— Это очень легко организовать. Предлагаю на следующей лабораторной профессора Преображенского, — ответила Мира. — Жаль, что он больше не даёт Максу работать с нежитью.

— Если так нужен Преображенский и моё умение поднимать нежить, то можно подождать до экзаменов.

— И ты предлагаешь нам так долго ждать? — вскинулась рыжая. — Будем пытаться сотворить какую‑нибудь хрень на каждом уроке.

— Да нам и пытаться не нужно. Всё как‑то само получается, — выдал Гришка, который среди нас косячит меньше всего.

Возможно, вообще не косячит. Вот так сразу и не могу вспомнить.

Даже Мирослава попадалась не один раз, а вот он…

— Снова облом, — с грустью произнесла рыжая, когда новые наблюдатели даже не попытались вмешаться, когда заклинание Миры немного вышло за рамки дозволенного.

Ну как немного — накрыло собой не крошечную рабочую зону в лаборатории, а половину лабораторного корпуса. Просто преподаватель сработал выше всяких похвал и вмешался первым, развеяв заготовку Скворцовой.

— Ничего, скоро у нас всё обязательно получится, — утешил невесту Гришка. — Не ожидал, что все преподаватели окажутся настолько прыткими. Они не оставляют наблюдателям никаких шансов вмешаться. Сколько у нас уже было попыток?

— Если считать эту, то девятнадцать, — ответила Мира, делая очередную запись в своём блокноте.

— Похоже, точно придётся ждать экзамена по тёмной ритуалистике и основам некромантии. А может, ну его и просто долбанем по ним? Напугаем, усыпим, внушим что‑нибудь? Вариантов масса. Надоели уже сил нет. За мной даже родители так пристально никогда не следили, — выдала рыжая.

— Не могли просто, ты же постоянно от них сбегала, — заметил я.

— Детям нужно больше гулять. И вообще, я не сбегала, а раскрывала свои друидские силы. Что бы ты ещё в этом понимал. А сейчас я даже сбежать не могу. Учиться нужно, а ещё Гришку нельзя одного оставлять. Видел, сколько кругом всяких подозрительных девиц, которые так и ждут, когда он останется один?

Гришка закатил глаза, но не стал ничего говорить. Вместо этого он достал пачку солёных орешков и принялся их грызть, не забыв поделиться с Багратионом. Он также принимал участие в наших попытках избавиться от наблюдателей.

Правда, силой не вышел, да и в отличие от нас не мог себе позволить сильно косячить. Это нас в любом случае не выгонят, только если пострадают люди, но такого мы не допустим. А вот Шурика никто не станет держать, если начнёт творить всякую дичь.

Правила ММУ едины для всех, кроме нашей четвёрки, конечно.

Поэтому Багратион мог помогать нам исключительно своими советами. Чем он, собственно говоря, и занимался.

— Я бы на вашем месте уже дождался экзамена по некромантии. Столько попыток и всё мимо. Ну не реагируют они на ваши методы. Преподаватели к ним слишком хорошо готовы. А Лев Давидович уже один раз не смог справиться с поднятым Максом трупом.

— Сомневаюсь, что за это время что‑то изменилось, — продолжил Багратион.

— Подожди, Шурик прав, — сказала рыжая.

А это могло означать только одно: она решила сдаться. Вернее, больше не видит других способов, как достать наблюдателей. Впрочем, и Мира с Гришкой их так же не видели. Как и я.

— Тогда решено. Экзамен Преображенского станет для нас решающим в этом семестре. Только необходимо сделать так, чтобы мне достался нужный билет и я остался последним в аудитории. Нельзя подвергать других опасности.

— Ну, с этим мы точно сможем справиться без проблем, — сказала Мира, и её глаза загорелись красным.

До конца экзамена оставалось семь минут. Передо мной лежал шестой билет, девственно чистые листы спецбумаги, ритуальный карандаш и… свежий труп.

— Медведев, вы готовы? Ровно в 15:00 я покину аудиторию, и тогда, прошу на пересдачу через месяц. Всё как положено: с допуском и комиссией, — произнёс седой старичок в пропитавшемся мелом сером костюме.

Профессор Преображенский Лев Давидович, заведующий кафедрой прикладной некромантии и тёмной ритуалистики. Очень въедливый и требовательный преподаватель.

