— Расслабься, если все получится, то уже завтра дыр не будет.

— Изверг ты, Лесное дитя, — Забияка вновь сел на стол. — Давай дальше.

Он помрачнел, словно Йен помешал ему обокрасть Королевскую казну, не меньше.

— На Примроуз-сквер участились кражи. Дафф требует, чтобы я быстро разобрался с этим делом и закрыл его, обвиняя в воровстве лакеев или горничную.

Забияка заинтересованно подался вперед:

— Она хорошенькая?

— Кто? — не понял его Йен.

— Горничная-воровка, конечно же! Та, которую ты выгораживаешь.

— Я никого не выгораживаю — я точно знаю, что воруют на Примроуз-сквер жукокрылы.

Летун скривился:

— М-да… Ты и женщины — это глухо…

— Так радуйся — ни с кем делить этот дом не придется. Вдруг я жену приведу, а она тебя невзлюбит?

Забияка радостно рассмеялся, похлопывая себя ладонями по коленям от удовольствия:

— Это меня-то?! Да я само очарование и воспитанность!

— Кажется, ты себя плохо знаешь, Забияка.

Тот просмеялся и махнул рукой:

— Ладно-ладно, давай дальше…

— А дальше все просто. Ты проникаешь в восемь утра через дыру в защитном плетении на Примроуз-сквер, там дыра как раз над домом с башней — пропустить невозможно. Я сажаю тебя в мешок, как будто самолично поймал и тащу тебя Даффу. Он заглядывает в мешок, а там, увы, ты, как свидетельство того, что воруют на Примроуз-сквер воздушники. Разрешено все — как можно больше наводишь шороха в кабинете Даффа и улетаешь через каминную трубу в моем кабинете.

— О, так это месть! — обрадовался Забияка. — Так бы и сказал! Три желудя, и я вместе со своим клинком весь твой!

Йен его крайне серьезно поправил:

— Во-первых, не месть, во-вторых, ты туда идешь без своей зубочистки — я не хочу, чтобы потом со всех розыскных листков на меня с укором смотрела твоя рожа с обвинением в нападении на полицейского. Понял?

— Я подумаю. — уклончиво сказал Забияка. — Давно мечтал познакомиться с сим примечательным джентльменом, укравшим у тебя дворянство.

— Забияка, я серьезно — Даффа не трогать. Иначе я найду других воздушников.

— И засыплешься — они же тебя за митту сдадут. Не-е-ет, я от такого веселья не откажусь.

— Хорошо. Тогда еще одна просьба — поговори с жукокрылами. Предупреди их, чтобы они убрались с Примроуз-сквер до прихода магов. Я тебе десять желудей дам.

Забияка угрюмо сказал:

— Прости, это выше меня. Я не буду говорить с жуками. Не буду.

Йен не удержался:

— Гордый, как Дубовый Листок! — так когда-то звали королевскую гвардию — охрану Лесного короля, когда он еще был жив.

— А то! — рассмеялся Забияка. — Гордость не пропьешь, а честь не продашь, Эль. Жукокрылам же удалось и то, и другое. И… Иди-ка ты спать.

— Я в полночь на Примроуз-сквер вернусь.

— Зачем? — не понял его Забияка, снова при помощи магии отправляя грязные тарелки в таз и заливая водой из ведра.

Йен встал из кресла и потянулся:

— Потому что я не Дубовый Листок, Забияка. И жукокрылов я предупредить просто обязан.

— Ну-ну… Иди… Я разбужу тебе в полночь, так и быть.

Йен, пораженный поведением Забияки, похромал на второй этаж в спальню.

Летун же вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Глупое дитя, ты — Эль Фаоль. И это значит куда больше, чем какой-то Дубовый Листок. — Он дернул ворот рубахи, словно застарелая ненависть к жукокрылам все еще душила его.

По ночам Примроуз-сквер была дивно безмятежна — сезон балов давно закончился, многие лары разъехались по своим поместьям, чтобы встретить Новогодние праздники на лоне природы, а ночная жизнь столицы — пабы и мюзик-холлы обходили эту улицу по большой дуге.

Дождь стих, свет газовых фонарей отражался в многочисленных лужах, ветер спал в тропических, мерзнущих пальмах и драценах. Луна то и дело проглядывала в просвете облаков. Йен прогулялся по всей Примроуз-сквер, особо долго замирая перед домом Гровексов — он проверял особняк на магию. Мало ли, вдруг Шейл не удержится и решит вернуть себе магию. Жить без неё — и врагу не пожелаешь, уж это Йен знал.

