Вот в эту газетку Звягинцев и уткнулся, разве что дырку не проделал в ней для слежки. Это было бы уж вовсе чересчур. Ну и на газетные статьи старался не отвлекаться, хотя те так живо повествовали о городской жизни, что не отвлечься было сложно. В них еще и фотографии размещались, качественные, явно профессионалом сделанные. Хоть и черно-белые. Цветные в местной типографии печатать считалось накладно, цветные для столицы.

Сидеть пришлось долго — уж и газетка закончилась. Андрей вздохнул и потянулся. Вполне вероятно, Михаил из дому и не выйдет сегодня вовсе. Или выйдет совсем уж под вечер. Сколько еще часов так сидеть? Звягинцев начал замерзать. Солнышко-то оно солнышко, да осеннее, жарой не балует. Сыщик свернул газету, сунул в карман и прошелся вдоль палисадников, отгораживающих дом от дорожки. На мокрые гнилые стебли почивших на исходе лета подсолнухов смотреть было тоскливо. Это вам не ухоженный цветник под окнами Ланской — вот уж где красота. Уныние потихоньку смывало утреннюю радость жизни.

Развернувшись на углу и возвращаясь, Андрей увидел выходящего из подъезда мужчину, по описанию в точности похожего на Бурлакова. Ну вот и работа! Настроение снова поднялось.

Однако, доведя подозреваемого до пивной на Столетова, Звягинцев снова приуныл. Мишаня явно собирался задержаться здесь надолго: выпил одну кружку пива, заказал вторую. А тут — вот не было печали! — какой-то мужичок к нему подвалил, заказали еще по одной, забалаболили о чем-то. Сыщик, снова дежуривший на лавочке, только теперь в сквере напротив пивняка, опять начинал мерзнуть. Сразу подойти ближе, чтобы подслушать, не рискнул, и теперь чувствовал себя каким-то дилетантом, не способным даже вот такую пьянь прищучить.

Все же Андрей встал и начал прохаживаться, делая вид, что ждет кого-то да устал сидеть. Медленно так, лениво. И как же он разозлился на себя, когда развернулся и увидел, что Михаил уже покинул пивную и ушел метров на пятьдесят вперед! Благо, остановился у ларька, где пироги продавали, покупал что-то. Ну да, соседки говорили, как раз на Столетова. Прибавив шаг, сыщик поспешил за Бурлаковым, но резко присел за скамью, увидев знакомый силуэт.

Марина в скромном голубом плащике и вопиющей вязаной малиновой шапке с помпоном с очень деловым видом шла за Михаилом. Носки легких ботиночек потемнели от воды — луж девушка не замечала, шлепала прямо по ним. И Андрея не видела, поскольку смотрела только на подозреваемого.

Звягинцев зашипел сквозь зубы. Барышня! Барышне нечего в слежке делать! Дело это скучное и опасное. Или простудится, или Мишаня ее заметит!.. Тот как раз забрал большой сверток у продавца и пошел дальше. Андрей отвлекся всего на мгновенье, но Марина успела исчезнуть. Сыщик выдохнул. Может, девочка вовсе и не за Бурлаковым шла, а к кому-то знакомому, кто в этом доме живет. Ну и слава богу!

Зажав подмышкой сверток, Бурлаков деловито трусил вниз по улице. Андрей подобрался к нему поближе и, сочтя расстояние нормальным для слежки, расслабился: работа-то привычная. Но тут буквально за спиной преследуемого из подъезда выскочила Марина, увидела Мишаню слишком близко от себя и пригнулась, как в дурацких романах о расследованиях, писанных явно безголовыми дилетантами, ничего в сыскном деле не понимающими. Шаг девушки стал крадущимся, словно не здорового мужика ведет, а зайца в лесу поймать пытается.

Бежать за девчонкой не имело смысла — привлечет внимание, и себя выдаст, и ее. Андрей выругался про себя и присоединился к слежке, фиксируя окружение и даже то, что происходило за спиной. В этой сказке о редиске-переростке ему не хотелось оказаться в середине цепочки.

Было у Звягинцева не самое приятное воспоминание в жизни, когда он, зеленый новичок в следствии, вот так шел за матерым преступником, а потом дуло оружия уперлось ему под ребра со спины. И только храбрость товарищей уберегла Звягинцева от смерти.

