— Ясно.

Милена

Полиция промурыжила нас до обеда. Хорошо, что камеры работали в штатном режиме, было отчетливо видно, как я смываюсь с работы, оглядываясь по сторонам и хромая на обе ноги. Объяснить свое поведение полицейскому я смогла с огромным трудом. Нет, я была трезвой, просто натерла ноги, и я ничего не украла. Да, я ушла на час позже. Это был побег от рабочего файла, который я вчера должна была откорректировать. Кто меня забрал на машине? А я откуда знаю, какая у него фамилия. Подождите, он дал мне визитку. Давайте, я сначала сумочку перетряхну, а лучше высыплю ее содержимое вот тут на уголке стола. Ну и что, что у вас тут бумаги? Ну не на пол же мне все из нее высыпать? Там много ценных вещей. Вот смотрите, например, сережки. Красивые, правда? А вы так и не сказали, отчего он умер. Не скажете? Ну и ладно, потом все равно кто-нибудь проболтается. Да, вот визитка. Держите. Что я потом делала? Мы поехали за туфлями. Нет, я его совершенно не знаю, но Виктор сводил меня в модный бутик, а потом починил розетку. Что значит, не показалось ли мне это странным? Всякое бывает. То есть показалось, но не так чтобы слишком. Все, где расписаться? Визитку верните! Или дайте хоть номер списать, мне еще домой сегодня надо на ком-то ехать! Да, обещал подвезти. Да ухожу я уже, ухожу. Что, можно домой идти? И не работать сегодня? Вы — чудо! Директора, конечно, жаль. Но, если честно, не очень. Удачи и еще раз спасибо! Хорошего дня!

Вышла из офиса и сразу окунулась в теплую, нежную весну, наполненную гомоном голосов случайных прохожих. А на душе как будто кошки скребут. Вроде, и не знала совсем человека, а как-то обидно за него, даже немного горько. Зря я, наверное, так обрадовалась возможности сбежать домой. С другой стороны, стресс вызвал желание поскорее удрать, отделиться от чуждого мне горя стеклянной дверцей. Они все там, а я уже тут, на свободе, где так нарядно и ярко.

Виктору не стала звонить, не сегодня. Дойду до дома, заварю себе чашечку ароматного чая, достану заначку мороженого из морозилки, посижу в тишине, а там будет видно. Может быть, почитаю что-нибудь легкое, не трогающее особенно душу. По пути к дому окунулась в облачко запаха свежайшей сдобы из киоска. Не удержалась и купила булочку. Есть на улице, может, и не слишком прилично, но я, кажется, сегодня почти не ела, грохнусь еще посреди дороги в голодный обморок, вот прохожие удивятся. Сами собой наползают невеселые мысли, вступая в диссонанс с шелестом листвы полудикого парка, заключенного в ограду. Красиво и сумрачно, даже загадочно, я бы сказала. Маленькое сдобное счастье закончилось, крошки я тщательно стряхнула с лица платком. Угол жёлтого, немного облупленного, вросшего в асфальт дома приветливо замаячил вдалеке. Сейчас заверну с проспекта, пройду немного по улочке и, наконец, попаду в наш крошечный двор с раскидистой яблоней, поднимающейся до самых окон. Жаль, что нельзя просто так сразу зайти с угла, нет сквозной подворотни, каждый раз приходится делать крюк. Но, с другой стороны, на фоне окружающих новых высоких домов наш квартальчик кажется немного ненастоящим, камерным, игрушечным и очень уютным.

