Когда центурион Авл вошёл в кабинет, неся две кружки дымящегося отвара, я как раз ставил последнюю точку в сопроводительном письме для старосты Борина.

— Не спится, Логлайн? — он поставил одну кружку передо мной. — Думал, после вчерашнего ты позволишь себе хоть пару часов отдыха.

— Отдыхать будем после победы, центурион, — я откинулся на спинку стула, разминая затёкшую шею. — А до неё ещё нужно дожить.

Авл взял один из свитков, с любопытством развернул его. Его губы беззвучно шевелились, пробегая по строчкам.

— Соглашение о Взаимной Обороне и Содействии, — прочитал он вслух. — Звучит солидно. Статья первая: XV Пограничный легион обязуется предоставить инструкторов… Статья вторая: Поселение обязуется предоставлять разведданные… Думаешь, эта бумага заставит упрямца вроде Борина исполнять обещанное? Слова, данные вчера, он забудет к утру.

— Я верю в силу порядка, Авл, — ответил я, делая глоток горячего, горьковатого напитка. — Вчера мы договорились на словах. Слова легко забыть, особенно когда страх пройдёт. А подписанный и скреплённый печатью документ — это уже обязательство. Он превращает просьбу в долг. Он даёт нам право требовать, а не просить. Если тот же Борин откажется предоставить ночлег нашему патрулю, мы сможем сослаться не на добрую волю, а на подписанный им же договор. Это меняет всё.

Авл задумчиво кивнул, продолжая изучать документ.

— Хитро. Статья седьмая: В случае неисполнения одной из сторон своих обязательств, другая сторона оставляет за собой право пересмотреть условия соглашения, включая прекращение военной поддержки. Это почти угроза.

— Это гарантия, — поправил я. — Гарантия того, что наши отношения будут строиться на взаимной ответственности. Мы рискуем жизнями своих солдат, защищая их. Они рискуют своим комфортом, помогая нам. Всё честно.

Я вызвал к себе троих младших офицеров, которых готовил для подобных миссий. Молодой и энергичный Кай, тот самый, что помогал мне с контрпропагандой в казармах. Рассудительный и немногословный Деций, мой лучший разведчик. И Гай, бывший писарь, который знал законы Империи лучше любого из нас.

— Господа, — я разложил перед ними свитки и карту. — У вас ответственное задание. Не просто доставить документы, а провести финальные переговоры и вернуться с подписями.

Я вручил каждому по четыре свитка, предназначенных для разных поселений.

— Кай, тебе достаются самые воинственные. Хутор Йорга и три соседние деревни охотников. Говори с ними на их языке. Не о законах, а о чести, мести и славе. Подчеркни, что они станут первой линией обороны, элитой местного ополчения. Дай им почувствовать свою значимость.

Кай с горящими глазами схватил свои свитки.

— Деций, твоя цель — дальние поселения, включая Каменные Ключи старика Борина. Там люди недоверчивые и упрямые. Не дави. Будь терпелив. Объясняй каждый пункт, как ребёнку. Апеллируй к здравому смыслу и безопасности их семей. Твоя задача — убедить их, что это не очередная имперская повинность, а единственный шанс выжить.

Деций молча кивнул, его лицо было сосредоточенным и серьёзным.

— Гай, — я повернулся к бывшему писарю. — Тебе самое сложное. Торговый город Вересковая Пустошь и три посёлка, которые от него зависят. Магистр Герман будет пытаться выторговать себе особые условия. Он будет цепляться к каждой запятой, искать лазейки. Твоя задача — быть твёрдым, как скала. Говори с ним на языке цифр. Покажи, сколько он потеряет, если откажется, и сколько заработает, если согласится. Никаких уступок по ключевым пунктам.

Гай поправил очки на носу и уверенно взял свои свитки.

— И помните, — напутствовал я их. — Вы представляете не меня. Вы представляете XV легион и волю Империи. Ведите себя достойно. Но если кто-то из них решит, что может безнаказанно тянуть время или диктовать свои условия, напомните им, что за вашей спиной стоит сила, которая может быть не только защищающей, но и карающей.

Они отдали честь и вышли, полные решимости выполнить приказ. Авл проводил их долгим взглядом.

— Ты доверяешь этим мальчишкам такое важное дело?

