Декстер фыркнул и пошел заниматься делом. Сэндер так и остался стоять истуканом, охраняя порядок. Йен же решил не тратить время и опросить свидетелей.
Горничная как раз успокоилась — высокий, худой мужчина в возрасте что-то утешающе ей говорил. Одет мужчина был престранно — серые в узкую белую полоску штаны были натянуты поверх ночной рубашки, а прикрывал все это великолепие бордовый бархатный халат. На ногах красовались стоптанные домашние туфли. В руках дохлой змеёй болтался черный галстук. Может, по возрасту мужчина и подходил в родители убитого Алана Спенсера, но... Лар никогда бы не опустился до утешения какой-то горничной. Значит, это мог быть камердинер или дворецкий. Йен решительно пошел к нему — все равно, пока не придет доктор и не зафиксирует смерть, тело трогать было нельзя. Декстер стоически зарисовывал в свой блокнот место преступления — несмотря на то, что участок был расположен в хорошем районе, ни полицейского-иллюстратора, ни фотографа, ни тем более мага-документалиста им было не положено. Йен хорошо рисовал, но предпочитал рисовать что-то иное, чем трупы. Да и магический дар помогал почти с фотографической точностью запоминать место преступления на долгие годы, о чем Йен частенько жалел. Ладно бы запоминал что-то хорошее, так нет, память была забита растерзанными телами, предполагаемыми орудиями убийства и портретами убийц.
Йен подошел к горничной, которую тут же впалой, немного волосатой в прорези ночной рубашки грудью закрыл мужчина:
— Лэс Гарольд, дворецкий.
Йен приветственно приподнял шляпу:
— Доброе утро. Инспектор Вуд, участок с Южной улицы. — он достал из кармана пальто свои документы. Сэндер встал рядом с инспектором и предусмотрительно открыл свой блокнот для записи показаний.
— И что же вы делаете так далеко от своего участка? — не стал скрывать свое недовольство лэс Гарольд.
— Меня сюда направили для помощи в расследовании убийств, лэс. Могу я... — он кинул красноречивый взгляд за спину дворецкого, — ...переговорить с горничной? Это же она обнаружила тело?
Гарольд резко сказал:
— Без разрешения хозяев дома это запрещено!
Йен, стараясь не терять контроля над голосом, ведь к неуважению полиции на Примроуз-сквер ему было уже не привыкать, бесстрастно сказал:
— Тогда разбудите, будьте так любезны, лара Спенсера. В любом случае мне придется сообщить ему скорбную весть о гибели его сына.
— В доме проживает вдова лара Спенсера! Лара Оливия Спенсер, — с апломбом сказал дворецкий, словно это был какой-то унижающий самого Йена факт — не знать лару Оливию!
— Хорошо, будьте так любезны разбудить лару Оливию, чтобы я смог с ней переговорить и получить разрешение на разговор с её слугами.
Дворецкий сложил руки на груди:
— Я не буду этого делать. Лара Оливия всегда просыпается ровно в десять утра, и вы вполне в состоянии подождать до этого времени!
Йен знал такую породу людей, каким являлся Гарольд — для него было совершенно немыслимо любое отхождение от привычного распорядка дня, тем более что этот распорядок как раз зависел от него. Подобные Гарольду будут стоять до конца, защищая покой своих хозяев...
— Тогда я... — начал медленно Йен, но дворецкий оборвал его:
— Вы не имеете права врываться в дома добропорядочных граждан!
При этом смотрел Гарольд на Йена, как на только что выползшую из канализации крысу или подземника.
— Хорошо... — покладисто сказал Йен. — Тогда я сейчас пойду в участок и распоряжусь выставить оцепление вокруг места преступления, а сам, никуда не спеша, дабы не потревожить покой лары Оливии, отправлюсь к королевскому судье за двумя ордерами. Один — чтобы иметь право войти в дом лары Спенсер и сообщить ей о смерти её сына, а второй персонально для вас — за оказание сопротивления органам правосудия. За это предусмотрено наказание — месяц в шагальне. Думаете, вы выдержите день за днем проходить по сорок миль, вращая динамо-машину?
Кадык Гарольда дернулся — мужчина нервно сглотнул:
— Я... Я... лишь...