Тревор

Мрачен черный замок княжества Гордон, возвышающийся над рекой и над зелеными долинами, что спускаются по другую сторону от реки. Внутренний двор окружен мощной стеной, ворота запираются даже на день. А вот изнутри, минуя ворота, есть хорошие шансы улизнуть и прокрасться к реке. Я приглядел узкий лаз, скрытый за аккуратно сложенными в штабель дровами, пока мой провожатый отдавал приказы кому-то из стражи. Судя по тому, какой сыростью из него потянуло, мне туда. Дождусь сумерек и рискну пробраться к берегу, а там можно и вплавь, не так далеко. Дангеш провел меня по всем хозяйственным службам первого этажа. Мы заглянули на просторную кухню, где с потолка свисали копченые окорока и запасы ароматнейших трав. Обошли и кладовые прислуги, и спальни. Всюду царит чистота и покой, всюду наше появление приветствуют, чуть кланяясь, скорее, кивая головами. Огромные окна, выходящие во внутренний двор, дают свет и прохладу замковым коридорам. Даже на второй этаж мне разрешено заходить одному. Тут живут советники князя, его личная прислуга и даже охрана. А вот в подземелья без представителя княжеского рода никому не дозволено заходить. Не очень-то и хотелось. Жрецом неожиданно для меня оказался старик в такой же одежде, какую носит обычно княжич. Камзол, брюки для верховой езды, высокие сапоги и даже меч к поясу приторочен. Разве что живет в комнате, доверху забитой старыми манускриптами. Те, словно пожелтевшие осенью листья, норовят слететь с полок, за которыми и стен-то не видно. Маленькое окно забрано толстой решеткой, свет дает только свечной огарок, опасно стоящий на столе посреди развернутых манускриптов.

— В эту полночь двуликая явится миру. Мы с князем сегодня на рассвете смогли ее рассмотреть сквозь туманную гладь закрытого пока портала. Красивая девушка, ты будешь счастлив служить ей.

Ну-ну, — вертелось на языке.

— В чем выразится моя служба?

— Она, как мотылек, полетит на огонь угасающего источника магии. Он — ее жизнь, ее суть. Твоя задача проста — выполнять все ее прихоти, пожелания, приказы, помочь пройти предначертанный путь. Я заглядывал в будущее прошлой ночью — тебе предначертана долгая жизнь. Не знаю, как такое возможно. Летопись обрывается на описании обряда, в котором ты примешь участие. Одно только известно доподлинно, двуипостасная окунется в источник, и он заполнит собой сначала все подземелья, а потом, словно кровь по телу, разольется по нашему миру. Кроме тебя ей понадобится и вторая добровольная жертва. Ее она должна выбрать сама. Жаль, что времени для этого у нее будет недостаточно. Нам следует торопиться все завершить до восхода луны следующей ночи.

— То есть я должен довести ее до источника и помочь ей нырнуть в ваш колодец. А если она в нем погибнет? Или она обязана выжить?

— Сие неизвестно. Если она растворится в магии, ты будешь свободен, клятва с тебя будет снята.

— И я смогу вернуться на родной берег?

— Нет, ты останешься служить князьям здесь.

Как бы не так, я дождусь сумерек и поспешу к лазу. Еще бы сережку вытащить из языка, чтобы не стать посмешищем на своем берегу реки, если ненароком заметят.

Виктор

Бедные посетители небольшого кафе в центре города. Должно быть, не каждый день можно увидеть модно одетого человека, заходящегося в приступах безудержного неуемного хохота. Я поднял все свои связи, я нашел людей на Урале, я спустил тучу денег в бездну. И каков итог? Девушка, вообще, никогда ни в чем не была замешана. Ее старое немного выцветшее фото, до сих пор висит на доске почета какой-то замурзанной поселковой школы. Директор школы ее опознала, это действительно Милена. Учитель физкультуры дал не самые лестные рекомендации, но тоже отчетливо ее опознал.

У соседа кристально чистая биография повернутого на науке молодого ученого, родившегося в каком-то городишке на просторах Польши. Я даже в суть его работ не особо вникал, слишком заумные и много выписок на латыни из старинных бумаг.

Соседка, вообще, божий одуванчик. Самый страшный проступок заключается в том, что она таскает неликвидные торты с работы, которые персоналу разрешено брать в счет премии к текущей зарплате. Четыре часа лучшие оперы собирали для меня информацию по крупицам. Четыре часа оказались выброшенными впустую.

Ладно, меня доконало не это, а искусствовед, который покинул мой столик минуту назад. Я показал ему фото зеркала, сделанное украдкой. Это — новодел! Абсолютно ненужный и бесполезный. Стоит двадцать тысяч рублей в лучшем случае. Вопрос, за что мне платят такие нереальные деньги? Кому это надо? Решили отвлечь меня от какого-нибудь другого заказа? Так ничего интересного не появлялось в эти дни. Фиксировать меня в конкретной точке тем более странно, да и не логично. Бред, просто бред.