Как паруса распахнулись огромные крылья. Неуправляемый разбег, меня болтает с боку на бок, и мы прыгнули прямо в бездну с балкона. Ящер взмахнул крылом, отчего меня заболтало. Ноги втиснулись в ее жесткое тело, руки свело на шипах. Крылья машут все быстрее, впереди воронкой завертелась серая мгла.

— А может, не надо, — пытаюсь докричаться сквозь ветер. В ответ пугающая тишина. Хоть бы она все еще обладала остатками разума. А если нет? Воронка все ближе, и мы летим на нее. Ящер ныряет туда, словно в прорубь, в коридор из непроглядного серого клубящегося марева. Мы то ли летим, то ли вовсе стоим на месте. Внезапно впереди разгорается крошечное пятнышко белого цвета. Нас обоих болтает, летим строго вперед. А пятно тем временем все разрастается, я уже вижу синее небо. Вынырнули, золотом горит высокая стрела Адмиралтейства, не успеваю насладиться видом. А если сейчас по нам шарахнет какое-нибудь ПВО?

— Нас не видят, сиди тихо! Стрелой летим вверх, еле держусь, нырок вниз, и мы уже над каким-то каналом. Впереди, кажется, мост. Зачем же так низко? Пикируем прямо к воде, входя в вертикальный штопор. Скорость дурная, выбивает искры из глаз. Сквозь слезы могу рассмотреть только серую воду и шею своего ящера. Резко выровнялись. Мост!

— Милена! Там мост! Светится ли в ней еще хоть искорка человеческого ума? Кто сейчас рулит этим огромным телом? Фух! Уместились в сумраке и сырой прохладе. И снова взлет вверх, как умудряюсь держаться, не знаю. Делаем крошечный круг вокруг Александрийской колонны, чуть не задевая крылом о крыло надменно печального ангела. Никогда не мечтал увидеть его так близко. А если заденет? Колонна стоит на площади только под своим весом. Грохнем же ее! Фух.

Зачем же так резко вниз? В последнее мгновение успеваю пересчитать камни брусчатки, и вновь взмываем вверх, подлетаем к фигурам на арке Главного штаба.

— Тебе нравится?

— Мне бы попить, горло пересохло от криков.

— Тогда не кричи. Смотри, там, на окне банка с колой. Будешь?

— Давай.

Плавный полет, плавный. Целится к окну, подлетает, вытянув шею. Цоп, и банка уже у нее во рту.

— Лови!

Бросила в мою сторону и поднырнула ниже, чтоб мне было удобнее ловить. Протянул руку, заболтался в маневре, чуть не съехал куда-то на бок.

— Вкусно?

— Очень.

— Мне немного оставь. Куда еще хочешь?

— Ты знаешь, наверное, никуда. Налетался.

— Тогда пора возвращаться. Или... Или ты бы хотел здесь остаться? Навсегда.

— А это возможно?

— Сейчас нет. А потом, кто знает. Ну, так что?

— Надеюсь, ты меня не угробишь до того момента, как я смогу вернуться и, точно, захочу это сделать.

И снова мы на всех парах ныряем в воронку, впереди вижу замок. Милена сложила крылья, и мы летим просто стрелой в черную каменную стену. Кажется, у князя вот-вот появится чудесный барельеф "Дракон, парень, банка". Шух! Развернулась в последний момент, оставив, будто бы шрам, светлую борозду на старинной кладке черного камня и приземлилась на родные перила. Когти крошат хрупкую стену.

Прыжок, и мы в спальне. Пытаюсь слезть, ноги отказываются слушаться. Пальцы от шипа не отнять. Банка сжата в кулаке до предела, смята, будто конфетный фантик.

— Эй, ты там уснул, что ли? Слезай! Почти закат, я должна обернуться.

— Сейчас, подожди. Я уже.

— Ну тебя.

Дракон поддал задом, и я улетел кубарем куда-то вперед на постель. Пока вылезал из одеял, девушка уже приняла человеческий облик.

— Теперь ты можешь мне рассказать, что за жажду я должен унять и чем? До заката еще есть немного времени, я бы хотел подготовиться.

— Я имею два лика, две сути, и один из них может взять верх над другим. Дракон — это зверь. Сильный, изящный, но равнодушный. Ему почти неведомы чувства. Ни страх, ни боль, ни разочарование, ни радость, ни любовь, ни стыд. Почти ничего. Он хранитель этого мира, тот, сквозь кого протекает сила источника. Сильный зверь, он может лишь черпать отголоски чувств других существ, тех, кто ближе всего.

— Твои чувства, например? Поэтому ты так изменилась?

— Это заметно? Надо же, я и не ощущаю. Да, но меня одной ему мало. И выпив все мои чувства до дна, он может взять верх.

— И ты станешь холодной льдиной? Или?

— Просто драконом. Ящером. Во веки веков. Мудрым, знающим все, но бесчувственным.

— Хорошо, а я, а Тревор, мы как этому можем помешать?