Йен пришел ему на помощь: все же дворецкий — бог на своей половине слуг, а им еще тут долго заниматься расследованием — в быструю поимку Безумца Йен уже не верил:
— Вы всего лишь хотели позволить мне переговорить с горничной под вашим контролем, а потом сами подниметесь в дом и расскажете ларе Оливии о случившемся. У вас явно больше такта в таких делах, чем у инспектора, занимающегося убийствами и постоянно сообщающего плохие известия в дома. — Йен старательно попытался подавить сарказм, рвущийся из него. Портить отношения с дворецким в доме, в котором ведется расследование, — последнее дело, хоть и дворецкий надутый, глупый индюк.
Гарольд благородно сделал вид, что все слова Йена принял на чистую монету. Он важно кивнул:
— Да, я сообщу о случившемся ларе Спенсер сам — она недавно понесла тяжелую утрату — потерю мужа, так что о потере сына надо доложить осторожно...
— Как скажете. Так я могу переговорить с горничной и остальными вашими служащими?
Гарольд снова нервно сглотнул — он не ожидал, что полицейских придется пустить в дом.
— Да, наверное... — наконец, решился он. — Только через вход для слуг. И с половины слуг ни ногой.
— Этого я обещать не могу — мне еще придется с ларой Спенсер переговорить.
— О чем?! — не понял его Гарольд, снова возмущаясь.
— Например, о врагах лара Спенсера.
— Да вы глупец, лэс Вуд. Ну какие враги у ларов?! Это же... Это же лучшие жители нашего королевства! Это соль самой нации! Небеса, да кому я это говорю... Поймите...
— И все же... — настаивал Йен.
Гарольд в сердцах сказал:
— Помилуй нас боги, как вы не можете понять, что ваше присутствие тут неуместно!
Йен выгнул бровь — его привычное при общении с вышестоящими спокойствие все же дало трещину:
— Мы можем уйти. Не проблема. Но тело так и останется на дорожке, видимое всем проходящим — разрешения на его перемещение я не дам. Думаете, так будет лучше? Ведь уже часа через два-три тут будет толпа репортеров — я лично позову пару своих приятелей понахальнее.
Гарольд спешно капитулировал, хватаясь за сердце — такого Примроуз-сквер и лично лара Оливия не перенесут:
— Ладно, ладно! Но ради всех богов — аккуратнее. Это же лара! Это же сама Спенсер! Это голубая кровь нашей нации! И сделайте все как можно скорее — никто не должен видеть такого позора: полиция в одном из лучших домов столицы...
Йен хмыкнул:
— Ничего. Примроуз-сквер многое может перенести, если захочет — я даже в дом герцога Редфилдса заходил. С парадного крыльца, — добавил он. — Но для вас сделаю исключение — все констебли будут заходить через черный ход. Теперь я могу поговорить?
— Да... да... Конечно... — Гарольд разом постарел и осунулся — такого потрясения нравов Примроуз-сквер он не ожидал. Чтобы полицейский, да входил в дом герцога через парадное крыльцо... Хуже только подземника из канализации пустить в дом... И куда катится этот мир?!
Йен перевел взгляд на молоденькую горничную — ей от силы лет пятнадцать было, если не меньше. Одетая в утреннее хлопковое платье в цветочек и белоснежный передник, она сложила руки на груди — утро было холодным.
— Лэса...
— Джейн, инспектор, — пискнула она.
— Лэса Джейн, будьте так добры, расскажите, как вы обнаружили тело. Не бойтесь, вам самой ничего не грозит — лэс Гарольд подтвердит.
Горничная бросила короткий взгляд на дворецкого и медленно начала говорить, боясь из-за любого лишнего слова лишиться места.
— Я... Я, как всегда, подметала крыльцо, а потом пошла подметать дорожку вдоль дома... Смотрю... А в кустах... А в кустах... Лежит... Лар Спенсер.
— Вы его сразу опознали?
— Инспектор, — веско сказал Гарольд, — естественно, что Джейн его сразу опознала — мы же видели, в каком он костюме отправлялся к лару Вернону...
Джейн быстро закивала:
— Я как увидела, так сразу и заорала... Он же... Он же совсем мертвый был...
Йен ласково улыбнулся горничной — в таком возрасте обнаружить труп, да еще зверски убитый, это для любого потрясение:
