— Кто такой?

— Виктор.

— Кем приходишься двуликой? — надо мной зажглись два оранжевых фонаря, напоминающих внешне глаза огромной змеи.

И эти туда же? Язык начал отвечать, минуя мои желания и волю.

— Я обеспечиваю безопасность Милены.

— Слуга? Страж?

— Скорее, жертва обстоятельств.

— Жертва? Что ж. Волосы у тебя черные от корня, да и глаза тоже. И сам молод и приятен внешне. Ты поможешь мне сберечь моих воинов. Жить хочешь? — в горло мне уперлось острие ножа, чуть пропороло кожу, и горячая струйка начала противно стекать за ворот рубашки.

— Хочу.

— Тогда повторяй за мной. Я, добровольно клянусь служить верой и правдой княжьему роду двуликих. Отдаю свое тело, свою волю и свою кровь в полную всецелую власть двуликой госпожи, имя которой Милена. Во имя силы двуликих, во славу источника. Щихт.

Что за бред? Но с фанатиками не спорят. Лучше уж повторить, это даст потянуть время.

Слово в слово я повторил все, что сказал сумасшедший, присягнув тем самым на верную службу девчонке. Интересно, она хоть в курсе того, что тут происходит? Тут же меня подняли на ноги, и в темноте зажегся факел. Сколько же их тут! Человек сорок и зал, оказывается огромен.

— Переодевайся. Шито не по размеру, но выбора особого нет, времени лишнего, впрочем, тоже.

Ко мне приблизился парень со свернутой одеждой в руках.

На животе у меня закреплён нож. Успею я его достать? Смогу взять в заложники главного? Должен.

— Не дёргайся, твоей госпоже мы зла не хотим. Переоденешься и можешь сразу идти к ней. Мы не враги ей, а значит, и тебе теперь тоже.

Люди вокруг меня расступились, образуя кольцо. Напасть не получится — скрутят моментально.

— Это хорошо, — нарочито бодро сказал я.

— Какая она?

— Рыжая, голубоглазая, среднего роста.

— А по характеру?

— Обычная.

— Не хочешь, не говори. Дар мой над твоим языком больше не властен. Белье тоже снимай. Из одежды на тебе должны быть надеты только эти вещи. И клинок свой оставь, я верну потом, если твоя госпожа выживет и позволит.

Сунул ноги в предложенные штаны, те еле-еле держаться на моих бедрах, грозясь упасть. Накинул на плечи объемный плащ. Чужие руки тут же принялись застегивать на мне все застежки, низко накинули капюшон, положили под ноги неудобные туфли, вышедшие, словно из восточной сказки

Милена

Откуда-то из темноты практически выбежал Виктор, изрядно хромая на обе ноги.

— Откуда на тебе этот балахон? Это же спецодежда.

— Пошли, — подхватил он меня под локоть и куда-то начал тащить, — быстрее!

В этот момент я заметила дорожку из манящего желтого света, а в конце нее озаренную домашним уютом не то комнату, не то зал. Примерещилась наша крошечная кухонька в доме у бабушки много лет тому назад. Там точно так же было светло и уютно, а еще пахло деревенскими пирогами. Мне туда, к счастью, другого пути мне не надо. Куда меня тащат? Отмахнулась как от назойливой мухи и побежала на свет.

— Милена! Стой, куда? Там опасно! — неслось мне в спину.

Не важно, мне туда. Меня там ждут и, наконец-то, я обрету что-то, что так давно потеряла. На глаза сами собой навернулись слезинки при первой же мысли о крошечном промедлении. Неужели они не видят? Это чудо, этот прекрасный каменный зал, где по стенам, сжимая в тугих кольцах факелы, ползут прекрасные золотые змеи. Как они похожи на наших уральских лесных ужей. Привет из моей личной счастливой сказки, далекого детства. Все они шипят, разговаривают между собой. Наконец, обратились ко мне причудливым хором, и отчего-то я поняла то, что они мне сказали.

— Шагай вперед, мы ждем, времени мало. Ступи скорей на магический узор этого пола. Спутников твоих мы не тронем, пусть тоже идут. Скажи им!

— Ребята, за мной. Вас не тронут.

