Я вышел из тени позади него.

— Красивая погода, не правда ли?

Он подпрыгнул как ужаленный, резко обернулся. Лицо побледнело, рука инстинктивно потянулась к поясу, где, судя по всему, был нож.

— Я… я не… — замямлил он.

— Не следишь за мной? — улыбнулся я. — Странно. А я уж подумал, что у меня появился новый друг. Вот уже три дня мы вместе гуляем по городу.

Парень попытался сделать безразличное лицо:

— Не знаю, о чём вы говорите. Я просто шёл по своим делам.

— По своим делам в тупик? — я широко развёл руками. — Какие же дела могут быть в тупике?

Он метнулся к выходу, но я преградил дорогу. Не агрессивно — просто встал так, что пройти стало неудобно.

— Послушай, — сказал я миролюбиво, — давай поговорим как цивилизованные люди. Меня зовут Лекс, а тебя?

— Отойди, — пробормотал он, всё ещё пытаясь обойти.

— Знаешь что? — я почесал подбородок. — Мне кажется, ты просто заблудился. Да-да, точно заблудился. И хотел спросить дорогу, но стеснялся. Правильно?

Он кивнул с облегчением:

— Да! Да, именно так. Я ищу… эм… таверну «Золотая рыба».

— «Золотая рыба»? — я наморщил лоб. — Странно. Такой таверны в городе нет. Есть «Железный кубок», есть «Серебряная монета», а вот «Золотой рыбы» — нет.

Лицо парня снова побледнело.

— Тогда… может быть, «Серебряная монета»?

— Возможно, — кивнул я. — А кто тебе про неё рассказал? Может, я знаю этого человека?

— Никто… то есть, случайно услышал…

Я решил не мучить бедолагу дальше. Урок он получил, испугался — значит, информацию о нашей встрече передаст заказчику. А заказчик поймёт, что его шпион раскрыт.

— Ладно, — добродушно сказал я. — Вон оттуда направо, потом прямо до площади, там увидишь вывеску. Удачи тебе.

Парень кивнул и практически убежал.

Я же остался в переулке, обдумывая ситуацию. Слежка была установлена недавно — максимум неделю назад. Значит, что-то конкретное привлекло внимание к моей персоне.

Скорее всего, проверки поставщиков. Или анализ коррупционных схем. А может быть, и то, и другое.

Что ж, игра становится интереснее. Теперь я знаю, что меня изучают. Значит, пора начать изучать тех, кто меня изучает.

Двумя днями позже трактирщик Марин попросил меня задержаться после ужина. В его поведении чувствовалась странная нервозность — то и дело поглядывал в сторону кухни, вытирал руки о фартук, хотя они были сухими.

— Лекс, — тихо сказал он, когда последний посетитель покинул зал, — нужно поговорить. Серьёзно поговорить.

Я отложил кружку с элем и внимательно посмотрел на хозяина заведения. Марин служил в легионах двадцать лет, видел всякое. Чтобы его взволновать по-настоящему, требовалось нечто существенное.

— Слушаю, — коротко сказал я.

— Сегодня утром ко мне приходил человек, — Марин понизил голос до шёпота. — Незнакомый. Хорошо одетый, с дорогими украшениями. Расспрашивал о тебе.

Моя рука невольно сжалась на рукояти кинжала.

— Что именно спрашивал?

— Всё. Когда приходишь, с кем встречаешься, о чём разговариваешь. Какие у тебя привычки, кого из местных знаешь, куда обычно ходишь в свободное время.

Я откинулся на спинку скамьи. Значит, дело серьёзнее, чем я думал. Простой слежки им мало — они хотят составить полный профиль моих действий и связей.

— И что ты ответил?

— Что ты хороший человек, честно служишь легиону, никого не обижаешь. Ничего компрометирующего не сказал, это точно.

— Хорошо. А дальше что?

Марин неловко повозился на месте:

— Дальше… дальше он сказал, что готов заплатить. Заплатить хорошо за информацию о твоих планах, встречах, настроениях. Особенно интересуют его твои служебные дела — что ты проверяешь, кого подозреваешь, какие изменения планируешь.