— Я доверяю тем, кто верит в то, что мы делаем, — ответил я. — Эти мальчишки — будущее легиона. Они не испорчены коррупцией и старыми привычками. Для них это не рутина, а миссия. И они справятся.

Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Я занимался текущими делами, проводил тренировки, анализировал донесения разведки, но все мои мысли были там, в разбросанных по границе поселениях. Каждый час, что проходил без новостей, казался вечностью. Я прекрасно понимал, что провал этой дипломатической миссии сведёт на нет все мои военные приготовления. Без поддержки местного населения мы были бы слепы, глухи и обречены на поражение в партизанской войне, которую нам неминуемо навяжут.

На третий день гонцы начали возвращаться.

Первым прибыл Кай. Его одежда была покрыта пылью, но лицо сияло от гордости. Он молча выложил на стол четыре свитка. На каждом стояла жирная, неумелая подпись и оттиск личной печати старосты.

— Йорг и его люди готовы хоть завтра идти в бой, — доложил он. — Они уже начали чистить оружие и спорить, кто будет командиром ополчения. Остальные тоже подписали без лишних разговоров. Сказали, раз уж Волчий Яр с нами, то и им бояться нечего.

Отлично. Цепная реакция, основанная на авторитете самого отчаянного из них. Я это предвидел.

Следом вернулся Гай. Вид у него был измотанный, будто он два дня без сна вёл судебный процесс.

— Магистр Герман — змея, — выдохнул он, опускаясь на стул. — Он два часа читал каждую статью. Требовал снизить долю провизии для патрулей, просил освободить его караваны от досмотра, намекал на особую благодарность за нашу сговорчивость в вопросах… скажем так, не вполне законного перемещения товаров.

— И что ты ответил? — спросил я, с тревогой глядя на четыре свитка в его руке.

— Я сказал, что единственная особая благодарность, которую он получит — это право торговать под защитой легиона. А если его караваны будут возить контрабанду, их будут сжигать вместе с товаром и охраной. Он долго думал, а потом подписал. Сказал, что порядок ему всё-таки дороже анархии.

Я усмехнулся. Герман был бизнесменом до мозга костей. И он выбрал меньшее из зол.

Последним, уже к вечеру, вернулся Деций. Он выглядел уставшим, но спокойным.

— Староста Борин ворчал три часа, — начал он свой доклад. — Говорил, что Империя только требует, а ничего не даёт взамен. Что его дед тоже подписывал какие-то бумаги, а потом пришли сборщики налогов и забрали последнее.

— Но он подписал?

Деций протянул мне последние четыре свитка.

— Подписал. Я сказал ему, что не прошу его верить Империи. Я прошу его поверить мне. И показал ему свой легионный жетон. Сказал, что если мы нарушим договор, он может прийти и бросить этот жетон мне в лицо. Это, кажется, его убедило.

Я взял последний свиток. Двенадцать из двенадцати. Все ключевые поселения приграничья теперь были связаны с нами официальным договором. Это была огромная победа, возможно, более важная, чем любая выигранная битва. Мы создали буферную зону, сеть союзников, которая станет нашей первой линией обороны.

Но, глядя на стопку пергамента на своём столе, я не чувствовал эйфории. Лишь тяжесть ответственности. Теперь я отвечал не только за своих солдат. Я отвечал за тысячи жизней этих упрямых, недоверчивых, но отчаянно цепляющихся за свою землю людей. И цена моей ошибки теперь возросла многократно.

Форт Железных Ворот изменился. За последнюю неделю он превратился из чисто военного объекта в нечто среднее между осаждённой крепостью и перевалочным пунктом для отчаявшихся душ. Поток беженцев, сперва тонкий ручеёк, теперь превратился в мутную, полноводную реку. Они шли из глубин Пустошей, неся на себе лишь узелки со скарбом, детей и тот особый, въедливый запах страха, пота и дешёвой похлёбки.

Я распорядился разбить для них временный лагерь под защитой внешних стен. Это было рискованно — толпа гражданских под боком у военного гарнизона в преддверии войны создавала массу проблем. Но я видел в этих людях не обузу, а бесценный ресурс. Каждый из них был носителем информации. Каждый взгляд, каждое слово, каждый слух могли стать тем самым кусочком мозаики, которого не хватало для полной картины.