— Тит, я вижу, ты внедрил мою идею с цветовой маркировкой, — я указал на красные, жёлтые и зелёные ленты, повязанные на мешках.

— Так точно, магистр, — с гордостью ответил он. — Красный — запас для боевых частей на стенах. Высококалорийный. Галеты, копчёное мясо, орехи. То, что можно есть на ходу. Жёлтый — для резерва и гарнизона. Обычная еда. Зелёный — неприкосновенный запас на случай полной блокады. Трогать только по вашему личному приказу.

— Отлично. А как система доставки? Отработали?

— Вчера проводили учения. От получения запроса из северного бастиона до доставки туда десяти мешков стрел и двух бочонков с водой — семь минут. Ваши новые туннели, магистр… это просто чудо. Мы можем снабжать любой участок обороны, оставаясь невидимыми для врага.

Я кивнул. Логистика — это не только запасы, это ещё и скорость их доставки туда, где они нужны. Мои подземные ходы, которые Децим считал блажью, теперь становились кровеносной системой крепости.

— Хорошо, Тит. Продолжай в том же духе. Помни, каждый сэкономленный сухарь — это лишний день, который мы можем продержаться.

Следующим пунктом моего обхода был лазарет. Вернее, то, во что я его превратил. Старый лазарет, где раненых сваливали в кучу на грязную солому, я закрыл. Вместо него я создал целую медицинскую службу. Главный лекарь Марцелл, пожилой и мудрый врач, поначалу отнёсся к моим реформам с недоверием, но быстро оценил их пользу.

Я нашёл его в главном операционном зале — теперь это была светлая, хорошо проветриваемая комната с каменным полом, который можно было легко мыть. Марцелл, склонившись над столом, учил двух молодых санитаров накладывать шину.

— Магистр, — он выпрямился, и его усталые глаза потеплели. — Рад вас видеть.

— Как дела, Марцелл? Готовы к приёму… пациентов?

— Насколько к такому вообще можно быть готовым, — вздохнул он. — Но благодаря вам, магистр, мы готовы лучше, чем когда-либо. Посмотрите.

Он обвёл рукой помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные глиняными горшками и бутылями с аккуратными надписями.

— Чистые бинты. Десять тысяч штук. Раньше у нас и сотни не было. Спирт для обработки ран, — он указал на большие бутыли с прозрачной жидкостью. — Ваша идея перегонять кислое вино оказалась спасительной. Мы можем дезинфицировать инструменты и раны! Вы представляете, сколько жизней это спасёт от заражения крови?

— Представляю, — тихо ответил я, вспоминая статистику потерь от инфекций из учебников по военной медицине. В этом мире она была чудовищной.

— А это, — он подошёл к другому столу, — наши передовые пункты.

На столе были разложены кожаные сумки. В каждой — стандартный набор: несколько бинтов, маленький пузырёк со спиртом, иглы, нитки, обезболивающий отвар и турникет для остановки кровотечения — ещё одно моё нововведение, простое, но невероятно эффективное.

— Мы создали три таких пункта прямо за стенами, — с энтузиазмом докладывал Марцелл. — В каждом — по два санитара. Они смогут оказать первую помощь прямо на месте и подготовить раненого к транспортировке сюда. А ваша система… как вы её назвали… триаж?

— Да, триаж, — поправил я. — Сортировка.

— Триаж! Это же гениально! Мы уже обучили всех санитаров. Красная повязка — тяжёлый, но есть шанс, в операционную немедленно. Жёлтая — может подождать. Зелёная — ходячий, справится сам. Чёрная… — он запнулся. — Чёрная — безнадёжен, только обезболивающее. Это жестоко, магистр. Но я понимаю. Спасая одного безнадёжного, мы можем потерять троих, которых можно было спасти.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты хороший врач, Марцелл. Поэтому тебе это кажется жестоким. Но ты ещё и военный врач. А задача военного врача — вернуть в строй как можно больше солдат. Ты всё делаешь правильно.

Он кивнул, но в глазах его осталась тень печали.

Последним местом, которое я посетил, была ремонтная мастерская. Ещё одно моё нововведение. Раньше сломанное оружие или пробитый щит просто выбрасывали. Ремонт был долгим и дорогим делом, которым занимались кузнецы в мирное время. Я же создал специальную команду под началом старшины Гая Рубцового — ветерана, потерявшего в бою ногу, но сохранившего золотые руки.

