— Да.

— Встретите ее вдвоем с моим сыном и выберете вторую добровольную жертву из наших воинов. Княжич проведет обряд у источника. А дальше вас там оставят втроем. Твоя задача помогать и делать то, что велено. Понял?

— Вполне.

— Я устал. Нашей с сыном крови уже недостаточно для поддержания жизни в источнике магии. Иди, погуляй.

Княжич, было, дернулся меня проводить, но был остановлен властным жестом отца. Я один выскользнул в коридор, не забыв прикрыть лицо капюшоном. Целый час — роскошный подарок. Старый змей, должно быть, уже совсем выжил из ума. Ноги сами меня несут прочь по коридорам, неслышно распахнул дверь во двор. Короткая лестница крыльца совершенно свободна, нет ни стражи, ни погони за моею спиной. Тороплюсь сбежать вниз по ступеням, неудобные туфли скользят. Скинул их и затолкал за какую-то чашу, так удобно стоящую в уголке. Прогулочным шагом обогнул замок по кругу, тут меня уже могут заметить из окон. Вон он, заветный лаз в уголке двора. Тенью проскочил, цепляясь накидкой за торчащие, словно шипы из решетки, поленья. Выдохнул, просунул в узкую щель сначала голову и плечо. Проходят! Шажок за шажком, прислушиваясь к малейшему шороху, к дуновению ветра, протискиваюсь наружу крепостной стены. Еще шаг, и я почти вылез наружу. Тут лаз стал чуть уже, даже дышать выходит с огромным трудом. Выдох, пальцы ноги уже провалились в мелкие камни, еще чуть подвинулся, голова и плечо снаружи. Я вылез, я смог, и погони вроде бы нет, не слышу шагов. Должно быть, стража затаилась перед приходом этой змеюки двуличной. Никто не хочет занять место рядом со мной, стать добровольной жертвой. Осмотрелся, сквозь сумерки разглядел ведущую прямо к мосту тропку. Рвануть по нему или попытаться переплыть реку? Лучше уж по мосту, времени мало. Камни выкатываются из-под ног, шумят, падают ниже по склону. Ступни болят, стараюсь об этом даже не думать. Бегом лечу вниз. Вот он мост и мой родной милый берег. Прохладные ровные плиты моста кажутся истинным наслаждением, туман тугой тканью укутывает наш каменный мост, заползает под плащ. Бегу уже практически на ощупь и утыкаюсь с разбега лбом прямо в стену, падаю навзничь, пытаюсь ползти. Резкая боль начинает пульсировать во всем теле. Ползу только вперед. Из клочьев тумана появились чьи-то черные сапоги.

— Больно? — участливо спрашивает голос молодого князя откуда-то сверху.

— Пропусти!

— Я и не держу. Тебя держат источник и клятва. Вернись в Гордон, и боль уйдет. Помни, ты отдал свою волю, свое тело и кровь на благо своей госпожи, а значит, и нашего рода, на благо нашего славного княжества. Защита тебя не пропустит, по крайней мере, пока ты нужен источнику здесь. Но если так хочется, можешь еще попытаться.

— В таком виде, боюсь, я не устрою вашу гадину.

Каркающий хохот разнесся над туманом и надо мной.

— Вспомни, ты получил от меня серебристый сосуд. Теперь в тебе моя кровь и такие мелочи, как царапины и ушибы будут заживать за пару минут на твоем человеческом теле. Неужели ты думал, что старый князь мог упустить хоть какую-то мелочь? Мы обязаны были дать тебе самому почувствовать, какая кара ждёт нарушающего клятву, иначе бы ты не поверил. Ну что, сам отползёшь?

— Помоги, — почти прошептал я сквозь сжатые зубы. И тут же княжич легко поднял меня и перекинул через плечо.

— Силы в нас тоже больше, чем в людях. Сначала поужинаешь, я тебя, так уж и быть, отнесу, а потом в баньку и к цирюльнику. Отпустило?

— Еще нет.

— Скоро пройдет, потерпи. Помочь ничем не могу, да и не хочу. Мне из-за тебя снова лить кровь в источник. Ты же потратил магию, рискнув подергать защиту. А мне теперь откупаться. Ничего, если все пройдет как надо, больше жертв колодцу приносить не понадобится. Насытится лет на пятьсот вперед.

Милена

Время все ближе к полночи. Разговор Димы все громче и все смелее, он поминутно оглядывается по сторонам.