— Зверь впитывает из вас то, чего не имеет сам. А взамен отдает излишки своей силы вам обоим с избытком. Моей магии у тебя не будет. Но ее отголоски ты получишь вполне. Ну и так, по мелочи.

— Дангеш говорил, что мало кто может стать безликим. Не всех пропустит источник.

— Если дракон будет получать только злобу и хитрость, представляешь, каким зверем он станет?

— Чувствую себя чем-то вроде батарейки или козы.

— Любимец. Тот, о ком заботятся, кто приносит бесценный дар и дает зверю чувства. Те, которые испытывает сам.

— Он у тебя сегодня не лопнул от адреналина?

— Пока еще нет. Хотя, страх был весьма острым и вкусным.

— Допустим, а кроме страха?

— Все, что вы оба можете нам подарить. Наполнить нас недостающим. К примеру, дракон не знает стыда, верно? Можешь себе представить ящера в панталонах?

— Как-то не очень.

— И у меня это чувство почти исчезло. Моего не хватает на нас двоих. Я знаю, что должна надеть платье, чтоб никого не смутить. Но самой мне хорошо и полностью голой, так же как и зверю во мне.

— Ясно. И какая программа у нас на вечер? Анекдоты? Или будем гладить котят?

— Будем налаживать связь...

— А что случилось с мотыльками? Почему они сдохли? Знаешь, мне как-то бы не хотелось последовать за ними.

— Первый оборот произошел слишком поздно, очень много излишков магии. Да и Тревор вызвал восторг у голодного зверя. А за восторгом — небольшой феерверк. Выплеснулся излишек. Для него это безопасно, для тебя тоже.

— А что у тебя со зрачком? Он вытягивается, и глаза начинают светиться.

— Солнце зашло.

— Я бы хотел ополоснуться, вспотел, пока мы летали.

— Идем.

Кожа красотки постепенно наливается золотом, ярче сияет роскошная грива волос. Змеиный глаз не мигает и смотрит на меня хищно и жадно. Будто бы я мышь волей судьбы попавшая в кольца к питону. Последний луч солнца погас минуту назад, значит, Милены тут практически нет, ее место занято зверем.

Ну же, ведь я же всегда умел думать, сопоставлять факты. Если я могу дать пищу, значит, я могу и дрессировать. Осталось взять себя в руки.

Шаг в сторону, взгляд следует за мной неотрывно. Сбежать не получится. Страх овладел моим телом. Эмоции, чувства. Зверь жаждет лишь моих чувств, он их впитает. И только от меня, по сути, зависит, чем он наполнится. Страхом, яростью или отчаянием. Завтра на княжество нападут, Милена должна отразить атаку. Значит, ей нужна смелость. Для моей жизни сейчас опасности нет. Тревор остался невредим. Надо побороть свои собственные инстинкты, которые вопят, что с таким зверем все же шутить рискованно.

Делаю шаг навстречу, дракон замешкался и отступил на шаг. Еще один шаг, девушка все отступает в сторону купальни. Мы миновали дверь, позади нее уже исходит паром огромная чаша. Во мне проснулся азарт. Пара шагов, и красотка уперлась в каменный борт купальни, заозиралась. Повинуясь порыву, ухватил ее за запястье. И оказался пойманным сам, притянутым к женскому телу. Жар страсти лишил способности думать, заткнул разум надежным кляпом. В объятиях у меня очутилась не то девушка, не то гибкая кошка. Вьется, льнет и тут же отталкивает от себя. Губы находят губы, навязывают поцелуй. Получают робкий ответ, распаляют желание охотника покорить зверя. Изгибается, не дает себя ухватить толком, чуть подается назад и взлетает на высокий бортик купальни, широко разведя красивые бедра, соблазняя, щедро даря мечту завладеть своей сутью. Штаны, последний оплот мнимого целомудрия, пали. Руки сомкнулись на ее золотой коже. Последний рубеж, и я захватил этого зверя. Кругом разлетелись золотистые искры, добыча громко взвыла в моих руках. Чистый огонь овладел телом, чистая, лишающая разума, жажда женского тела и покорной добычи. Толчок за толчком владею, упиваясь собственной властью. Притягиваю к себе, поднимаю под бедра. Наслаждаюсь, как только могу и хочу. Я поймал и покорил сказочную зверюгу в обличии прекраснейшей женщины и до утра буду наслаждаться желанной добычей. Стены трясутся, замок идет ходуном. Нет ничего, кроме того, чем я обладаю сейчас. Любое мое желание, мимолетный порыв находят покорное отражение в ее теле. Сам не понимаю, что происходит кругом и со мной, будто бы мы слились вместе душой и телом, став одним единственным существом. Не провести тонкой грани, отделяющей мои желания от ее. Купальня, кровать, балкон, столик на этом балконе, откуда во мне столько сил? Всюду нас укрывает вихрь смертельных огненных искр. Всюду мы в центре этого круговорота. Нет земли, нет солнца, ничего нет. Есть только я, она и страсть объединившая нас в единое туго переплетенное тело.