— Не готов он, — прохрипел труп, который уже пару минут не сводил с меня мутных буркал.

— Что же, в таком случае… Что? Опять? Медведев, но сколько уже можно⁈ Почему именно этот билет?

Профессор подскочил со своего места и попятился в сторону выхода из аудитории. По пути он судорожно нажимал тревожную кнопку, которую выдрал из стола вместе с проводами.

Это он зря, конечно.

Прекрасно же знает, что поднятые мной трупы получаются очень быстрыми и пакостными.

Вот и сейчас мой живчик быстро вскочил, скинув с себя простынь, исписанную магическими знаками, и на секунду завис. Я всё делал исключительно по заданию в билете. Никакого Зарождения Жизни. Использовал руну из некромантских техник для поднятия простейшей нежити.

Правда, у меня всё равно вышел говорящий товарищ. И, судя по тому, что он замер, ещё думающий и способный оценивать обстановку.

Из всех присутствующих профессор Преображенский показался ему самой большой угрозой. Вот его он и выбрал своей целью, преодолев метров десять одним прыжком.

— Умри! — выкрикнул профессор, бросив в мертвеца тревожную кнопку, а вместе с ней и какое‑то заклинание.

Оно серой вспышкой ударилось об грудь мертвеца, заставило его зашипеть и сделать несколько шагов назад.

— Больно же, — как‑то жалобно произнёс труп, а затем ударил в ответ.

Профессор зажмурился, уже готовясь принять на себя удар, который вполне может стать смертельным. Вот только этого не произошло. Удар мертвеца пришёлся на бирюзовое сияние, сформированное в виде черепашьего панциря.

Мира, Ленка, Гришка и Шурик ждали меня за дверью. Они смогли вовремя сориентироваться и прикрыть Льва Давидовича. А вот наблюдатели от совета магов очень сильно тормозили. Наверняка снова ждали, когда преподаватель сам сможет разобраться с тем, что мы сотворили.

Но не в этот раз.

Живчик у меня вышел даже лучше, чем все предыдущие.

По ощущениям.

По крайней мере, гораздо кровожаднее. На меня, как на своего благодетеля, он, ясное дело, не собирался нападать.

Пробиться через щит Миры так же не мог, как и выбраться из аудитории.

Как только я закончил с поднятием, на аудиторию повисла защита, которую живой труп никогда не сможет преодолеть. Даже такой совершенный, что получился у меня.

Поэтому совершенно естественно, что своей жертвой он выбрал наблюдателей. Просто они единственные остались без защиты. Правда, поняли они это довольно поздно, когда бывший мертвец прыгнул в их сторону.

Благо, находились они от него достаточно далеко, и одним прыжком здесь было не обойтись. Как раз хватило времени, чтобы наблюдатели поняли: запахло жареным и им придётся действовать.

К моему удивлению, среди них нашёлся некромант. Хотя Гришка говорил, что не ощущает среди них никого, способного работать с тёмной магией.

Но не суть.

Один из четвёрки наблюдателей вытянул в сторону живчика руку, с которой сорвалась чёрная клякса и ударила ему в грудь. От этого бывший мертвец запнулся и даже сделал несколько шагов назад, не понимая, что происходит.

Клякса тем временем стала расползаться и поглощать его, словно была живой. Такой Веном, обожающий лакомиться мертвечиной. Вот только эта дрянь явно была совсем не разумной. Иначе она бы не стала на ходу захватывать вообще всё, чего касалась.

А именно так всё и было.

Вот несколько стульев уже были проглочены этой гадостью, и пара столов. На полу расплывалось большое пятно, стремительно расширяясь во все стороны.

Да и завоняло чем‑то отвратительным. Эта дрянь могла оказаться опасной даже для меня.

— Плоть Смерти, — многозначительно произнёс Каспер. — Не думал, что кто‑то смог повторить одно из самых действенных заклинаний Виктора. Вот только они явно не знают и половины того, что нужно делать, дабы обезопасить себя и окружающих. Если вы хотели, чтобы наблюдатели выкинули какую‑нибудь лютую хрень, то у вас получилось. Я бы на твоём месте валил из этого корпуса. Его скоро пожрёт Плоть Смерти.