Но нет, все прохожие торопились по своим делам, щурясь на солнце или радостно улыбаясь ему. Спина Михаила мелькала далеко впереди, и, похоже, слежки он не замечал. А Марина, пользуясь невеликим своим ростом, пряталась умело, заходила то слева, то справа, скрывалась в тени тентов и контрфорсов, облетающих кустов сирени и пышных пока каштанов, что роняли наземь колючие плоды и желто-бурые листья.

И все шло просто замечательно, пока Бурлаков не свернул в темную подворотню. Оттуда прямо-таки шибало опасностью.

«Не ходи, — взмолился Андрей мысленно, — не сворачивай, не надо! Там тебя саму засада ждет!».

Девушка мыслей читать не умела — нырнула в подворотню, пропала из виду.

Чувство опасности взвыло друниной, и Андрей выжидать не стал. Его всегда бесила фраза циничных коллег: «Когда будет труп, тогда и обращайтесь!». Сейчас было не до рефлексий, да и он уже не полицейский. Кого-то обогнув, а кого-то и толкнув, он промчался по людной улице, влетел под арку. В нос ударил запах плесени и кошек, нога почти сразу поехала на какой-то гнили. Картина взгляду открылась безрадостная. В другом конце довольно длинного прохода Михаил своей огромной лапищей прижимал за горло к стене Марину. Ни закричать, ни даже пискнуть девчонка не могла, носки ее промокших ботинок едва касались земли. «Задушит!», — мелькнула паническая мысль.

Даже на миг не приостановившись, Андрей бросился вперед. Счастливо избегнув столкновения с мусорными кучами и битыми кирпичами под ногами, он пронесся по подворотне, раскинув руки, проскользил по нанесенной ветром слежавшейся палой листве. И всю силу инерции и собственных тренированных мышц вложил в один единственный удар.

Целился он в висок, даже не задумываясь, что может убить, и не сожалея об этом, но на счастье или на беду, попал в челюсть, и, видимо, недостаточно сильно: Мишаня покачнулся, дернулся, но на ногах устоял. Хорошо, хоть Марину выпустил — девчонка сползла по стене прямо в отбросы, отчаянно кашляя. И, естественно, внимание похитителя теперь переключилось на Звягинцева. Бурлаков взревел и кинулся на обидчика. Андрей едва успел пригнуться под летящий в него здоровенный кулак, ударил в корпус, но громила этого, похоже, и не почувствовал.

Боковым зрением сыщик заметил движение там, где сидела все еще кашляющая гимназисточка, и едва успел отшатнуться от полетевшего в голову осколка кирпича.

— Дура! — рявкнул он. — Беги!

Всего на секунду отвлекся, но получил удар в плечо и проехался лбом по крошащейся стене, рассек кожу. Кровь мгновенно залила правый глаз. Марина не побежала, но затихла. А Михаил принялся теснить более легкого противника. Брал массой и силой, в то время как Андрей, наполовину ослепнув, потерял в маневренности.

Пока что сыщика спасали инстинкты и отточенные на службе навыки, а еще злость: на глупую девчонку, на вконец обнаглевшего пьянчугу, среди бела дня нападающего на людей, но более всего — на себя: не предусмотрел, не остановил, не защитил.

Как-то отстраненно сыщик понимал, что не продержится долго, физически не сможет справиться с эдаким бугаем. А эта дуреха так и не сдвинулась с места. Представить страшно, что эта сволочь с ней сделает!

И Андрей держался, все еще надеясь, что Марина сбежит.

Подмога пришла неожиданно. Грозный рык не кота, но, пожалуй, целого тигра огласил подворотню, а следом немаленькая туша импер-куна взлетела сначала на плечо, а затем и на голову Михаилу. Мужик заорал, по лбу его побежали струйки крови. Забыв о Звягинцеве, он принялся сдирать с себя вконец озверевшего Герострата, явно поставившего себе целью добраться до глаз врага.

То, чего первым ударом не смог сделать Андрей, кот добился когтями: полностью деморализовал и дезориентировал противника. Бурлаков беспорядочно метался по подворотне, ревел, а потом, словно только сейчас увидел свет, рванул в проходной двор.

Но едва он выскочил на открытое пространство и помчался прочь, кот оставил мужика в покое, спрыгнул и с достоинством направился обратно. Врага он в бегство обратил, можно было больше не суетиться.