— Во имя спасения нас он отдал свою свободу.

— Печальная история.

— Как есть. Я бы очень хотел перед ним извиниться за многое, если он все еще жив. А почему вы спрашиваете? Вы, должно быть, тоже его знали? Хотя, странно, у вас свойственный Гордону говорок, вы не могли его знать…?

— Я живу в Гордоне и все ему передам. Он жив и вполне доволен нынешней жизнью.

— Думаете? Хотел бы я в это верить. Ребята уже начали его забывать, а я, признаться, тоскую. Все же первый наставник, ему мое воспитание стоило огромных усилий. Если б не он, кем бы я был сейчас… Странно, что понять это удалось только после того, как он пропал, да?

— Так бывает.

— Вы ему, точно, передадите?

— Обещаю. И он, я знаю, не держит на вас зла. Все воспитанники были ему дороги, но вы — особенно.

— Спасибо, — парень светло улыбнулся, в его глазах мелькнуло облегчение вперемешку со счастьем.

Виктор

Халупа. Простая деревенская халупа без каких-либо затей на берегу заиленной речки. Мужичок в заскорузлой от грязи рубашке чинит какие-то грабли при входе в дом. И зачем меня только сюда понесло? Не стоило просить об этом Милену.

— Эй, отец!

— Вам чего?

— Водичкой не угостите?

— Городской, что ли? Нет у меня сыновей, да и не было никогда. Ступай мимо, мужик, не мешай, не видишь, грабли ровняю.

— Бог в помощь, отец.

Где-то в кустах шебуршнул хвост моей ящерицы крылатой.

— Он тебя просто забыл, не печалься. Так будет со всеми, кто тебя знал в этом мире. Ты больше не его часть, и он стирает все, что было с тобою связано. Как будто заживляет ранку после занозы.

— Да нет, ты не права, отец и раньше обо мне не особо помнил. После того, как мачеху с дочерьми в дом привел. Пошуршали домой.

— Чтоб не шуршать, надо лететь!

— Я опасаюсь вида брусчатки перед лицом. А так, шажочками, вразвалочку, через серое марево. Тише едешь, дальше будешь.

— Фи. Кто-то, может, и едет, а кто-то идет. Залезай.

— Не сердись. Лодку уже построили, сегодня поедем кататься по реке все вместе. Тревор обещал найти гитару. Будем валяться где-нибудь на бережку, жечь костер и петь тебе песни.

— Я согласна. Седло подтяни, сползает налево.

— Все для тебя, мой самоходный транспорт. Даже поцелую за ушком и протру чешуйки.

Конец