Сумма, которую назвал Марин, заставила меня присвистнуть. Двадцать серебряных денариев в месяц только за информацию. Это больше, чем зарабатывает средний ремесленник за полгода.

— Серьёзные деньги, — заметил я. — Значит, серьёзный заказчик.

— Да, — кивнул Марин. — Поэтому я и решил предупредить тебя. Этот тип говорил так, будто привык, что ему не отказывают. И деньги показал сразу — настоящие, не подделка.

Я задумался. С одной стороны, ситуация тревожная — кто-то готов серьёзно потратиться на изучение моей деятельности. С другой стороны, это же и возможность. Возможность узнать, кто именно за мной охотится.

— Марин, — медленно сказал я, — а что, если мы разыграем небольшой спектакль?

— В смысле?

— Согласись на его предложение. Скажи, что готов предоставлять информацию за деньги. Но информацию будешь получать от меня.

Трактирщик нахмурился:

— Не понимаю.

— Очень просто. Я буду рассказывать тебе, что происходит в легионе — частично правду, частично выдуманные истории. Ты будешь передавать эти сведения своему покупателю. А заодно попытаешься выяснить, кто он такой и чего хочет.

— Опасно, — покачал головой Марин. — Если он поймёт, что я его обманываю…

— Не поймёт. Ты же бывший легионер, знаешь военные термины, можешь правдоподобно рассказать о том, как устроена служба. А я дам тебе достаточно настоящих деталей, чтобы всё выглядело достоверно.

Марин долго молчал, обдумывая предложение.

— А что мне с этого? — наконец спросил он.

— Во-первых, деньги. Двадцать серебряных в месяц — неплохая прибавка к доходам таверны. Во-вторых, моя благодарность. А она, поверь, стоит дорого. В-третьих… — я понизил голос. — Марин, в легионе грядут большие перемены. Будет много возможностей для тех, кто поддержит правильную сторону.

— Какие перемены?

— Пока рано говорить. Но ты видишь, что происходит в регионе. Нападения учащаются, торговля страдает, люди боятся. Нужны решительные действия.

Трактирщик кивнул. Он и сам это видел — количество беженцев в городе росло с каждой неделей.

— Хорошо, — решился он наконец. — Попробуем. Но если что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так, — я положил руку ему на плечо, — я тебя прикрою. Обещаю.

— Договорились. А что мне рассказать этому типу при следующей встрече?

Я подумал. Информация должна быть достаточно интересной, чтобы заинтересовать покупателя, но не настолько важной, чтобы реально навредить легиону.

— Расскажи ему, что я провожу инвентаризацию складов. Это правда — я действительно проверяю запасы. Добавь, что нашёл серьёзные несоответствия в документах и планирую доложить об этом командованию в конце недели.

— А если он спросит подробности?

— Скажи, что подслушал разговор между мной и клерком. Якобы я обнаружил недостачу зерна и подозреваю кого-то из поставщиков в обмане. Но пока что веду расследование тихо, чтобы не спугнуть виновных.

— Понял. А когда встречаться с ним?

— Он сам назначит время. Но постарайся выяснить, откуда он родом, где живёт, с кем ещё встречается. Любые детали могут оказаться важными.

Марин кивнул:

— Постараюсь.

— И ещё, — добавил я, — будь осторожен. Если почувствуешь опасность — сразу прекращай игру. Моя дружба дорогого стоит, но жизнь твоя дороже.

После этого разговора я шёл в казармы с противоречивыми чувствами. С одной стороны, появилась возможность разобраться, кто именно организовал слежку. С другой стороны, игра становилась всё опаснее.

Кто-то готов платить серьёзные деньги за информацию о моих действиях. Это означает, что мои реформы в снабжении задели чьи-то важные интересы. И эти люди не собираются просто молча терпеть убытки.

Значит, пора готовиться к более активному противодействию.

Записка лежала на моём столе в кабинете интенданта, аккуратно сложенная и запечатанная простой каплей воска без печати. Обычная бумага, обычные чернила. Но содержание заставило меня насторожиться.

«Прекрати вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, или пожалеешь. Это единственное предупреждение».

Почерк аккуратный, образованный. Человек, писавший это, умеет обращаться с пером. Не простой солдат и не уличный бандит.