Несколько минут они старательно, по волоску, изучали кота. Кот возлежал. И охотно подставлял под осмотр и поглаживание бока, хвост и уши. Только к пузу не дал прикоснуться, отмахнулся передней лапой, не выпуская когтей.

Несмотря на то, что импер-кун побывал под дождем, в подшерстке у него сохранились следы известки и темно-красной кирпичной крошки. Причем, часть пыли засела довольно глубоко, почти у самой кожи. Складывалось впечатление, что кот побывал в некоем здании не раз и не два.

И это соответствовало понятным словам из записки Ланской.

Андрей стряхнул ту и другую пыль с кошачьей шерсти в маленькие бумажные мешочки, специальные, для улик, надписал каждый, добавил время и указание, откуда взято, и запечатал каждый капелькой сургуча, приложив к нему перстень-печатку.

— Отдам на экспертизу, — объяснил Марине. — Хотя на первый взгляд — обычный кирпич.

— Не обычный! — пискнула Марина и опять закашлялась.

Наклонилась к стакану, большими глотками хлюпая остывший чай. Пальцы ее подрагивали — то ли перемерзла, то ли испугалась, а может, стеснялась. Андрею не хотелось углубляться в психологию девиц, но в этот раз она сказала что-то определенно дельное. Он примерно в ту же сторону думал сам.

— Ну-ка, ну-ка, барышня, — наклонился к Марине, машинально поглаживая Герострата за ухом. — Изложите свои соображения.

Она подняла огромные синие глазищи:

— Я состою в Ухарском историческом обществе, в юношеском его отделении. Да и Елизавета Львовна многому меня учила. Например, что не бывает бессмысленных примет. А кирпич этот темного колера, ручной формовки и особого обжига производился у нас в государстве на специальных цагельнях до 1838 года. И окончательно свернули его производство в году 1849 от Рождества Христова из-за сложности и дороговизны изготовления. Но позже, уже в нашем веке восстановили несколько мастерских для реставрации старых зданий. Заменить его другим нельзя, что-то там не сходится с нагрузкой и сопротивлением.

Марина поморщилась, и Андрей улыбнулся: не любят девочки физику.

— Папенька мой экспертом по реставрации считается, с таким кирпичом дело имел не раз. И тоже мне рассказывал. Зданий, из него построенных, у нас в городе около тридцати сохранилось. Но ремонт ведется, насколько я знаю, только в одном — в бывших Горчаковских банях, после чего часть дома так и останется банями, а во флигеле Историческому обществу место отведут. Мы там новый краеведческий музей открыть собираемся, — она гордо посмотрела на Андрея, но тут же смутилась и опустила глаза. Спросила глухо: — А когда мы пойдем Елизавету Львовну выручать?

— Не хочу вас напрасно обнадеживать, Марина Викторовна, — усмехнулся Андрей. — Бани, конечно, проверить надобно. Но… поскольку там, сами говорите, ремонт сейчас, люди работают, суета, похитителям было бы затруднительно туда вашу любимую учительницу привести и надежно спрятать. Да и кот… — он осмотрел под лупой кошачьи лапы, — не заметно, чтобы он через весь город бежал. Видите, подушечки не стерты, не поранены. Вы, если не знали, имейте в виду, что кошки, хоть и большую скорость развить могу, но ненадолго. А в спокойном состоянии ненамного быстрее человека перемещаются. Но, вы говорите, Герострат шатался и вставать не хотел. Значит, бежал долго для своих возможностей, то есть, минут пятнадцать-двадцать, не больше. Если больше, у него бы сердце не выдержало. А значит, верст пять от силы.

— Так много?!

— А они со скоростью самоходки могут бегать, правда, и минуты тогда не продержатся, — тихо засмеялся Андрей. — Но предпочитают втрое медленнее и подольше. Ах, черт… — он осекся и виновато посмотрел на Марину, но все же продолжил: — Жаль, нет у меня правильной карты! А то бы я нужный район очертил. И там подходящие исторические строения можно было бы поискать сразу.

Марина нахмурила бровки, припоминая план города.

— У папы моего есть! Он реставрацией занимается, я говорила. Думаю, он не рассердится, если я вам эту карту одолжу. Пойдемте, я прямо сейчас ее вам и отдам.

