— Но какая прямая связь с тем, что ты своему сегодня не дал в нос? — уточняет, внимательно изучая моё лицо. — Тем более если сам прекрасно понимаешь, к чему всё идёт?

— Знаешь, чем методология безопасности отличается от обычной полиции?

— Нет.

— Полиция, видя совершающееся преступление, в семи случаях из восьми немедленно хватает с поличным. Мы не берём сейчас в расчёт транснациональные сети распространения запрещённых веществ или торговлю людьми — там они вынужденно действуют иначе. А вот служба безопасности всегда, хоть сто лет назад, завидев в своей зоне ответственности потенциальную проблему или угрозу, очень долго будет наблюдать, тщательно изучать систему связей и намеренно не арестовывать до самого последнего момента. Цель — дёрнуть максимально большую часть всей сети, в идеале — целиком.

— И?

— Мой папаня, который сегодня себя показал во всей красе на глазах десятков людей, в наших современных технологических условиях тотально цифровизированного Китая стопроцентно где надо уже засветился, — продолжаю. — Его выходка попала на камеры, в отчёты, возможно даже в соцсети гостей. Именно благодаря моему родителю, так ярко и публично ко мне относящемуся, я сейчас смогу вычислить, выявить, определить и понять абсолютно все или многие, даже самые малейшие, направления потенциального риска и угроз со стороны государственных и равных им по влиянию структур. Если таковые вообще существуют в мой адрес.

— Ловишь на живца? — переводит себе вьетнамка, и в её глазах загорается понимание. — Если попытаются сделать что-то через отца в твой адрес, ты будешь фиксировать их действия?

— Возможно, не только фиксировать, — задумчиво заключаю, глядя в окно. — Пока стратегически лучше спровоцировать на полностью контролируемом элементе. Никто же из них не знает, что я к нему на самом деле более чем ровно отношусь. По правде, у меня самого сегодня руки чесались. Сделать то, что ты озвучила.

— Не только у тебя, — бросает в сторону До Тхи Чанг.

— Но со стороны внешнего наблюдателя должно выглядеть совершенно иначе — будто есть на меня рычаги давления. Надо просто дать моим потенциальным недоброжелателям возможность себя проявить. До сегодняшнего дня таковых не было. Я вот даже с банковским счётом отбился, дай бог здоровья Бай Лу за помощь.

— Думаешь, из ЦК помогли?

— Не знаю точно, с какого именно уровня, — пожимаю плечами, — но в ходе того разговора с полицией я отчётливо заметил, как они морщили лбы. А представители непосредственно финансового контроля сразу дали понять между строк, что приехали совсем не разбираться, а оформлять. Причём оформлять в мою пользу. И, возвращаясь к нашей основной теме — когда у молодого человека внезапно появляются огромные деньги, пристального внимания в его адрес со стороны различных структур будет очень и очень много. Это неизбежно.

Отель. Ночь.

— Лян Вэй, проснись.

Открываю глаза от настойчиво зовущего меня тихого голоса и вижу рядом с кроватью силуэт матери.

— Что случилось? — сон мгновенно отступает.

Мать молча указывает рукой на спящую рядом До Тхи Чанг, затем прикладывает указательный палец к губам, прося тишины.

Понятно. Хочет поговорить без свидетелей.

— Я сплю, — спокойно говорит До Тхи Чанг, даже не открывая глаз. — Если вам нужно сейчас отойти и поговорить, идите. Засну обратно через минуту. Как вернёшься, не буди меня, просто ложись.

— Какое же золото! — с искренней теплотой шепчет в сторону мать.

Поднимаюсь с кровати, надеваю тапочки и только тут замечаю стоящую у открытой двери номера администратора отеля — женщину примерно маминого возраста в форменной жилетке. Теперь понятно, как она смогла попасть сюда посреди ночи. Нашла способ уговорить открыть номер мастер-ключом. Впрочем, мы здесь все друг друга хорошо знаем, а после выходки отца каждый работник знает и мою семью.

— Одевайся и пошли, — тихо, но настойчиво просит мать.

— Куда идти? Что вообще случилось? — натягиваю махровый халат.

