Упс, кто-то изящно поджал хвост и чуть спрятал морду за ножку шкафа.

— Если они посмеют закончиться, я сделаю все, чтобы достать вам других.

— Постараюсь не переходить черты вашей щедрости. Я использую их очень бережно, мне дороги они оба.

— Чудесно. Вы просили мне передать, что скоро начнется война?

— Войны не будет, я сделаю все возможное. Завтра на мост ступит нога князя Силитуса.

— Благодарю вас за покровительство, двуликая, это очень щедро с вашей стороны. Я готов служить вам всеми возможными способами.

— Я запомнила. Сделайте более удобным это окно, я чуть застреваю в раме.

— Расширим прямо сегодня.

— Благодарю.

Виктор

Пытаюсь хоть что-нибудь просчитать. Там, на недостижимо далекой Земле я был весьма неплохим аналитиком. Здесь мои навыки оказались ничтожны, следует это признать. Тревор после прошедшей ночи выглядит вялым, но при этом полон какой-то остаточной необъяснимой эйфории. Из головы не идут мотыльки, летящие на свет. Может, и мы с ним так же радостно шагнем в пропасть? До обеда нам удалось отоспаться. Дракониха так и не возвращалась в замок, вот уж кто полон сил, так это она.

На обед, как всегда, подали огромное разнообразие блюд. Мясо разных сортов и способов приготовления, рыба, закуски, каша, запечённый картофель. Напарник ест с невиданным аппетитом как после тяжёлой работы. Понять бы, чего ждать мне от будущего, было бы уже не так плохо. Ведь даже следов в спальне никаких не нашел, кроме разве что смятой постели.

По замку меня провел Дангеш, он же выдал пару деревянных мечей для тренировок. Когда на одном из балконов я загляделся на стоящих по центру внутреннего двора людей и чуть свесился вниз, меня в ту же секунду ухватил за ворот идущий мимо стражник и сдернул на место.

— В чем дело?

— Даже не думай. Если безликий погибнет, дракон может разнести замок дотла.

— Я смотрел вниз, не более.

— Без разницы. Я сообщу начальнику стражи, и будешь ходить под присмотром. А вот и он. Дангеш, безликий чуть не упал с балкона.

— Как это понимать?

— Я немного наклонился, чтобы рассмотреть двор, не более.

— Надеюсь на это. Я сообщу князю и мы сегодня же поставим магическую защиту на все проемы, чтобы не было ненужных жертв.

— Я что, похож на суицидника?

— Нет. Прости, идем я тебе кое-что покажу.

Несколько пролетов по узкой винтовой лестнице и мы на вершине смотровой башни. Вид во все стороны завораживает. Кроны зеленых деревьев, деревеньки, поля, известный мне городок, серебром вьется река, синие-синие дали, где-то вдалеке за рекой маячит какой-то другой замок, увенчанный башнями и острыми шпилями.

— Близко к краю не подходи. Вон там, видишь, руины справа?

— Что-то вижу. Напоминает не то холм, не то кучу камней.

— Раньше там была башня. Так записано в летописях. Любимец двуликой, что жила здесь около тысячи лет назад, поднялся на самую вершину, не то хотел посмотреть на звезды, не то покончить с собой. Он сорвался вниз, но выжил, башня была не очень высокой.

Когда дракон узналаа об этом, а узнала она практически сразу, башня перестала существовать.

— А безликий, что было с ним?

— Выходили. Двуликая с ним не расставалась много дней, пока он не пришел в себя. Горе ее было огромным, зверь чуть не поглотил человеческий разум, не имея возможности утолить свою жажду. Береги себя, Виктор, ты нам очень нужен живым.

— А если меня угрохает сама Милена? Пусть просто по неосторожности?

— Тогда твое место займет кто-то из нас, кто-то из моих воинов. Мстить она никому не станет, скорее всего. Иди ужинать, я провожу, закат случится довольно скоро.

— Я не голоден, лучше давай пройдемся к реке.

— Не дури, она отовсюду тебя призовет, если захочет. Даже из-под земли достанет, будь уверен. Дракон. Молодой и сильный золотой дракон, что мы люди можем ей противопоставить?

— Ничего?

— Абсолютно справедливо.

Я ухмыльнулся.

— Что?

— Все-таки довольно забавно с точки зрения современного человека из моего мира погибнуть в лапах дракона.