— Был бы премного обязан. Да и вам, — Андрей глянул на громко тикающие ходики, — пора уже почивать. Заказ я принял, завтра с утречка возьмусь за него с новыми силами.

— Ой, да, пора мне, — Марина вскочила, рванула к двери, но тут взгляд ее уткнулся в кота, и девушка внутренне заметалась.

Пришлось выручать.

— Погодите, Марина Викторовна, не бегите. Тапочки ваши до сих пор дождевой водой обтекают, не хватало еще, чтобы и эту обувь вы промочили. Простудитесь же совсем.

— А-а-а… чья она? — девчонка вдруг вперилась взглядом в свои ноги и густо покраснела.

— Матушки моей покойной. Даже и не успела поносить их, так что не беспокойтесь, новые. Я самоходку из гаража сейчас выкачу и отвезу вас. Там мне карту и отдадите. А господина Герострата мы здесь оставим, за главного. Не так ли, господин Герострат?

Кот, уже успевший снова растянуться у печки, почти перегородив немаленьким телом выход из комнаты, согласно прижмурился и независимо лизнул шерсть на груди.

— Да мне же рядом, — попыталась оказаться Марина. — И как же я вам кота… Получается, навязала.

Она шагнула к зверю, но тот отвернулся, словно знать девушку не хотел. Марина отшатнулась обиженно, халатик распахнулся, обнажая колени. Андрей деликатно отвернулся.

— Негоже барышне бегать впотьмах и под дождем. Отвезу, — произнес твердо. — А кота куда вы потащите? Сами же говорили, у брата вашего аллергия. Пусть уж остается, присмотрю. Но ежели вы мне карту принесете к выходу из подъезда — буду премного благодарен. Вы же живете с пропавшей в одном дворе, я верно понял? — Марина закивала. — С вешалки плащ возьмите любой и неторопливо к калиточке выходите.

И пошел заводить самоходку.

Та была одной их немногих вещей, оставшихся с ним после развода, да и то Андрей охотно бы от нее избавился. Стоит в гараже, пыль собирает. По Ухарску можно спокойно двигаться на общественном транспорте или лошадь завести. Или велосипед.

Альбина всегда была против велосипедов, говорила, что это несолидно, что на них только рассыльные ездят и так и норовят сигануть под колеса. Машину бывшая выбирала сама, Андрея к тому не допустив, и характером самоходка оказалась как раз в Альбину: такая же яркая, капризная и бесполезная.

Нельзя так думать о женщинах, одернул он себя, женщины — цветы, они распускаются и благоухают и не виноваты в том, что характеры имеют слабые и вздорные. В том виновата лишь их женская природа. Зато к вынашиванию детей только они способны.

Почитывая прессу, Андрей знал, что в Шинджурии не только использовали фальшивых матерей, чтобы выносить плод, но придумали голема из стекла и железа и на мелких тварях опыт поставили — потомство явилось на свет доношенным и здоровым. Звягинцеву подобное казалось грязным и неэтичным Хотя Альбине, пожалуй, понравилось бы. И Гордей Феофанович, отец ее, наверняка одобрил бы. Он все пытался Звягинцеву доказать, что Альбиночка слаба здоровьем и беременности не вынесет.

Да она бы слона выносила, зло подумал Андрей, в очередной раз пытаясь завести машину, только ловко делает вид, что не справится. К черту, не думать о ней! Марина там замерзла, верно, уже. И плащ хоть взяла?

Самоходка наконец завелась.

Андрей выехал через ворота заднего двора, обогнул пару домов, подрулил к калитке в палисадник, распахнул дверцу:

— Садитесь живей.

Включил печку, ноги обняло тепло с едва уловимым запахом гари. Ехать оказалось недолго, тут и впрямь пять минут и пешком добежать, но Марина успела расслабиться в тепле, кажется, даже задремала. Встрепенулась, когда самоходка остановилась, попыталась пригласить сыщика на чай, но он видел, как ей неловко, да и засыпала девчонка на ходу. Едва не рассмеялся от эдакой любезности, но сдержался, не стал обижать юную дурочку.

Марина поднялась за картой и быстро вернулась.

Наклонила голову, сняла плащ, вместе с картой протянула через окошко самоходки: