, даже с улыбкой.

— Доброе, Марк. Вы рано.

Он кивает. Подходит к кофемашине, ловко нажимает нужную кнопку, как будто живёт тут давно.

— Не спится? — спрашиваю.

— Привычка. Я всегда просыпаюсь рано. Особенно если не в своей мастерской, — он усмехается и поворачивается ко мне. — У вас тут красиво. Очень… рационально.

Хочется спросить: а то что твоя девушка с тобой не спит ночами, нормально?

Но я только киваю. Тепло. Почти по-матерински.

— Спасибо. Привычка.

Он делает глоток кофе и собирается что-то ещё сказать — но тут появляется Аня.

Спускается легко, почти сценично, в лёгком халате на запах, волосы чуть влажные, лицо свежее. Как будто выспалась. Хотя глаза всё-таки выдают — не спала. Или спала не одна.