Его мастерская располагалась в старой конюшне, и там тоже кипела работа. Но здесь пахло не металлом, а кожей, деревом и клеем. Десяток таких же, как Гай, ветеранов-калек, которых раньше считали бесполезной обузой, теперь были на вес золота.

— Магистр! — Гай, ковыляя на своей деревяшке, поспешил мне навстречу. — Всё готово!

Он с гордостью показал на ряды стоек.

— Запасные тетивы для арбалетов — пятьсот штук. Меняются за минуту. Запасные рукояти для мечей. Кожаные заплаты для щитов с быстрым клеем на основе смолы. Мы можем залатать дыру в щите прямо на стене за пять минут! А вот это, — он указал на несколько вёдер с густой, тёмной массой, — ваша особая смесь. Опилки, клей и песок. Затыкать пробоины в деревянных укреплениях — лучше не придумаешь. Застывает за полчаса, и потом топором не пробьёшь.

— Отлично, Гай. Вы наши спасатели. Когда бойцы на стенах будут знать, что за их спиной стоите вы, готовые в любой момент починить их щит или заменить тетиву, они будут драться вдвое увереннее.

Лицо старого ветерана расплылось в счастливой улыбке. Он и его команда снова были в строю. Они снова были частью легиона, частью общей борьбы. И это было важнее любой награды.

Возвращаясь в свой кабинет уже в густых сумерках, я чувствовал себя дирижёром огромного, сложного оркестра. Каждый знал свою партию. Кузнецы ковали смерть. Инженеры возводили стены. Снабженцы считали каждый сухарь. Медики готовили бинты. Ремонтники латали дыры. Всё было связано. Всё работало как единый механизм.

Форт Железных Ворот перестал быть просто крепостью. Он стал живым организмом, готовящимся к смертельной схватке. Его каменные стены были скелетом, его солдаты мускулами, его оружие когтями и зубами.

И теперь этот организм был готов. Он был накормлен, вооружён и готов к бою. Оставалось лишь дождаться, когда хищник подойдёт достаточно близко, чтобы нанести удар. И я знал, что ждать осталось недолго. Ветер из Пустошей становился всё холоднее.

Ночь опустилась на форт, как огромное, тяжёлое одеяло, сотканное из холода и тишины. Лихорадочный гул стройки наконец-то стих, сменившись редкими выкриками часовых на стенах да глухим, утробным воем ветра в бойницах. Я стоял на вершине «Орлиного когтя», самого высокого из новых бастионов, и смотрел на своё творение. Подо мной была машина. Смертоносная, многослойная, хищная машина, каждая деталь которой была продумана и выстрадана.

Я закрыл глаза, мысленно проигрывая сценарий грядущего штурма. Я видел, как армия Серого Командира подходит к стенам. Тысячи воинов, уверенных в своём численном превосходстве. Они привыкли к имперским фортам — квадратным коробкам с высокими, но уязвимыми стенами. Они подойдут на дистанцию выстрела из лука, развернут свои осадные машины и начнут методичный обстрел.

И вот тут их ждёт первый сюрприз.

Наши «Длинные руки» и модернизированные баллисты заговорят первыми. Их дальность стрельбы, увеличенная за счёт моих расчётов, превосходила всё, что было у противника, как минимум на треть. Вражеские инженеры и маги, разворачивающие свои катапульты, окажутся под прицельным огнём ещё до того, как сделают первый выстрел. Они будут умирать, не понимая, откуда прилетает смерть. Они будут терять свои драгоценные осадные машины, ещё не начав осаду. Это будет шок. Шок, который посеет первое семя сомнения в их сердцах.

Затем, когда они, неся потери, всё же подтащат свои тараны и лестницы, их ждёт второй сюрприз. Первая, невысокая стена. Они бросятся на неё, предвкушая лёгкую победу. И попадут в «двор мясника». Сотни моих новых арбалетов, которые Вулкан и его парни ковали днём и ночью, обрушат на них стальной ливень. Болты, пробивающие доспехи. Болты, поджигающие щиты. Болты, разрушающие магические барьеры. Это будет не бой. Это будет бойня.