За спиной шорох и брань. Я ступила на линии пола, словно расчерченные острым ножом. Как тут красиво, как хорошо. В само тело пробирается теплом ласковый свет, и тут я увидела впереди источник всего. Словно то самое сердце, ту огромную теплую душу, которая меня создала. Ярким пятном по центру сияет колодец. И манит, манит, манит меня как мотылька на свой желанный ласковый свет. Скинула домашние туфли и снова побежала по шершавому полу, по пути скинув платье. Так и должно быть, я обязана в него прыгнуть нагой. Такой, какой я пришла в этот мир.

Остановилась лишь на секунду у самого края и опрометью бросилась вниз, в этот старый как мир колодец. Растворилась в нем, обретя единство с великой силой, забыла даже как дышать. Нет больше моего усталого тела, не ноет ушибленный локоть, расслабилась шея. Я лечу куда-то, я плыву, я порхаю. За спиной прекрасными лепестками что-то будто бы распустилось. Совсем как цветок огня. Перед внутренним взором замелькали чужие лица. Все, как одно, похожие на меня. Девушки, девочки, взрослые женщины. У каждой своя судьба, все они разбросаны по разным мирам, все черпают силу из этого колодца. Кто толстым канатом, а кто шелковой нитью. А он так скучал, так мечтал, чтоб хоть одна из нас поскорей его навестила, окунулась, слилась. Так скучал, что даже заболел немного, хотел перейти в какой-нибудь другой мир, где, таких как я, много. Да только рассеяны мы так далеко друг от друга, что у него ничего не вышло. А ниточки эти совсем как почта. Связь, конечно, есть. Но ему так невыносимо, до боли хотелось кого-то из нас покачать в своих объятьях, попугать своей властью, пошалить, поиграть. Не по связи, а вот так, лично.

Смена картинок, и я вижу прекрасных драконих. Их уже нет, это все в прошлом. Я такая же, как они. Золотая, сильная, яркая. Могу оборачиваться туда, а потом обратно. И так великое множество раз, бесконечность. А змеи на стенах будут служить мне навечно. Хранители рода, хранители моей семьи.

Новые образы. Мужчины тоже могут иметь оборот. Вот только он у них выходит бескрылый и совсем не такой красивый. И глаза у них горят просто желтым, а не таким васильково-синим как у меня.

— Пора, девочка, пора, — раздалось у меня в голове на грани сознания, — приходи еще, но не слишком часто. Я буду скучать. Я буду ждать тебя и тех мужчин, которых ты привела сюда за собой сегодняшней ночью. Царапни им руки, пусть капнут в колодец свою кровь, я должен как следует запомнить ее вкус, чтоб не навредить потом ненароком, если они придут сюда без тебя.

Неведомая сила толкнула меня куда-то наверх, совсем как младенца толкает к первым шагам его мать. Вынырнула и сделала острый глоток сумасшедше сладкого, пряного воздуха этой пещеры. Змеи скользят, причудливо переплетаясь, встают порой в замысловатые стойки, всматриваясь в меня и в мужчин. Золотом полыхают символы пола. С каким невообразимым счастьем я распахнула свои великолепные крылья и пронеслась прямо под потолком, рождая воздушные вихри, причудливо щекочущие мою чешую. Виктор выглядит осунувшимся и усталым. В источник ему нельзя, я сама могу только чуть напоить его огнем магии.

Спикировала на каменный край колодца, маню обоих золотыми когтями. Отшатнулись, испугались, идти не хотят. Притянула их золотистым лассо из огненной силы, которая так красиво искрится и сияет на их черных мантиях. Упираются как бычки на веревках. Еле-еле отняла от тела руку прекрасного незнакомца, поцарапала самую малость коготком и окропила источник. Виктор протянул руку сам, его кровь пролилась туда же.

Теперь можно идти на поверхность, прочь из этого места, отдыхать. Свой долг я исполнила, как подобает. И как я только раньше могла даже не знать о нем? Тело теряет восхитительный облик, растворяются мои чудесные крылья, кожа теряет свою чешую, хвост перестал уравновешивать тело, исчез, растворился.

— Отнесите меня в замок, — большего сказать не могу, засыпаю. Но, точно, уверена, что мою просьбу исполнят. И я попаду в ту просторную спальню на самой вершине одной из башен моего замка.

Виктор

Милена потрясающе легко вырвалась из моих рук и побежала на свет, словно только он и может ее спасти. Мы поспешили следом. На редкость неудобная обувь и длинный подол мешают бежать, и ведь туфли не скинешь — слишком много острых камней.