Особняк Гровексов был тих и спокоен — магические потоки легко плыли через него, нигде не вызывая завихрений. Показав подошедшему констеблю Крузу свои документы, Йен пошел прогуливаться по улице дальше — он надеялся поймать жукокрылов, но их не было.

Пришлось для наблюдения за дырой в защите забираться на облюбованный домушниками высокий дуб, растущий на стыке Роуз-стрит и мелкой улочкой Учеников, пересекавшей Примроуз-сквер аккурат у дома с башней. Говорят, эта башня была построена еще при Маржине, и выдержала и людские войны, и войну с нелюдями.

Жукокрылов пришлось ждать очень долго — те, видимо, не решались пролетать через защитную сеть при свете луны, выжидая более плотных облаков. Йен тем временем осторожно сплел из потоков магии ловушку — надежды, что жукокрылы послушаются его и добровольно прилетят поговорить, было мало.

Только часа в четыре ночи небо опять обложило плотными тучами, скрывая луну, и в прореху в сети скользнул жукокрыл — мелкий, юркий, тут же угодивший в ловушку Йена. Воздушник молча, игнорируя брошенные ему слова Йена о том, что он Эль Фаоль и не обидит его, упорно пытался вырваться, но Йен был сильнее.

Он все же подтащил к себе воздушника, больше похожего на мелкого рыцаря в доспехах из хитина. Если присмотреться, то даже можно было рассмотреть тонкие ремешки креплений и золоченые пряжки.

Йен старательно мягко повторил, заглядывая в сиявшие через узкую щель рогатого шлема алые глаза:

— Я Эль Фаоль. Я не обижу тебя.

Жукокрыл, выпрямляясь на широкой дубовой ветке, сложил руки на груди и гордо сказал:

— У меня хороший слух.

Йен удивился:

— М? И почему же не откликнулся? Обычно это работает.

— Не в моем случае, — отозвался жукокрыл. Йен присмотрелся — на поясном ремне, бывшим явно общим целым с хитиновым доспехом, болтался длинный меч. Подобно Забияке, обожавшем свою «зубочистку» — смешную копию прямого меча-полуторника, этот воздушник тоже пользовался оружием.

— И все же… Поговорим?

— Говори, — разрешил жукокрыл.

— Может, представишься? Я-то тебе свое имя назвал, — напомнил Йен.

Жукокрыл рассмеялся, у него от смеха даже плотные закрылки на спине приподнялись:

— Это не имя.

— О, ты первый, кто это понял! На самом деле меня зовут Йен Вуд, я инспектор участка на Примроуз-сквер. Может, все же скажешь свое имя?

Воздушник пожал плечами — наплечники с шипами по краям приподнялись:

— Если тебе это так важно… Предатель из рода Предателей.

— Это не то, что я хотел услышать. — хмыкнул Йен — ему этого от Забияка сегодня хватило. — Может, тогда… Жукокрыл? Эм…

— Это не то, что хотелось бы услышать МНЕ, — воздушник выделил последнее слово.

Йен вздохнул:

— Что ж. Тупик. Меня не устраивает имя, которое ты назвал, тебя не устраивает имя, которое мне пришло в голову… Тогда, может… Рыцарь? — ведь именно его больше напоминал жукокрыл в своей хитиновой броне. — Ты будешь Рыцарь. Как там в легендах? Я нарекаю тебя Рыцарем. Не нравится — иного имени я уже не придумаю. Так… Приятно познакомиться?

Алые глаза недоверчиво смотрели из прорези шлема:

— Это ты меня назвал Рыцарем?

— Ты себя в зеркале видел? — отшутился Йен, не подумав.

Жукокрыл тут же гордо выпрямился и сказал:

— Эль… Это злая шутка.

— Прости, я не подумал, но ты очень похож на Рыцаря.

Тот помолчал, ожидая продолжения, но Йен тоже взял паузу. Пришлось жукокрылу начинать первым:

— Давай уже ближе к делу, инспектор.

— Ближе так ближе — у меня к тебе убедительная просьба: постарайся предупредить всех своего племени, чтобы завтра к восьми утра тут никого из воздушников не было.

— А причем тут я? — старательно безмятежно сказал воздушник.

— При том, что завтра после восьми тут будет о-о-очень много магов, штопающих прорехи. Кто не успеет убраться с Примроуз-сквер, рискует попасться магам в руки. Знаешь, что они делают с вашим братом?