— Подарок? — с нескрываемой издёвкой уточняет старший лейтенант Ли Хуэй. — За всю свою карьеру я никогда не видел, чтобы кому-то вроде тебя доставались такие суммы. По крайней мере, просто так.

Капитан Чжан резко тычет своего коллегу локтём в бок, явно недовольный его прямолинейностью, и подходит ко мне ближе:

— Если это подарок —предоставь нотариально заверенную дарственную или предоставь контакты дарителя для дальнейших разбирательств. Иначе это подпадает под статью триста пятую Уголовного кодекса — заведомо ложные показания. Наказание по статье — лишение свободы на срок до трёх лет. Будешь и дальше упорно врать или скажешь правду? Даю тебе последний шанс.

— Под указанную вами статью я не попадаю по одной простой причине — уголовное дело в отношении меня пока не заведено, — парирую попытку блефовать. — Максимальное возможное наказание для меня в текущей ситуации — штраф в размере пятисот юаней. Не более того.

— Думаешь, для нас большая проблема завести на тебя уголовное дело? — сквозь стиснутые зубы угрожающе отвечает Чжан Цзяньго, сверля меня злым взглядом. — Я бы на твоём месте не был таким самоуверенным.

— Господа офицеры, давайте не забывать, зачем именно мы все здесь собрались, — вмешивается аналитик Лу Лянхуань из Центра финансового мониторинга, повышая голос.

Но капитан игнорирует его слова, продолжая нагнетать напряжёнку:

— Знаешь, какое наказание тебя ждёт, если ты откажешься с нами сотрудничать? — с нажимом произносит он. — Сядешь минимум на десять лет за отмывание денег, полученных преступным путём. У тебя конфискуют абсолютно всё до последнего юаня. Ещё останешься должен государству тридцать процентов штрафа от изначальной суммы.

— И всё — судьба молодого деревенского парня, приехавшего покорять столицу, будет безвозвратно сломана, — со злорадством дополняет старший лейтенант Ли Хуэй.

Чэнь Жуйсюэ вмешивается в нарастающий конфликт:

— Не имея в виду спорить с нашими коллегами из правоохранительных органов, уважаемый Лян Вэй, мы считаем своим долгом уточнить важный момент, — подчёркнуто вежливо обращается она ко мне, бросая брезгливый взгляд на офицеров. — У вас никто не имеет права отнимать процессуальные права гражданина Китайской Народной Республики. Никто в нашей стране не может быть объявлен виновным иначе, как по вступившему в законную силу решению китайского суда. И никто в Китае вот уже почти сто лет не может быть наказан, арестован или подвергнут допросу иначе как по официально вступившему в действие приговору суда Китайской Народной Республики.

— А приговоры, как всем известно, могут быть обжалованы в вышестоящих инстанциях, — подхватывает мысль аналитик Лу Лянхуань. — Если бы абсолютно все приговоры, которые у нас ежедневно выносятся в судах, немедленно вступали в действие без права обжалования, то и расстрелянных преступников было бы в пятьдесят раз больше, чем есть на самом деле. Мы очень хотим, чтобы вы ясно понимали — у вас никто не отнимает законных конституционных прав. Да, ситуация действительно сложная и неоднозначная, но мы пришли сюда вместе во всём разбираться, а не карать без причины.

Он бросает ещё один красноречивый взгляд на явно перегибающих палку сотрудников районной полиции, прямо намекая, что между ними есть дистанция и разногласия.

— Вы имеете полное право вести собственную запись нашего разговора для защиты своих интересов, — продолжает Чэнь Жуйсюэ. — Я, например, как раз её непрерывно веду с самого начала визита. Это для информации. — Представительница Центра мониторинга финансов указывает жестом на миниатюрную нагрудную камеру на своём костюме, которую я заметил ещё до того, как впустил всю группу в комнату.

Злые, буквально обжигающие ненавистью взгляды полицейских мгновенно фокусируются на своих коллегах из другого ведомства.

— Классическая схема «хороший следователь — плохой следователь»? — не удерживаюсь. — Один давит и угрожает, другой защищает и успокаивает?

Чэнь Жуйсюэ демонстративно выключает единственную активную камеру в комнате.