— Тревор же выжил, так что все не так плохо, рано отчаиваться.

— Но он ничего не помнит.

— Быть может, это к добру, не печалься. Оглядись, как здесь красиво! И все блага этого княжества обращены к тебе.

Мы с Тревором накрыли небольшой столик на нашей террасе. Двуипостасная не заставила себя ждать, вернулась во всем великолепии своей золотой чешуи. С тоской я посмотрел на заходящее солнце. Интуиция молчит, а вот страх позорно накатывает волна за волной, знать бы, чего ждать. Неизвестность — опасный противник. Змей превратился в прекрасную девушку. То ли мне кажется, то ли она, действительно, хорошеет. Грудь стала заметно выше, будто бы округлилась, а талия тоньше. Самое странное, что она вовсе не стесняется своей наготы. Будто бы тогда, еще на Земле, я нес в магазин на руках совершенно другую смущающуюся девицу. А может, оно так и есть, кто знает. Безликий подал ей платье, Милена тряхнула гривой золотистых волос и уселась за стол совершенно голой.

— Как вкусно пахнет! Садитесь скорее есть! С вами поделиться? Смотрите, какой лосось! Вкусный!

— Спасибо, нам хватает еды. На обед тоже давали какую-то рыбу.

С невероятным аппетитом девушка принялась есть, я опять засмотрелся. Душу теребит страх, а тело… Тело настроено совершенно иначе, тело начинает мечтать о чем-то весьма и весьма соблазнительном. Тревор бросает на Милену жгучие взгляды исподтишка, думает о чем-то своем, видимо, пытается что-то вспомнить. Жуть какая, не помнить того, что было.

Девушка охотно съела десерт, состоящий из облачка взбитых в крем сливок. Промокнула губы салфеткой, расслабленно потянулась.

— Тревор?

— Да.

— Ступай в спальню, сегодня тебе уже пора. Ты слишком устал, чтобы остаться со мной.

— Благодарю за заботу, я и, вправду, какой-то сонный.

Легкая улыбка пресыщенной кошки коснулась ее обманчиво нежных губ. Эх, насладиться бы ими напоследок, да и не только напоследок. Дверь плотно закрылась за моим невольным коллегой.

— До утра сюда никто не войдет, до самого первого лучика солнца.

— Я так и подумал.

— Тебе страшно?

— Ну как сказать, пожалуй, да. Если уж играть начистоту. Хоть и стыдно признаться.

— Не бойся. Скажи мне, чего ты на самом деле сейчас хочешь?

— Я бы хотел заглянуть домой, на Землю хоть на часок напоследок.

— Куда именно? Говори точней.

— В Питер. Посмотреть на купол Казанского собора, на Адмиралтейство, на нашу невскую тёмную воду.

— Уверен, что ты этого хочешь?

— Да.

— А не забоишься?

— Думаю, нет.

— Хорошо, я исполню твое последнее желание перед тьмой этой ночи. Мой зверь будет сегодня сыт. Закрой глаза, только плотно.

— Ну, допустим, закрыл. Что дальше?

— Ты меня сейчас хорошо слышишь? Все понимаешь, что я тебе говорю?

— Да, как и раньше.

— Открой глаза. А сейчас, заметил?

— Ты не раскрываешь рта? Что это означает?

— Нашу связь. Я обернусь, а ты сможешь меня понимать.

— Допустим, а дальше?

— А дальше ты меня оседлаешь, и мы полетаем. Любишь летать?

— Раньше любил, но на драконах как-то, знаешь, не приходилось.

— Залезай сразу за крылья и держись крепче. Там высокие костяные шипы. Нашел?

— Вроде бы, да.

— Уцепился?

— Стараюсь. А ноги можно к тебе прижать? И мне бы подушку под зад, ты какая-то тощая.

— Потерпишь. Держись!

Виктор

Когда-то в детстве я на спор залез покататься на молодого бычка. Ощущения ровно те же. И зачем я, вообще, заикнулся про чертов Питер? Мощь невероятная, сидеть неудобно, всюду трет чешуя, туфли слетели на пол прямо тут, в комнате. Шаг, второй, третий огромных лапищ по полу. Я умостился чуть поудобней, за что тут же и поплатился, в голове раздался девичий голос.

— Уселся, молодец. А теперь держись!