— Приятно слышать такую оценку, но…

— Боишься, что не потянешь? — резко перебивает его Бай Лу. — Не скажу, что отец будет в восторге от моего выбора, но не ему решать, с кем мне проживать свою жизнь. Он смирится с фактом и затем сам начнёт активно продвигать тебя по карьерной лестнице. У тебя множество интересных бизнес-идей, на реализацию которых требуются деньги — моя семья и я лично с этим обязательно поможем.

— Дело не в деньгах, — качает головой студент. — Их у меня сейчас вполне достаточно, и есть чёткий план, как получить значительно больше в будущем. Просто я уже нахожусь в отношениях, и меня всё устраивает.

Как только Бай Лу вошла в комнату, она сразу заметила множество красноречивых деталей: рамку с совместной фотографией Лян Вэя и До Тхи Чанг, сделанной в будке для моментальных снимков, женские вещи и косметику, которые гармонично соседствуют с мужскими.

Диван — потенциально второе спальное место в комнате — оборудован под рабочее место с компьютером и учебниками, а значит, они спят вместе на одной кровати.

Головой китаянка прекрасно понимает, что происходит между этими двумя, но втайне надеялась, что всё находится на уровне лёгкой студенческой интрижки. Серьёзные долгосрочные отношения с иностранкой, да ещё и в таком возрасте — довольно редкое явление среди китайской молодёжи.

Но Лян Вэй отличается от своих сверстников.

Так или иначе, активно лезть в чужие отношения, открыто воевать с соперницей и целенаправленно пытаться их рассорить Бай Лу категорически не хочет. Это противоречит её принципам. Чего не желаешь себе, того не делай другим — мать часто повторяла конфуцианскую заповедь.

— Я догадывалась, что у вас отношения, но ты никогда не говорил об этом открыто, — признаётся Бай Лу с достоинством. — Ладно, считай, что разговора не было. Забудем об этом.

В этот неловкий момент на телефон Лян Вэя приходит звуковое уведомление о новом сообщении. Он бросает быстрый взгляд на гаджет, лежащий на журнальном столике рядом, надеясь увидеть уведомление о зачислении банковских средств. Но затем резко хватает телефон и напряжённо изучает полученное сообщение.

По его мгновенно изменившемуся, настороженному выражению лица гостья сразу понимает, что произошло что-то серьёзное.

— В чём дело?

— «Уважаемый клиент, в связи с обнаружением аномальных финансовых операций по вашему банковскому счёту, оканчивающемуся на цифры три-три-один-семь, в целях обеспечения финансовой безопасности на счёт временно применяются ограничительные меры до полного выяснения дополнительных обстоятельств», — медленно зачитывает вслух Лян Вэй.

— У тебя недавно были какие-то необычные транзакции? Сомнительные переводы, операции с крупными суммами? — уточняет Бай Лу, мгновенно переключившись с одной темы на другую.

— Буквально два часа назад задекларировал шестьсот пятьдесят тысяч долларов, честно уплатил все положенные налоги и положил оставшиеся деньги на свой счёт, — объясняет ситуацию студент. — В отделении банка никто и слова мне не сказал о том, что могут возникнуть проблемы.

— У банковских служащих нет никакого интереса предупреждать клиентов о подобных рисках, — поясняет механизм Бай Лу. — Совсем другое дело, когда клиент добровольно кладёт крупные деньги на счёт, после чего они блокируются на неопределённый срок. Это выгодно самому банку — бесплатные оборотные средства. В твоём случае виноват не банк как учреждение, а Центр финансового мониторинга и противодействия отмыванию денег. Видимо, аналитики посчитали наличие этой суммы на счету обычного студента подозрительным обстоятельством. Знаешь, даже мне стало интересно — где ты умудрился их заработать?

— Не поверишь, подарок.

— Хм.

— Благодарность бизнесмена, которому я помог выбраться из вынужденного заточения в другой стране. Долгая и сложная история. Наличные какое-то время просто лежали у меня, не знал, что с ними делать. Решил наконец задекларировать как подарок, честно заплатить положенный налог в двадцать процентов, а в конечном итоге мне заблокировали весь счёт. И чего теперь ожидать? В сообщении никаких подробностей, звонить в банк?