Ладно, раз так надо.

Выхожу из номера в коридор. У стены сидит на диванчике младшая сестра с красными глазами.

— Папу полиция увезла, — усталым голосом объявляет она, поднимая на меня взгляд.

— Это где он так начудил? — поворачиваюсь с вопросом к матери.

— Там же, в твоём ресторане, — отвечает. — На каком-то этапе он закатил нам с скандал. Я не смогла его остановить, сил не хватило, он в итоге ушёл продолжать загул.

— А как он смог пройти через Чэнь Айлинь? — недоумеваю. — Она же после сегодняшнего сразу бы охрану вызвала, как только его увидела.

— Ты же знаешь своего отца, какой он хитрый, — горько усмехается мать. — Он дождался, пока большая группа гостей зайдёт в ресторан, и администратор отправится их провожать к зарезервированному столику. Когда твоя начальница наконец опомнилась и заметила его, он уже успел заказать бутылку коллекционного виски и бесцеремонно ходил с ней по столикам гостей, навязчиво предлагал выпить вместе.

Папаша выступил в своём классическом репертуаре — предсказуемо как восход солнца.

— И что в итоге? С ним кто-нибудь выпил?

— С ним даже разговаривать никто не стал, его угощение там никому не нужно было, — качает головой. — Счёт в итоге оказался на такую сумму, что мне тебе страшно её называть вслух. Он же помимо алкоголя поназаказывал всего. А денег у него нет. Когда к нему подошла охрана и пришла пора расплачиваться, он начал громко кричать на весь ресторан, что у него здесь сын работает официантом, требовал записать на твой счёт.

— Но Айлинь не записала? — догадываюсь.

— Она попросила привести тебя лично в ресторан, чтобы вы с ней обо всём договорились напрямую. Но отец же понятия не имел, куда ты пошёл после того, как нас проводил, и где ты остановился. В общем, он долго кричал, ругался матом, опять хотел начать бить посуду. Закончилось тем, что администратор вызвала полицию. Те приехали быстро, скрутили отца и с размаху забросили в отсек для задержанных — лично Чэнь Айлинь рассказала, — со слезами на глазах заканчивает мать. — Сверху весь ресторан наблюдал, в окно видно.

— И это был уже второй раз за вечер, когда гости радостно аплодировали? — абсолютно нетактично смеюсь, представляя картину. — Сначала его унесли охранники, теперь полицейские. Надо билеты продавать на шоу.

— Лян Вэй, всё очень серьёзно! — в её голосе звучит настоящий страх. — На него составили протокол административного задержания. Он от подписи отказался, да и в таком состоянии он не то что подписывать документы не мог, даже связно говорить и стоять на ногах. Поэтому акт был подписан пятью понятыми, в том числе работниками ресторана в качестве свидетелей. Твоя начальница сказала, что его отвезли в вытрезвитель при полиции, а потом будет административное задержание на несколько суток. Сынок, папу надо срочно спасать! Нельзя его там оставлять!

Внимательно выслушиваю взволнованные слова и спокойно отвечаю:

— А теперь разворачивайтесь обе и возвращайтесь в квартиру. Ложитесь спать, отдыхайте. Никто папу никуда спасать посреди ночи не поедет.

— Как так⁈

— Объяснить?

— Да!

— Сейчас он находится в медицинском вытрезвителе или в центре детоксикации под медицинским наблюдением. В обычную камеру с преступниками его точно никто не посадит. У хронического алкоголика вроде него страдают абсолютно все внутренние органы, включая мозг и печень. Мам, там таким пациентам, как он, ставят капельницы и заставляют пить серьёзные препараты, чтобы они быстро и максимально безопасно вышли из опасного состояния — запоя. Очень комплексная терапия.

Она ещё сильнее пугается:

— Препараты, говоришь⁈

— Мам, послушай меня внимательно. Лучше, чем в наркологическом центре при управлении департамента полиции города Пекин, ему сейчас в принципе никто и нигде не поможет. Единственный альтернативный вариант — психиатрический диспансер, отделение алкогольных психозов. Но оттуда завтра он точно не выйдет, потому что там по медицинским протоколам минимум две недели.