— А родился я в Польше, в одном крошечном городке, история которого уходит корнями в самую глубь веков, в настоящее дремучее Средневековье. И при рождении меня нарекли Димитриусом. Отец не дожил до моего рождения, его укусила змея. А вот дед, дед был славный старик, он тоже умер очень рано и тоже от змеиного яда. Мстят они нашему роду, ненавидят.

— Чем же ваш род так знаменит? — передвинула я к себе тяжелую сковороду поближе.

— Род инквизиторов славен в веках своей борьбой за свободу Земли от монстров, ведьм и прочей грязи. А вы, Милена, знаете историю своего рода?

— Если честно, не очень. Ссыльные мы. Бабушка об этом не любила рассказывать.

— Встаньте в лунную дорожку и посмотрите на свою тень. Сегодня великое полнолуние, оно проливает свет на тайны, развеивает морок.

— Может не надо, а? Смотрите, Виктор опять звонит. Я ему все же отвечу, мало ли что у него случилось.

— Это ни к чему теперь, ну же, я гашу свет.

Комната погрузилась во мрак, повинуясь щелчку, движению пальцев этого сумасшедшего. Как он смог оказаться так быстро у выключателя, совершенно в другом углу. И зачем я только, вообще, впустила его в дом? Права была бабушка, когда говорила, что жадность меня погубит. И не таких губила...

Острым белым пугающим ковром из окна пролилась дорожка лунного света. Словно стрела, устремившись в спасительный коридор. Медленно я поднялась из-за стола, перехватила в руке покрепче небольшой нож, которым секунду назад совершала рутинный кухонный ритуал заготовок.

— Смотрите на тень, Милена, смотрите. Сегодня особая ночь! Только вы и я! Больше никто никогда этого не увидит. Вы — последняя в нашем мире. Полуженщина, полузмея.

— Тень как тень.

— Взгляните скорее на хвост! Он извивается, он такой восхитительно длинный. Сейчас я его вам отрежу. Быть может, еще есть шанс спасти ваше человеческое существо. Право, не знаю.

— Дима! Что вы делаете!

Придурок упал на пол за моей спиной и начал резать тень на полу каким-то длинным предметом. Путь на улицу для меня невозможен. Я бросилась в комнату, что есть сил. — Стойте! Куда вы! Туда нельзя! Вас украдут, схватят, вы станете такой же, как все они!

С грохотом я захлопнула за собой дверь, наспех подперла стулом. Что делать дальше? Куда бежать? Телефон там, на кухне. Дверь деревянная, от удара вылетит из стены вместе с косяком и щеколдой.

— Милена, вы чудовище, Милена! Я обязан вас спасти, пока это еще не зашло слишком далеко.

— Я не чудовище, я девушка! И хвоста у меня нет!

— Пока нет. Но скоро появится и хвост, и, увы, крылья. Вы будете приносить кровавые жертвы, вы сможете восстановить равновесие! И что тогда? Гордон обретет былую славу! Слышите, он восстанет из тлена прошлого и захватит мир! А вы погибнете!

— Идиот! Вызываю скорую помощь!

— Ваш телефон у меня, а городской я отключил еще раньше. Имейте совесть! Один короткий обряд и все. Я просто отрежу ваши крылья и хвост. Даже не у вас самой, а всего лишь у вашей тени. Ну же, выходите. Вы сами не осознаете, какому риску подвергаете мир, — он перешёл на зловещий шепот, — Милена, я ломаю дверь!

Первый удар отозвался хрустом за оконной рамой. Может, туда сигануть? Или я себе там ноги переломаю? Впрочем, лучше уж так, чем попасть в руки к соседу.

— Милена, открой окно!

Сердце ухнуло в груди и оборвалось. А там-то кто?

— Я пел серенаду, но ты так и не выглянула. Открывай, ветка вот-вот подломится.

Шпингалет как назло заело. Дергаю, и ничего не получается. Еле-еле удалось его отжать под треск лопающегося дверного полотна.

— Кто это так ломится?

— Дима! У него нож! Он сошел с ума!

— Ты свой, главное, положи на подоконник, чтоб я видел. Ага. И дай-ка мне руку. Алиса жива? Она у него?

— Ее нет, она уехала. Мне так страшно! Вызывай скорую! И полицию.

— Сейчас. Держи, переоденься, а я пока подопру дверь, — в руки мне скользнул невесомый сверток.

— Зачем? Что это за платье?

— Надевай, надевай. Смелее, я отвернулся. Дверь тоже держу.