— Лян Вэй, вы же понимаете, что у вашей ситуации объективно может быть три возможных пути развития, — спокойно, почти доверительно начинает она объяснять. — Первый вариант, самый неблагоприятный минус для вас — это когда представители власти пришли не разбираться, а заранее назначать вас виновным. Причём само итоговое решение, допустим, уже принято на более высоком уровне заранее, до визита.

— Очень неприятная и несправедливая ситуация. Ведь по букве закона сначала необходимо доказать вину с помощью объективных доказательств.

— Вторая промежуточная ситуация — не минус, она нулевая, — продолжает ровным тоном. — Когда представители власти пришли действительно во всём разбираться. И именно от них напрямую зависит окончательный исход дела и ваша дальнейшая судьба.

— Тоже не самая приятная перспектива, — задумчиво отвечаю. — Потому что мне не хотелось бы ни от кого зависеть в таких вопросах. Когда ты зависишь от чьей-то воли — ты уже автоматически уязвим. На финальное решение могут повлиять множество субъективных факторов, на которые я не могу никак повлиять.

— И третья ситуация, максимально плюсовая для вас. Когда представители власти уже заранее разобрались во всех обстоятельствах и точно знают, что вы невиновны. Но они не могут не прийти к вам с визитом, потому что существуют свои бюрократические процедуры, всё чётко прописано в регламентах. Допустим, вы кристально честный человек, остаётся только формально оформить необходимые бумаги. — Последние слова Чэнь Жуйсюэ произносит с лёгкой, едва заметной, но вполне читаемой доброжелательной улыбкой. — Даже если кто-то из опосредованно задействованного ведомства из лейтенанта очень хочет досрочно стать старшим лейтенантом. Во что бы то ни было, любой ценой — просто потому, что хочет. Исключительно из личных резонов, без оглядки на реалии и закон.

И я улавливаю её намёк. Они, в отличие от полицейских, на моей стороне. Это дело рук Бай Лу?

А больше и некому так быстро организовать подобное.

Сейчас всё складывается для меня наилучшим образом, но как правильно поступить? Это ведь только первый раз, когда я положил крупную сумму на банковский счёт. Вытащил бизнесмена из Кореи, на вознаграждение не рассчитывал. А что будет в перспективе, когда я открою собственную консалтинговую фирму?

Такие платежи от иностранных клиентов могут стануть регулярными. Многие из них по аналогии могут быть конфиденциальными, на физлицо либо налом, по целому ряду причин.

Хорошо ещё, если канал поступления средств будет полностью законным и прозрачным. Официально у Китая нет открытых врагов, но крупные денежные суммы из США или, например, из политически неоднозначного Тайваня, неизбежно вызовут вопросы. Особенно сейчас, в напряжённые времена торговых санкций и нарастающего военно-политического конфликта.

Прикладываю правую руку к левой половине груди и с уважением киваю двум чиновникам, неожиданно принявшим мою сторону:

— Я оценил тот факт, что вы выключили видеорегистратор. Скажу максимально честно — у меня сейчас есть два надёжных иностранных источника на выбор, которые готовы официально подтвердить, что подарили мне эти денежные средства. Причём письменно, с нотариальными заверениями своих стран. И, кстати, по действующей международной конвенции о взаимной правовой помощи стран Азиатско-Тихоокеанского региона, у нас нотариально заверенные заявления этих людей в Китае принимаются как полноценные юридические документы. Выбирайте — Япония или Вьетнам?

— Неловленный мизер! — неожиданно смеётся аналитик Лу Лянхуань.

Но полицейским не до смеха. Они хмуро надуваются, недовольные поворотом событий.

— Вы же понимаете, что абсолютно всё, что вы сейчас сказали вслух, может быть использовано против вас? — с угрозой констатирует капитан Чжан.

— Понимаю все риски, — киваю. — Но я ещё не договорил до конца. Один подарок я действительно принял, уплатил налог, и эти деньги сейчас лежат на моём заблокированном банковском счету. А вот от второго я отказался по личным причинам. Он мне фактическим доходом так и не стал. Повторяю вопрос — Япония или Вьетнам?