Между строк виснет уверенность хозяина в компетентности гостьи.

— Официально оформленная дарственная или какие-либо другие юридические документы о безвозмездной передаче крупных денежных средств имеются? — уточняет критически важную деталь Бай Лу.

— Нет. В банке спросили про документы, но особо не настаивали на их предоставлении.

— Помнишь, я тебе говорила, что ты засветился в определённых кругах? — напоминает китаянка. — Сейчас всё будет целиком зависеть от того, сколько позитивного белого света и тёмных теней на тебя в процессе этой проверки упадёт. Готовься морально к официальному допросу со стороны прокуратуры и возможному обыску твоего жилья — такое развитие событий вполне вероятно. С банком связываться не нужно — это бесполезно, просто жди звонка. Заочно, не видя материалов дела, больше ничего конкретного не скажу. Попытаюсь навести неофициальные справки через свои каналы, но сколько времени на это потребуется — не знаю.

— Подожди, — резко останавливает её Лян Вэй, внимательно изучая выражение лица собеседницы. — Ты меня сейчас пугаешь. Я вижу в тебе самоотречённость беззаветно любящей женщины, которая готова принести себя в жертву.

— Говори дальше.

— Я всё это время думал, что мы друзья, — признаётся студент. — Я в жизни не мог предположить, что у китаянки твоего уровня — а в нашем обществе женщины стоят намного больше мужчин в плане брачного рынка отношений — может быть такое неконструктивное, саморазрушительное чувство в плане романтической симпатии. В мой адрес. Я сейчас по твоему поведению ясно вижу, что ты действительно серьёзно относишься ко мне как к представителю противоположного пола.

Бай Лу поднимает на него холодный, отстранённый взгляд:

— Я же тебя своими личными проблемами не нагружаю, ничего лишнего не высказываю и не навязываюсь, — спокойно отвечает. — Предположим утопический вариант: девушка вроде меня внезапно втрескалась в деревенского свинопаса. Мало ли как оно бывает в жизни — чувства иногда не подчиняются социальной логике. Допустим, ты совершенно правильно догадался. Но никому не захочется связываться с человеком, который начинает ныть тебе в плечо, вешаться на шею и методично высасывать мозги через трубочку на тему своих завышенных ожиданий и того, что ему якобы что-то должны. Совсем другое дело, когда человек ведёт себя спокойно, достойно и с самоуважением.

— Ты абсолютно правильно всё говоришь с точки зрения логики, но в этом-то и заключается моральная проблема, — возражает Лян Вэй. — Когда человек делает что-то важное для тебя не потому, что это ему ничего не стоит или выгодно, а исключительно потому, что искренне хорошо к тебе относится — каким же надо быть бессовестным козлом, чтобы не чувствовать себя обязанным в ответ?

— Я восхищена твоей проницательностью и наблюдательностью, — с подчёркнуто холодным спокойствием отвечает Бай Лу, сохраняя нейтральное выражение лица. — Не буду спрашивать, где именно тебя так воспитывали, скажу лишь одно: существуют определённые вещи, о которых воспитанные, интеллигентные люди друг другу вслух принципиально не говорят. Даже если абсолютно все всё прекрасно поняли без слов.

— Пускай другие молчат, а я говорю прямо — мне не хотелось бы, чтобы ты сходила по мне с ума.

— К твоему счастью, я осознанная личность, — ровно кивает китаянка. — Мозгами прекрасно понимаю фундаментальную истину: проблема заключается не в конкретном парне. Предположим теоретически, ты действительно мне понравился как мужчина — человек, который младше меня по возрасту, к тому же совершенно мне не ровня по социальному статусу. Сердце неконтролируемо тарахтит в груди, и я в моменте способна на импульсивные глупости, но ведь проблема заключается не в тебе.

— Хм.

— На твоём месте мог оказаться абсолютно любой представитель с гендерными признаками, на которые у меня реагирует физиология. Настоящая проблема кроется исключительно во мне самой. Я это отлично понимаю.